Заброшенный завод по переработке нефтепродуктов производил гнетущее впечатление. Да и как еще может выглядеть заброшенный завод? Бурая земля, жухлая прошлогодняя трава, сквозь которую едва пробивалась молодая майская зелень. Неистребимая вонь, не выветрившаяся за два года. Черные от копоти стены. И окна, ощерившиеся осколками битого стекла. Казалось, даже птицы дохли здесь уже на подлете.

После Инцидента, когда аугментированные рабочие, как и на многих других заводах, подобных этому, буквально дали жару, предприятие пришлось закрыть. Каким-то чудом случившийся здесь пожар не докатился до близлежащего района, в котором раньше жили местные специалисты и их семьи. Когда-то это был хорошо обустроенный современный городок, с железнодорожной станцией, к которой приходил новенький скоростной поезд, супермаркетами, школой и развлекательным центром. Теперь вокруг царило запустение, и трубы завода возвышались над окраинами города, как немой укор.

Стоило ли говорить, что цены на жилье в этом районе упали почти в два раза? Однако это было на руку торговцам недвижимостью, и как только завод закрылся, здесь появились новые жители. В основном, из числа тех, кто еще не пересек черту бедности, но был на грани того. Инцидент прокатился катком не только по аугам.

Ранним утром 1 мая коллеги из пражской полиции, явно гордясь собой, сообщили в штаб ОГ-29, что им удалось вычислить банду аугментированных, которые оккупировали заброшенный завод. По сведениям чешских копов здесь готовилось нечто грандиозное, грозящее неприятностями всей Праге, а потому команда ОГ-29 не отреагировать не могли. На заводе все еще оставались приличные запасы топлива, да и отходов, которые так и не были переработаны, здесь было хоть отбавляй. Так что, при желании и сноровке, можно легко взорвать эту пороховую бочку. Тем более, с учетом коммуникаций и труб, как щупальца, тянувшихся от топливного монстра на несколько километров.

Глядя в узкое окошко бронированного транспортера на унылый пейзаж и слушая, как Васкез на французском ругает извечную тряску, Дженсен размышлял о том, почему местные полицейские сами не нагрянули сюда. С тех пор, как в Праге обосновался штаб ОГ-29, им приходилось постоянно «перетягивать канат». Был ли это жест доброй воли или что-то кардинально изменилось в чугунных головах, Адам не знал. По словам Миллера, эта миссия могла быть хорошим шансом утереть местным нос, и многие с ним согласились.

Глядя на унылый пейзаж, Дженсен крутил так и сяк карту, развернутую в левом верхнем углу интерфейса сетчатки. Чанг раздобыл план комплекса и пометил на нем возможные точки входа, а также места, где могут быть охранные терминалы. Все это было сделано на глазок, по логике. Что там наверняка, никто знать не мог. Нужно было смотреть на месте. Агентов, работающих под прикрытием и сотрудничавших с бандой, у пражской полиции не было. Конечно, кто из чистых сунется к аугментированным…

Мак, судя по всему, тоже был не в восторге от этой идеи. Видно по лицу. Хотя, от чего он бывал в восторге? Дженсен ни разу не видел, чтобы Макриди был чем-то доволен и ни разу не слышал, чтобы тот не полоскал кости кому-нибудь. Цеплялся как клещ и бухтел, пока не выкипало все топливо и не выходила вся пена. Прошло чуть меньше двух месяцев с того времени, как Дженсен работал на ОГ-29, и они постепенно привыкли к закидонам друг друга. На выпады Макриди, как и на его недовольство, Адам внимания не обращал. В какой-то мере это было даже весело. Гораздо важнее оказалось то, что с ним вполне можно было работать.

Повернувшись к Дункану, Адам ответил:
– Для начала нужно лишить их охранных систем. Заодно можно будет поискать кое-какую информацию.
Транспортер остановился.
– Пойду первым, уберу внешнюю охрану, – добавил Дженсен, не дожидаясь приказа.

– А у тебя всегда на карте нарисовано, кто где стоит? – поинтересовался Дженсен. – Или действовать по обстановке уже разучился?

«Дайте мне точку опоры, и я поверну Землю»,  – говорил Архимед. «Дайте мне подойти на пятьдесят метров, и я буду знать диспозицию», – мог бы сказать Адам. И дело было вовсе не в радарной системе и сверхзрении, которыми его когда-то одарил Шариф. Сказывался многолетний опыт работы в полицейском спецназе.

