Как это не будет утреннего секса? Джеймс еще толком не проснулся, а Ирен уже спешила сбежать из постели. Не будь он сонным, успел бы ухватить даму покрепче, и вырваться из захвата та бы не смогла. Оставалось только проводить раздетую девушку взглядом, и, созерцая манящее зрелище, лишиться остатков сна напрочь. Впрочем, вставать не спешил, когда Ирен вернулась, притворился спящим, решившись пойти на хитрость, а заодно и уклониться от необходимости мыть оставшуюся с вечера посуды - прошлой ночью снова было не до нее. Стоило рыжей опуститься рядом, как Эшфорд игриво схватил ее запястье, намереваясь затащить обратно в постель. Ладони скользнули под одежду, хорошенько ощупывая женские округлости, но Ирен снова воспользовалась секундной заминкой, отстранившись, когда хитрец попытался откинуть мешавшее одеяло. Значит, придется потерпеть.
- В твоих конфетах слишком много спирта. - В воцарившейся тишине проводил Джеймс словами, брошенными вслед ушедшей.
Повалявшись еще недолго, Эшфорд поднялся с кровати и, одевшись, заправил ее. Размялся, сделав легкую зарядку, но без фанатизма - простреленное две недели назад плечо хоть и заживало, но временами давало о себе знать. Позавтракал сытной и вкусной домашней(!) запеканкой и вздохнул при виде груды посуды: работа предстояла нешуточная. Что ж, глаза боятся, а руки делают, но сперва водные процедуры.
Стоя у зеркала в ванной после горячего душа, раздетый по пояс Джеймс уже заканчивал бриться, смывая остатки пены с лица, когда в тишине услышал легкий скрип входной двери и шаги в коридоре. Ирен не должна была вернуться так скоро, и уж точно не издавала тяжелый топот за двоих - за две недели он успел запомнить на слух манеру ее шагов - хотя незваные гости явно пытались не шуметь сверх меры. Тех выдавал предательски скрипевший пол. По ту сторону двери в ванную двое неизвестных что-то выискивали. Или кого-то.
Под руку мужчине подвернулись лежавшие в шкафчике над раковиной ножницы - такое себе оружие, но в экстренной ситуации выбирать не приходится. Плотно прижимаясь спиной к кафельной стене у захлопнутой двери, он мысленно проклинал себя за то, что пистолет так и остался лежать в зале под диваном. В магазине было всего три патрона, но это хоть что-то. Теперь же оставалось только затаиться с острыми ножницами в руках, прислушиваясь.
Наконец шаги послышались прямо за тонкой дверью ванной, открывавшейся внутрь, что давало хоть какое-то преимущество, когда та стала медленно распахиваться. Первым в проеме показался не человек, но протиснувшийся в медленно расширявшуюся щель пистолет с глушителем. В резком броске Эшфорд всем телом навалился на дверь, крепко зажимая запястье закричавшего неприятеля между дверью и косяком. Рука противника дрогнула от боли, несколько раз успевая нажать на спуск - выпущенные вслепую пули прошли мимо цели, выбивая куски кафеля, разбивая зеркало, пока Джеймс замахивался ножницами. Сталь блеснула в тусклом свете ванной: удар, еще удар, и еще один. Оставляя жуткие порезы, острие распороло зажатую кисть налетчика, выронившего пистолет. Ножницы не выдержали такого напора, сломавшись пополам, тонкая дверь дрогнула. Боевой протез оборонявшегося с сильным грохотом пробил ее насквозь, выламывая приличных размеров дыру в половину человеческого роста, из которой показался сжатый стальной кулак, стремглав выбросивший полуметровый клинок. Острый тесак резко впился в грудину нападавшего под шеей, пробивая насквозь, забрызгивая кровью бежевые обои уютной прихожей. Характерные черты лица убитого, перевесившегося через пробитую дверь, истекавшего кровью на кафель, не оставляли простора для сомнений - Двали нашли Эшфорда.
