Магдалена вламывается к спящему Рукеру:
- Пан Рукер! За чистоту пришли!
Тот устало-сонно:
- Пусть идут нафиг, Магда – самим жрать нечего.

- Ну что, Талос, как жизнь?
- Как у картошки. Либо осенью уберут, либо весной посадят.

Вацлав Коллер говорит после обследования пациенту:
- Я затрудняюсь поставить вам диагноз. Наверное, это от неона.
- Хорошо, доктор. Я приду, когда вас отпустит.

Адам Дженсен поместил объявление в газету:
«Ищу единственную, нежную, понимающую, любящую, способную разделить все тяготы и лишения. Тяготы и лишения гарантирую».

У Логинова интересуются.
- Там не ваш человек спит под скамейкой в парке и без документов?
- Он трезвый?
- Нет! Рядом стоит бутылка!
- Допитая?
- Недопитая!
- Это не наш человек!

Воспоминания Монтаны Джонса: «До призыва спал хорошо – армия нас охраняет. Призвался, спал мало – охранял. Отслужил – вообще не сплю. Знаю, кто нас охраняет».

Спрашивают Малик:
- Расскажите, какие чувства вы испытываете во время полётов?
- Ну как вам сказать... Болтаешься между небом и землёй, и никогда не знаешь, где в итоге окажешься.

персонально, для Джейсона)

Берегись, дружок, за спиной притаился враг.
Он идёт в толпе, где любой обожает врать,
И слепая злость накрывает волной его.

Раскачался мир, как прогнивший насквозь канат
Всё идёт на слом, что искать теперь от добра?
Он бормочет зло: "хоть бы чёрт этот мир побрал!",
Каждый шаг - побег из системы координат.

Каждый шаг - в дыру, и всё шире в душе дыра,
У прохожих взгляд всё спокойнее и пустей.
Он глядит на них, и трясёт его до костей.
Для слепой толпы человек человеку раб.
___
Та, что ждёт его сквозь туманы и бег веков,
У окна стоит и глядит в серебро ночей,
Где бредёт супруг, обозлившийся и ничей.
Ей его встречать, замирать на его плече,
Убеждать его, что всё будет светло, легко -
Ведь известно ей:
Человек человеку кот.
(с) Джезебел Морган

и в общем-то - не до высокого, блин, искусства, лишь заново учишься думать, ходить и жить. как будто стоишь над обрывом - а поле пусто, и некого больше ловить и держать во ржи. в глубоком тылу, слаб, придавлен, вполне отчаян (как рыба придонная, вытащена на свет), ты глушишь усталость горячим тяжелым чаем, ты смотришь, как тень простирается по траве. эй, Холден, последний романтик чумного века, ты б нынче ушел в отрицание и цинизм: что толку ловить этих чокнутых человеков, пускай себе бегают, пусть улетают вниз. в глубоком тылу, и без права на отставанье, беспомощней пары стареющих хомячков: ты хочешь, чтоб больше не злились, не убивали, но можешь лишь пыриться с вечной глухой тоской. и пусть ты хотел бы - держать бы над ними небо, но держишь лишь коврик - несешь выбивать его...
родился б в саванне - так был бы забавной зеброй.
жирафом.
не львом - ну не всякому быть же львом.

эй, Холден, последний романтик за океаном: дрожит ли земля у вас? здесь уж давно дрожит.
ты знаешь, наверно, я все-таки тут останусь.
вдруг кто-то появится?
будем ловить во ржи. (с) волколис

От напряжения внутри все время коротит. Какой-то сбой, неровный ритм, хронический ринит, неяркий свет, опасный треск, брожение в умах. И почему ты жив и трезв, когда вот-вот зима? Пора бы выбить эту спесь и сбросить эту прыть. Ты не успел, ты вышел весь – ты вышел из игры, из сумрака, в другую дверь, не выяснив, где звон. Не в параллельные миры, а просто – вышел вон. Сиди, смотри: твоя стена, твой маленький китай. Она другому суждена, а ты – Шалтай-Болтай, за ней – придворные и свет, и прочие князья. А у тебя ответа нет и подсмотреть нельзя. Сейчас бы оказаться с ней на том краю страны, скорей уснуть и в этом сне свалиться со стены, и выйти в поле – красный мак и вересковый мед. И рожь, ведь без нее никак – она кругом растет. Сейчас бы встать и на коне скакать во весь опор, и жить во сне, любить во сне, и выстрелить в упор в того, кто ходит за стеной с часами на груди и хочет нам судьбы иной, пытаясь разбудить. Но вот беда, течет вода из крана в водоем, и мы не снимся никогда, ведь мы не спим вдвоем. Мы даже порознь не спим, обмануты судьбой. Жестокий мир, осенний сплин, часов тревожный бой.
Я равновесие держу, но все сильнее крен.
Представь себе, какая жуть – проснуться в октябре.(с) Кот Басе

Слышишь, брат, я пишу тебе, за полшага до психбольницы.
Если я вены не вскрою - можешь думать о чуде.
Мне кажется, что меня окружают сплошь хорошие люди.
От этого хочется сбежать и напиться.