Слушать, что бухтит в ответ Макриди, Дженсен не стал. Проверил запас клеточных батарей, шоковый и обычный пистолет, гипостим и патроны. Все на месте, все в порядке. Ответил Миллеру короткое «Понял», махнул рукой Васкез и, сделав несколько шагов, «растворился в воздухе», уйдя в оптическую маскировку.

– Чанг, мне нужна схема электро и вентиляционных коммуникаций.
– Дай мне пару минут.
– Сейчас, Питер. Отложи свой бутерброд и просто нажми «отправить». Я знаю, ты хорошенько порылся в инфе этим утром.
– Ты знаешь, что ты зануда, Дженсен?
– С чем бутерброд, кстати?
– Ветчина, салат-латук…
– Приятного аппетита. Постарайся жевать тише.
– У меня еще кофе со сливками. Лови, что просил, Дженсен.
– Спасибо, Питер.

Видимых признаков жизни снаружи завода не наблюдалось. Зато за стенами было шевеление. Двое охраняли транспортный ангар. Трое суетились в корпусе, оборудованном под склад. Остальные, в количестве шести, тусовались на втором этаже. Там находилось нечто вроде лаборатории. Адам мог различить только силуэты конструкций и людей, наличие имплантатов и вооружение, но и этого было достаточно.

– Что-то не вижу я здесь ничего, о чем нам чехи напели, – добавил Дженсен после того, как доложил обстановку и это же подтвердила Васкез.

Подобравшись ближе, Адам недолго созерцал открывшееся зрелище. Затем отыскал искомую «точку входа». Ею была ведущая на крышу одной из построек аварийная лестница. Поржавевшая, но все еще крепкая. С крыши можно было без труда проникнуть в вентиляционную шахту. Просканировав состояние коммуникаций, Дженсен нашел его приемлемым для скрытного проникновения и дальнейшего продвижения. Тут же обнаружилась проводка. Новенькая. Это вызывало почти непреодолимое желание поиграть в короткое замыкание.

– Ну что, Мак, я их обесточу или ты хочешь «серьезную боевую операцию»?

Вот так и подтверждаются неоспоримые преимущества Инфолинка и других, подобных ему аугментаций. Самое то для оперативной деятельности. Особенно, если захотелось в шпионов поиграть. Бесшумная связь, набор текстовых сообщений едва ли не силой мысли, геолокация собеседника при необходимости… И хоть сначала Адам об этом не просил, а на то, чтобы привыкнуть ко всему, потребовалось почти два года, своих возможностей он не стеснялся. Кто бы что ни говорил про «железного дровосека» и «сраного робота».

– Понял, выполняю, – ответил Маку Дженсен и тут же поинтересовался у Васкез: – Зои, что у тебя там?
– Какая-то хрень. То ли мини-завод. То ли лаборатория. Тут, кстати, турель и пара растяжек стоит.
– Считай этот вопрос решенным.

Двое, крутившихся возле трансформаторной будки, толком не успели ничего понять, когда Адам буквально спикировал на них сверху. Удар Икара припечатал обоих к пыльному бетону. Не смертельно, жить будут. Кроме них в приближении не было никого. Адам беспрепятственно пошел дальше. Взлом кода на замке не занял много времени, сложность - двойка.

Рубанув электричество, Дженсен с тоской посмотрел на забытый одним из «террористов» стакан, в котором еще дымился дешевый горький кофе, и мысленно выругался на Чанга. Все эти утренние сборы и поднятая шумиха не дали агенту Дженсену доесть. А еще хотелось курить. Так, словно перед смертью.

– Мак, что насчет «лаборатории»? Жду координаты встречи.

– А ты, небось, уже попробовал? – поинтересовался Дженсен насчет выпивки. – Мы молодцы, Мак. Теперь самогонщиков арестовываем.

То, что на заводе обнаружились еще и дети, Адама порядком удивило. Хорошо, что никто не пострадал. Шагая навстречу Васкез, Дженсен думал, что теперь с этими людьми будет. Их передадут пражской полиции. Возьмут под стражу, отправят в «Утулек». Предварительно допросят. Так, что места живого не останется. Если попадется кто-то особо рьяный… 

Зои молчала, и это было подозрительно, хотя значилась «онлайн». Адам снова ее позвал, напарница откликнулась только через полминуты, когда Дженсен сам до нее добрался и встал за спиной.