Тотчас грянули приглушенные выстрелы - из коридора в пригнувшегося мужчину стрелял напарник убитого. Выстрелы наверняка пробили бы тонкую дверь, если бы импровизированное укрытие не "укрепил" своим бездыханным телом первый Двали, ловя пули, предназначавшиеся аугу-мстителю. Тот уже держал наготове подобранный пистолет грузина, завязалась напряженная перестрелка. Неприятели обменивались выстрелами до тех пор, пока боезапас Джеймса не стал иссякать - одного неполного магазина явно не хватит, чтобы обороняться в ванной от кого-то, кто не мог пожаловаться на нехватку амуниции. Попытка же обыскать в горячке боя мертвого, болтавшегося в дверном проеме - смертный приговор.
Сидя в укрытии, неуловимый мститель проверил магазин. Два патрона. Он бы мог дождаться, пока противник попытается взять его штурмом, но время было как всегда не на стороне Эшфорда. Ирен вернется в любой момент, и тогда ей точно не несдобровать. Нет, нельзя! На счету аугментированного и так числилось слишком много напрасных смертей, жизней тех, кто не заслуживал умереть. Только не еще одна женщина!
Стиснув зубы, сжимая рукоять пистолета, Джеймс поднялся на ноги. Стальная правая рука без труда подняла за шею мертвое тело, повисшее на выломанной двери, а левая открыла ее, вскидывая оружие. Эшфорд, выходя из ванной, прикрывался киллером Двали, словно щитом, который с голодным чавканьем решетили пули. Меняя позицию, ауг побежал по коридору в сторону убийцы, опустошая пистолетный магазин. Один из выстрелов от бедра угодил в цель, прошивая живот стоявшего у дивана бандита. Бездвижное тело напарника, нашпигованное свинцом, тотчас полетело мертвым грузом в киллера, опрокидывая его вместе с мебелью. Убийца, распластавшись на полу, выронил пистолет: слишком далеко, чтобы дотянуться. На полу медленно растекалась багряная лужа.
Джеймс приблизился к поверженному противнику тяжелой поступью и склонился, без труда подобрав чужое оружие. Грузин, зажимавший ладонями пробитое насквозь брюхо, умрет истекая кровью. Лишь вопрос времени, которое еще можно использовать себе во благо.
- Кто вас подослал!? - Надавив стальным протезом на огнестрельную рану убийцы, потребовал герой-одиночка. - Имя, быстро.
Когда вежливая просьба Эшфорда оказалась не столь убедительной, чтобы заставить живой труп заговорить, ауг попытался сделать ее чуть более убедительной. Оказавшиеся в ране два стальных пальца, давившие со всей силы, заставили распластавшегося громилу запеть. Голосил, как Джонни Кэш, давясь слезами и хрипами, выплевывая кровь, но тщетно.
- ГОВОРИ! - Озлобившись, требовал Джеймс, вдавливая стальным кулаком потроха раненого в пол, превращая их в кровавую кашу.
Грузин издал последний истошный вопль и обмяк, умерев от болевого шока, отправившись вслед за напарником. Ауг знал, убийца не запоет. Такие как этот никогда не расколятся, чтобы не навлечь бед со стороны нанимателей на свою семью. Но попробовать стоило. Коме того, Джеймс не мог упустить шанса заставить Двали хорошенько пострадать перед смертью. Порой он отказывался это признать, но на самом деле это было так. Действия его говорили сами за себя, красноречивее любых слов. Око за око, зуб за зуб. Это война: кровь требует крови.
Внезапно явившаяся Ирен вырвала Джеймса из раздумий, заставляя его вскинуть пистолет, едва не направив его в сторону девушки. Она была жива - единственная хорошая новость - значит, Двали до нее еще не добрались. Пора рвать когти.
- Нужно бежать сейчас же. - Поднимаясь с пола, распоряжался он, не тратя драгоценное время на подробности. - Скоро сюда явится целая банда. За тобой следили?