Так привыкаешь к мысли, что тебя никто не полюбит,
но они приходят, любезны, добры, незваны,
так подцепляешь обычную девку в клубе,
а она начинает лечить твои душевные раны.

Слышишь брат? Хорошие люди меня окружают,
вчера прорвались вот на эту кухню и здесь целый час сидели.
Они говорят: вот эти слова других обижают.
И я понимаю: твою же ж мать, ну и в самом деле.

Они объясняют мне, где лежат ловушки и сети,
они рекомендуют мне верить в любовь и бога.
Мне кажется, что я последний мудак на этой планете,
я даже не против - пусть бы оставили ненамного.

Просто оставили меня с петлей и на стуле,
забрали свои фонарики, в глаза не тыкали светом.
Слышишь, брат? Приезжай ко мне и пусти в меня пулю.
А не то хорошие люди сделают это.
© Анна Долгарева

1.
Он поправляет очки карандашом
(совсем молодой, недавно из ординатуры)
И говорит: мы вам советуем сделать аборт.
Сердце не выдержит.
Понимаете? Ваше сердце не выдержит.
И опять же... не думайте, что я из-за политики,
Но вы же понимаете - здоровым не будет.
Не сосуды, так голова. Не голова, так неврология.
Вы понимаете, Маша... Маша, можно на ты?
Ты ведь тоже совсем молодая.
Маша, вы ведь все понимаешь.
Ваш сын не пойми от кого. Вы, по правде сказать, нездоровы.
Шанс на его здоровье тоже ничтожно мал.
Вам не дадут выжить,
Матери-одиночки и дети с врожденными пороками
В этой стране не живут.
Ты понимаете, Маша?
Маша сначала молчит,
Потом задыхается.
Горлом идут слова.
Доктор, я выйду замуж,
Сосед, конечно, хромой, но любит меня с детства,
И вместе с ребенком - тоже,
Вместе с ребенком - тем более,
Он, понимаете, своих...
Доктор, у нас есть деньги.
Доктор, я не хочу.
Доктор, что можно сделать?
Доктор, дайте нам шанс.

2.
Доктор, у нас получилось.
Вы видите - получилось!
А вы говорили - сердце...
Мужчина лет сорока мнется в дверях палаты.
И правда, заметно хромает.
Доктор на выходе ловит его за плечо.
Шепчет: главное не забудьте его записать.
Не забудьте его записать на себя,
Если только вы их любите.
Хотя все равно будет страшно.
Но может, немного меньше.

3.
Доктор, вы меня помните?
Конечно, вы меня помните.
Помните, Маша, неполные двадцать лет,
Сердечная недостаточность,
Слабые сосуды... ну не знаю я ваших терминов.
В общем, помните - Плотникова Маша?
Рекомендовали аборт, помните?
Доктор, спасибо, что вы меня тогда не убили.
Что? Неврология?
Ну... да. Есть. Наверное, неврология.
Вижу... всякое странное.
Вы представляете - мир, где в людей не стреляют на улицах
За то, что не поклонился полицейскому.
Мир, где не убивают за то, что ты чернозадый,
За то, что ты гей,
За то, что ты коммунист,
За то, что твой сын шизофреник,
За то, что твоя дочь не дала бизнесмену.
За то, что твоя мать посмела родить второго.
За то, что твой отец заболел и не может работать.
Представляете, доктор - мир, где люди умеют друг друга слушать.
Мир, где люди друг друга любят?
...вот, и вы тоже, доктор. Как это - "мальчик, молчи"?
Ну почему - пропаганда?
Что, даже рассказывать - нельзя?
Доктор, я не кричу с трибуны,
Не собираю толпы.
Доктор, я просто верю, что так бывает.
Доктор, но вам-то можно?