– Твою мать! Чего подкрадываешься, хочешь, чтобы прострелила тебе башку?
– Один раз уже было.
– Но это была не я!
– А молчишь чего?
– Исследую.
– Ну и?
– А сам посмотри.
– Что там?
– Не взрывчатка, – покачала головой Зои.
– Уже хорошо, – хмыкнул Дженсен.
– Они не только выпивку делали. У них химик есть.
– Наркота?
– Ну, почти. Пытались синтезировать нейропозин, – Васкез протянула Дженсену планшет и карманный секретарь, найденные в небольшой подсобке.
– Но, видно, безуспешно…
– Зато упаковали, – Зои кивнула на коробки.
– Мак, кажется, я знаю, зачем мы здесь, – усмехнулся Адам.

Кто-то руками полиции, а теперь и Интерпола, намеревался хорошенько встряхнуть конкурентов. Местные барыги таких связей не имели, значит, либо Двали, либо…

– Мак, не спугните их. Слышишь? Нужно кое-что разузнать, прежде чем передадим пражской полиции. Мы с Зои направляемся к вам.

– Va-t'en! – фыркнула Васкез. И повернувшись к Дженсену, махнула рукой. Мол, идем. – До чего же здесь пыльно! – смахнув следы старой штукатурки со щеки, Зои закашлялась. – Мне бы твои фильтры или что там у тебя стоит?
– Система возвратного дыхания. Но от этой срани она не защищает. Просто кашлять будешь дольше, – мрачно отшутился Дженсен. Как он успел заметить, Васкез относилась к аугментированным терпимо и не нервничала так, как Мак.

Адам подумал, что старина Фрейд много чего мог бы рассказать об оральной фиксации Дункана, который каждый раз так пекся о своем авторитете, как набожная девица о невинности. Разводить дальнейшую демагогию на тему, кто главный, а кто нет, Дженсен не стал. Куда больше его интересовало, кто и почему дергает за ниточки пражскую полицию и отчего на это радеву с отщепенцами отправили именно их. Адам был уверен, что все дело в фальшивом нейропозине.

Когда Дженсен и Васкез подходили к месту, где ребята из ОГ-29 согнали всех арестованных, как гром среди ясного неба нарисовался Миллер. То, что он сказал своим, на несколько секунд вбило в ступор всю команду и мигом сделало вопрос о нейропозине несущественным.

Несколько минут назад в католическом храме в Виноградах прогремел взрыв. Это была Церковь Пресвятого Сердца Господня – одна из местных достопримечательностей. Много жертв. Видимо, милосердия Божьего на сегодня на всех не хватило.

Секундная тишина и выражение лиц участников оперативной группы были такими, словно жахнуло здесь и сейчас. Дженсен бросил взляд в сторону Макриди: «Ты думаешь о том же, о чем и я, Мак?»

Аугментированному пациенту Адаму Дженсену не требовался нейропозин. Случай единственный и уникальный. Генетическая особенность. Совпадение?

Доктор Исайя Сандовал, подручный Билла Таггарта, заглушавший сигнало передатчиков, которые безопасности ради Шариф вшил под кожу своим сотрудникам. Совпадение?

Перекрытые улицы Хэнша и прилетевшая аккурат в их с Фаридой СВВП ракета. Совпадение? Ну да, как же. С некоторых пор Дженсен в них не верил. Не верил и в это. Их провели, как детей, и Адам чувствовал, как тихо, но горячо в нем закипает злость. Особенно, когда Миллер сказал про жертвы.

Глядя на Мака, Адам несколько секунд молчал, словно изучал его лицо. Простоватое, грубое, исчерченное резкими линиями ранних морщин и одним увечащим шрамом. Несмотря на все перепалки и взаимные тычки, в чем-то они были похожи. Дженсен дернул углом рта. Намек на нехорошую злую улыбку. За темными стеклами не был видно цепкий прищуренный взгляд. В такие моменты дремавший где-то глубоко внутри охотник просыпался. Он был готов идти по следу вечность, без устали преследуя цель, и почти все средства становились хороши в пресловутых поисках истины.

Васкез, заподозрив, что эти двое что-то задумали, внимательно смотрела на обоих. Ей, видимо, тоже было больше всех надо. Хорошая у Миллера подобралась команда, золотая, думал Адам.