Подбирая с тел заряженные магазины и оружие, мужчина думал о лучшем пути для отхода. Но прежде ему требовалось знать, плелся ли хвост за Ирен.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:21:39)

Джеймс уже давно ничему не удивлялся. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как до этого дошло. Банда, обладающая реальной властью на улицах города, держащая полицию на коротком поводке, хоть и не всю. Эдакая взаимовыгода. И как бы законники ни старались искоренить преступность, в их рядах всегда будут те, кто воюет на два фронта. Некий образцово-показательный чешский полицейский (а то и вовсе работник охранной компании) побалует жену дорогим подарком, потому как получил неплохую прибавку к зарплате от Двали, передав им видеозаписи с камер наблюдения в подъезде дома Ирен. До всего этого могло и не дойти, не объяви власти города комендантский час, когда прошмыгнуть мимо патрульных крайне затруднительно. В таком случае Джеймс ушел бы уже давно, но Ирен... Двали пришли бы за ней. Подсознательно он с самого начала понимал, что отчасти не уходит именно поэтому, ждет неизбежного рокового момента, подобно исполнения палачом приговора, от которого никуда не деться - лбом не пробить стенку камеры. Так Эшфорд вновь расхлебывал кашу, заваренную им сами же. Он уже успел стать чемпионом по решению проблем, созданных своими руками, только за это не дают медалей, этим даже не похвастаться перед друзьями, которых нет. Бедная Ирен не заслуживала быть впутанной в это. Не заслуживала жизни в бегах.
Послушай, в этом нет никакой тайны: мы все однажды умрем. Кем бы мы ни были при жизни, сколько бы нам ни говорили про равенство, братство и прочую показную чушь, равны мы только перед червями в сырой земле. Смерть - общий уравнитель. Пойми, Ирен, что мы встретимся с ней гораздо быстрее, чем того хотим, ежели останемся здесь. Нам повезет, если это будет всего лишь пуля, выпущенная метким стрелком. Но когда в вопросе жизни и смерти - боже, какая ирония - не последнюю роль играют личные счеты, надежды на скорую кончину не остается. Нас просто запытают, а потом разберут по кусочкам. Джеймса - буквально.
Стоило отдать рыжей должное, она держалась молодцом для того, чья привычная жизнь в момент пошла под откос. Она была умницей, поэтому поняла все без долгих объяснений. Собрав боеприпасы и оружие, Эшфорду оставалось только выполнить ее крайнюю просьбу, не особенно в тот момент задумываясь, зачем это нужно. Они теряли драгоценное время, пока он, смыв кровь с рук, молча вешал картину на место - добавлял последний штрих. По крайней мере у полицейских, что явятся сюда, будет насыщенное утро, сочетающее в себе судмедэкспертизу и современное искусство, которое само по себе редко отличается от дня открытых дверей в морге сумасшедшего дома. Перед чьим-то взором предстанет чудесная инсталляция с двумя трупами, кровью, следами боя и полотнами непризнанного гения. Авторы: Ирен Свободова и Джеймс Эшфорд. Первая писала картины кистью и красками (которые уже собирала под непонимающим взором мужчины), второй - кровью и порохом. Соавтор-ауг, закончив с просьбой, лишь напоследок взглянул на знакомого стального зверя. Прости, зверушка, тебе суждено оставаться бродячей. Не скалься, будто этого не знал.
Со сборами было покончено быстро, Джеймс все свое носил с собой. По его задумке они уходили налегке, чтобы создать иллюзию того, что хозяйка квартиры пропала без вести или была похищена. Такие версии следствия позволяли выиграть хоть немного времени, но ДНК Джеймса, найденное на месте преступления, рано или поздно расставит все на свои места. У него, в отличие от Ирен, уже давно не было шанса выйти сухим из воды. Он и не пытался.
- Спасибо. - Произнес мужчина, принимая перчатки от рыжей, и надевая их: то был прекрасный подарок в обмен на ворох проблем, жизнь в бегах и кровожадную грузинскую мафию на хвосте.