4.
Мальчик, ты меня слышишь?
Не ходи туда, мальчик.
Не говори.
Не слушай.
Власти нужна власть.
Власти нужно стадо.
Власти нужны враги.
Мальчик, ты меня слышишь?
Зачем ты лезешь под пули?
Ах, "иначе нечестно"?
Ах, "я что, трусливее прочих"?
Ах, "но это же правда"?
А о матери ты подумал?
А об отце подумал?
А обо мне хотя бы?
На кой я тебя спасал, такого дурного?
Ты думаешь, что что-то и правда можно исправить?
Тогда не ходи на митинг.
У власти довольно кресел.
Займи одно, попозже - второе, повыше... с властью
Нужно бороться властью.

5.
Доктор, какой вы глупый.
Я не хочу бороться.
Я не хочу править.
Я хочу просто сказать,
Так, чтобы меня услышали.
Вот и все, понимаете?
Я хочу жить, доктор.
Знаете, что это значит?
Значит - нельзя бояться.
Страх несовместим с жизнью.
Доктор, я понимаю,
Но я не могу иначе.

6.
Страшно смотреть в телевизор
После расстрела митинга.
Страшно выйти на улицу.
Страшно.
Страшно.
Страшно.

7.
Высокая, волосы с проседью.
Память мгновенно подкидывает -
Плотникова, Маша Плотникова.
Мать. Черт побери. Мама.
Странно, казалась маленькой.
Сколько тогда ей было?
Точно, неполные двадцать.
Это она так выросла... то есть, так постарела?
Сколько прошло лет?
Двадцать семь?
Тридцать три?
Надо же... я не помню.

8.
Доктор, я вас наверное ужасно сейчас подставляю,
Но вы понимаете, больше идти некуда.
Страшно смотреть в телевизор.
Страшно выйти на улицу.
Но намного страшнее -
Одной в полутемной комнате,
Пыльно и гулко,
И дальше идти некуда.
Доктор, а сердце выдержало.
Вы понимаете, выдержало.
Вы понимаете, снова.
Доктор, дайте мне что-нибудь,
Чтобы оно не выдержало? (с) ninquenaro

Черные дыры, белые дыры - рваный космос пора заштопать,
Млечный путь стекает в прорехи, камень цепляет весло,
И голос пространства стихает, становится - будто шепот,
Летит "Серенити", мчится "Эндуранс", вращается "Вавилон".

И где-то там "Энтерпрайз", хоть за ним и думать угнаться глупо,
"Черный ястреб", линкор "Ямато", те, кто знают, придут, спасут.
Я - "Тахмасиб", я ползу к Амальтее с грузом куриного супа,
Это, конечно, не мир спасать, но ведь людям нужен и суп.

Костер разложить из звезд, руки погреть над холодной плазмой,
Люди так долго рвались сюда, дорвались - мало все равно.
Слишком мало Вселенной - хочется дальше, иных, многоцветных, разных,
Небелковых существ без эмоций и речи под альфа-зеленой луной.

И вот улетают все дальше по чудным своим орбитам,
Кто вернется, кто обернется, рванется... никто, никто.
Я - "Тахмасиб", и я падаю,
падаю,
падаю на Юпитер,
С грузом консервных банок и бульона на сотню тонн.

Солярис, Солярис, я - "Тахмасиб", как слышно, прошу, ответьте,
Как измерены формулы нашей любви, как записаны в Океан?
Можно ли слепо вести корабль, полагаясь на солнечный ветер?
Можно ли слепо верить и не бояться касания старых ран?

Солярис, Солярис, я - "Тахмасиб", не молчите, скажите прямо,
Как возможен контакт между вирусом гриппа и муравьем?
Как возможен контакт меж кометой Галлея и словом "мама"?
Как возможен контакт меж любыми двумя существами, оставшимися вдвоем?

Если люди и космос - одно, макрокосмос и микрокосмос,
Если мы - часть чьего-то замысла, чем он проект чертил?
Лев рычит, Змееносец молчит, Дева звезды вплетает в косы,
Изнутри Юпитера видно, что мир спокоен, упрям и тих.

Мир спокоен, незыблем, верен, и на одном языке означает "вещий",
На другом "лес", на третьем "небо", на пятом "я вижу сны".
И, если вдуматься, многое можно понять по одной лишь вещи:
Что на нашем он означает состояние не-войны.

Солнце падает в море, шипя, заходит за горизонт событий,
Пахнет супом, сгоревшей проводкой и старой бумагой чуть-чуть.
Вчерашняя почта, рекламы и спам - то, чем черные дыры забиты,
Плюс, конечно, еще и книгами. Все живое служит Лучу.

Служит, не служит, гордится собой, рвется дальше, сопя, потея,
Солярис, Солярис, спасибо, я вижу и слышу - уже не сон:
Там, за горизонтом событий, я приземляюсь на Амальтее,
И гляжу, как из червоточины вылупляется бабочка-махаон. (с) волколис