«Истина» – какое громкое слово. В этом мире ее, казалось, давно не было. Макриди тоже за каким-то чертом понадобилось. Что ж, они были на одной стороне. Поэтому Дженсен кивнул и ответил:
– Если что, прикроешь.

Это значило, что если рядом нарисуются полицейские, если обоим светит нагоняй сверху и если кто-то попадется, отдуваться обоим.

Сырость и гарь. Неизменный привкус железа. Иногда Дженсену казалось, что они преследуют его повсюду. Смерть. Боль. Намертво въевшаяся грязь. По колено, по локоть. Не смыть. Не выскоблить. И не выбраться из этого болота.

Резкая складка между бровей. Стиснутые зубы. Молчание, в котором намертво замурованы все мысли и чувства. Адам слушал, что говорит Миллер и думал о своем. В разрушенном храме все еще могли оставаться люди.

Люди, запертые в стеклянных клетках на станции «Райфлмен Бэнк». Люди, навечно погребенные в отсеках затонувшей «Панхеи». Адам слишком хорошо знал, что такое задыхаться и захлебываться под обломками в одном на всех железобетонном гробу. Без надежды быть услышанным.

«Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь», – он рванул вперед следом за Маком, на ходу использовав маскировку.
– Смотри не слови на башку кирпич.

И тут, как и следовало ожидать, в Инфолинке возник Миллер.
– Дженсен? Макриди? Где вас черти носят?

Адаму некогда было отвечать, потому что в этот момент он был занят нейтрализацией другого полицейского, державшего оцепление непосредственно возле здания. Тот так и не успел понять, что случилось. Невидимая сила хорошенько приложила его о стену или то, что от нее осталось.

Решившись на эту рискованную вылазку, Дженсен надеялся сделать снимки для Смайли. Хорошо, когда твои глаза могут не только видеть, но и запечатлеть увиденное при надобности.

Разрушенная церковь встретила их провалом развороченного черного хода, похожим на кричащий рот. Но здесь, как ни странно, можно было пробраться, протиснувшись между похожих на поломанные ребра балок и груды камней.

«Только бы ничем не придавило…» – думал Адам.

Никто из них сапером не был, поэтому обезвреживать мину – не вариант. Времени тоже в обрез, потому что с минуты на минуту тут начнутся работы. Но выбирая между спешкой и безопасностью, Дженсен выбрал второе. Стон совершенно очевидно не почудился. Но чтобы дойти туда, где был раненный, пришлось обходить, внимательно глядя под ноги, перебираясь по островкам относительно ровных и чистых поверхностей, не обращая внимания на пыль, которой было столько, что у Адама сработал имплантат возвратного дыхания.

Использовав сверхзрение, Дженсен убедился, что под обломками перекрытий был человек, все еще живой. Добравшись туда, Адам, не тратя времени, принялся вызволять пострадавшего. Надеялся спасти. Помощи у Мака не просил, у того просто не было соответствующих ресурсов. Потому что тягать бетонные плиты или огромные доски обычным людям, как бы они ни были хороши в остальном, не по силам.

– Господи… – прошептал бедолага, которого отрыл Дженсен, увидев лицо агента, и Адам невольно подумал, что если бы этот самый Господь и был, то уж точно защитил бы чад своих. Дело было плохо. Совсем. И Адам снова подумал о том, что катастрофически не успевает. Так уж складывались обстоятельства, что костлявая была всегда на шаг впереди. Скрипнули крепко стиснутые зубы.

Разводить атеистические споры было некогда. Судя по всему, это был один из прихожан. Крепкий мужчина лет пятидесяти, с благородной сединой на висках, голубоглазый, круглолицый, из тех, что искренне верят во все, что им говорят. Разглядев и признав в Дженсене ауга, он закашлялся и зажмурил глаза. Только что не замахал руками и не просил сгинуть, как посланца ада. Но махать руками несчастный уже не мог. Он вообще не мог пошевелиться, потому что был поврежден позвоночник. Сознание еле держалось в его побитом и измятом теле, глаза уже закрывались и путался язык.

– У нас немного времени, – глухо сказал Адам Макриди. Это означало «он твой». Если у кого и были шансы узнать что-то перед тем, как возможно последний свидетель испустит дух, так это у Дункана.

– Да. Идем, – два слова. Потому что не так легко разжать зубы, сцепленные как у бойцового пса.

