- Отличная идея, - жарко поддержала слова телохранителя сменщица, так и грозящая повиснуть на нём, будто это совсем не её подруга перебрала алкоголя. Опять.
Ага, Славка, значит – губы подпитой девчушки изогнулись в полуулыбке, она беззаботно тряхнула плечами. На «нет» и суда нет. Спина устало заныла, и владелица пушистой огненной копны волос хорошенько потянулась, привстав на носочки, похрустела затекшей шеей, фыркнув собственным мыслям. С другой стороны, отчего-бы и не рискнуть разжиться персональным гаремом разномастной солдатни? Подайте мне еще пару агентов какой-нибудь сверхсекретной Супер-Великолепно-Оперативной-Или-Не-Очень-Группы! И снайпера, нет, нет, лучше пулеметчика-амбала, кто ж не любит БОЛЬШИЕ пушки? А, подождите, это же называется блядством.
- Ну в таком случае, - приосанилась Ирена, важно качнув головой, - нам во-он в тот переулочек… А к-то-о дойдет последний – платит з-за такси.
Блаженно жмурясь от ноябрьского ветра, Рен то и дело спотыкалась, беззаботно хихикая, покачивалась, прижимаясь к мужскому плечу так, словно они были старыми приятелями. Дышать было тяжело, а не дышать – еще сложнее: от недостатка кислорода умирают.
- Эй, Рыж.
Но это неточно. Можно же задерживать дыхание? Да? Некоторые, вон, рассказывали, как по минуте дыхание задерживали, а поселившаяся дома железяка как-то обмолвилась, что чтобы попасть в какой-то там супер-крутой взвод, надо дыхание по паре минут задерживать.
- Ирен…
Ну офигеть. А ведь такое бы пригодилось в реалиях – Рен отчего-то вспомнила, как в детстве в компании родителей моталась то тут то там в забитых душных автобусах по городу. Все эти чужие телеса, норовящие придавить девчушку друг к другу. В тесноте и в обиде, однако.
- Ирена! – чужой голос оторвал от размышлений, рыжая трепыхнулась, удивленно глядя в глаза спутницы.
- Че? Не в-видишь, я в раздумьях.
- Мы пришли.
- Ой, ну и валите, - заворчав, отмахнулась от парочки, отталкиваясь от плеча «российского спецназовца» ладонью, в очередной раз за вечер спотыкаясь и едва не целуя землю-матушку. Удержав равновесие, рыжая резко развернулась на пятках, лихорадочно сверкая в полумраке улицы, развеваемой лишь тусклым светом фонарей, зелеными глазищами.
Щербато оскалилась, выдыхая горячо и жарко:
- Подсобить с резинкой?
- Да пошла ты! – с гоготом рявкнула вмиг покрасневшая Ярослава, выпустив из объятий предплечье Дмитрия и принявшись показывать бесовке распальцовку далеко не культурного содержания. Бесстыдница от всей души расхохоталась, театрально разводя руки в стороны, после чего приложила ладони друг к другу в своеобразном молебном жесте.
- Любви, счастья, всех благ, дети мои, и не пейте много сидра на пустой желудок, - нарочито низким голосом пробасила Ирена, после чего отвесила поклон, брякнув ключами, скрылась за массивной дверью подъезда, послав напоследок Дмитрию воздушный поцелуй.
Ботинки бодро вышагивали по лестнице нехитрый ритм по ступенькам, пиликнула панель, пропуская девушку в родную квартирку. Какая-то группа мелодично, но негромко голосила с экрана телевизора, наполняя зал приятной мелодией.
- Угадайте, кто пришёл, мальчики мои? – довольно проголосила Ирена, зашатавшись на пороге, завозилась, стягивая обувь. – Кто первый прибежит меня встречать – будет спать в моей постельке, а не на коврике ванной. Шутка, я всех люб-лю-ю…
Неуклюже проковыляла на кухню, загромыхала холодильником, усердно игнорируя тяжелый, угрюмый взгляд пленника.
- Чё? Чё вы все весь день пялитесь на меня, я не экспонат, - бросила через плечо, показав собеседнику язык. – А если так нравится, то платите за право созерца-ать мой блаженный святой лик... Трогать нельзя, смотреть – льзя.