Скажу о Господе: «Он – мое прибежище и крепость моя, Бог мой, на Которого уповаю». Он избавит тебя от сети ловца и от гибельной язвы. Он укроет тебя Своими перьями, и под Его крыльями ты найдешь прибежище. Его истина будет тебе щитом и броней. Не убоишься ни ужасов в ночи, ни стрелы, летящей днем, ни язвы, ходящей во мраке, ни заразы, опустошающей в полдень… Господь говорит: «Сохраню его, потому что он любит Меня, защищу его, потому что он знает Мое имя»…

Псалом девяностый. Стихи со второго по пятнадцатый. Именно эти строки пришли на ум Дженсену, когда они с Макриди двинулись дальше. Переключившись на сверхзрение, Адам не видел крови, присыпанной бетонной пылью. Лишь очертания остывших, размолоченных взрывом тел, потому что высматривал оставшиеся сюрпризы от тех, кто это сотворил. В голове, вместе со строками чуждой ему молитвы, крутилась одна единственная мысль: «Они этого не заслужили».

«Панхея», «Райфлмен Бэнк», Церковь Пресвятого Сердца Господня на Виноградах. Первое мая. Делая снимки для Смайли, Дженсен запомнит этот день. Как запоминал лица всех, кого не успел, не смог оградить от «язвы, ходящей во мраке». Люди, как боги. Кажется, об этом мечтал Шариф. Но им все равно было не под силу противостоять этому хаосу. Отчаяние и бессмысленность. Он так и не смог этого изменить, как бы ни старался и как бы ни рвался вперед, очертя голову.

– Чанг, держи передачу, – сказал Адам перед тем, как отправить отснятое при помощи камеры глазных протезов.
– Твою мать, да это же… ад, – отозвался Питер, мельком глянув на изображения.
– Передашь Флэтчеру. Все, что успели, пока здесь не прибрались.

Потом Адам посмотрел на сосредоточенного и молчаливого Макриди. Впереди маячили силуэты саперной команды.  Встреча не была теплой, учитывая, как бойцы ОГ-29 проникли сюда. Не размениваясь на долгие расшаркивания, Дженсен сказал:
– Кому я могу передать схему минирования?
Двое саперов переглянулись, один приготовил планшет.

В такие моменты Дженсен завидовал обычным людям. Они хотя бы напиться могли. У Адама же кроме дурной привычки ко вкусу и запаху виски ничего по сути и не было. Что сам он будет делать, когда вернется домой? Включит воду. Встанет под ледяным душем. Прислонится лбом к идеально чистому белому кафелю и будет глотать воздух в приступе бессильной злобы. Минут пятнадцать или полчаса. Пока не отпустит.

Несколько секунд Дженсен молчал, то ли без слов соглашаясь с Макриди, то ли в память о погибших. Понять что-либо по его лицу было сложно. Кроме скорбно опущенных углов губ. Впрочем, Адам уже очень давно не выглядел веселым.

– Он сказал, что она была чистой, Мак. Или со скрытыми агументациями. Аугов в церковь не пускают, а сканеры обойти довольно сложно. – Дженсен не стал ничего пояснять. Мак сам был способен сложить два и два, не дурак же.

Было похоже, что подрыв совершил кто-то из «сочувствующих» или же… свои. Мысль чудовищная, на первый взгляд, нелогичная. Но люди, которые заварили всю эту кашу, были готовы на крайние меры. И даже на такие. Уж Адам хорошо это знал. Как уже знал «стандартную процедуру» пражской полиции. В деле снова всплывут аугментированные террористы. Подробностей не будет, чтобы дать волю слухам. Расследование затянется на несколько месяцев и ни к чему не приведет.

Дерьмо. По сравнению с этим выволочка от Мандерли выглядела детским лепетом, хотя в какой-то мере Дженсену стало жаль Миллера. Главный нагоняй получит директор.

– Дженсен? Макриди? В порядке? – сквозь поток мысленных сожалений и не высказанных проклятий, пробился тихий голос Васкез. Голос жизни в царстве мертвых, который напомнил Адаму, что нужно идти вперед. Иначе никто из них никогда не найдет тех, кто это сделал. И никто не ответит за это.

Времени на сожаления больше не было. Нужно было вернуться и обговорить дело со Смайли. Пока не прилетели какие-нибудь новые инструкции и ухваченные впопыхах следы не растворились в засекреченных файлах, отправленных в Лион.

– Да. Все стандартно, – коротко отрапортовал Дженсен. – Мы возвращаемся.