Но и это было еще не все. Возможно, к общему списку несчастий добавиться необходимость убивать, чтобы жить. У Джеймса под курткой в кобуре висели два чужих пистолета, а третий он передал Ирен, показывая на предохранитель. То был тот самый пистолет, из которого женщина целилась в его хозяина две недели назад. Хотя бы это оружие новичку будет несколько привычнее держать в руках, чем другое.
- Вот, возьми, он полностью заряжен. Если придется стрелять, то снимешь с предохранителя вот здесь. И держись крепче за рукоять, чтобы удержать отдачу. Вцепись обеими руками, как в спасательный круг, понимаешь? Будем надеяться, что до этого не дойдет. Я знаю, как попасть на станцию метро, минуя полицейские посты с досмотром - лишнее внимание нам ни к чему. Доберемся на место - там и научу правильно пользоваться. Извини, что не сделал этого раньше, думал... не понадобится.
Соврал и отвел тяжелый взгляд. Хороший солдат, плохой лжец. Всего лишь не хотел, чтобы она марала руки за него. Он обнял Ирен за плечи, постояв так какое-то время - совсем недолго, в эдакой спешной вариации на славянское "присядем на дорожку", в последний раз окидывая взглядом некогда уютное жилье со следами крови, трупами. Снова посмотрел на два бездвижных тела, стоя так, чтобы загородить их от грустного взора девушки. Он не хотел, чтобы она запомнила ту жизнь такой. Прощай, прошлое, прощайте, лучшие две недели. Пора.
Из подъезда беглецы выбрались по лестнице черного хода, выйдя в безлюдный переулок. Снег хлестал по щекам, холодный зимний воздух бил в лицо. Тесные улочки становились все уже, будто бы преследовали двоих неизвестных, отчаянно пытаясь зажать в тиски. Быстрые шаги пары отдавались эхом, вес заряженного оружия под курткой мужчины привычно тянул его к земле, накинутый капюшон снова скрывал добрую половину лица: для Эшфорда после незапланированного отпуска начались привычные серые будни. Никто из приветливых европейских прохожих не обращал внимания на мужчину и девушку, в одночасье ставших никем. Они бежали со всех ног. Но от себя не убежишь.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:31:56)

Им повезло - полицейский на посту в подземном переходе не был так уж увлечен собственной скучной работой, непринужденно болтая с кем-то из гражданских. Спускавшиеся по лестнице беглецы вызывали подозрения не больше, чем любой другой прохожий, хотя двое отнюдь не собрались переходить на другую сторону оживленной улицы. Им нужно было воспользоваться лишь тем, что здесь, в отличие от спуска на ближайшую станцию метро, не досматривали документы и не обыскивали. Простые горожане не знали, что станция и переход соединялись между собой техническими туннелями, а вот Джеймс знал: ему то и дело приходилось то скрываться от Двали, то попадаться на глаза полиции, то совмещать два рискованных занятия. За план подземных коммуникаций пришлось выложить кругленькую сумму, но хакеры-ауги не обманули, тот ни раз спасал жизнь герою-одиночке.
Проходя по переходу мимо поста, Эшфорд взял Ирен за руку и сбавил шаг, чтобы не привлекать лишнего внимания. Парочка никуда не торопилась, брела себе по своим делам, ничего криминального. Затем двое, дойдя почти до противоположного конца перехода, завернули за угол, не доходя до лестницы. За углом находились туалеты и служебные помещения. Дальняя дверь оказалась закрыта на несложный электронный замок, поэтому мужчина оставил спутницу караулить коридор, чтобы кто-нибудь посторонний не заметил нарушителя.
- Готово. - Позвал Джеймс Ирену, открывая массивную дверь в полумрачные технические туннели, тут же спешно закрывая за ней. - Смотри под ноги.
Дорога под землей заняла не больше четверти часа. В тусклом свете люминисцентных ламп тут и там сновали крысы, с писком разбегаясь от непрошенных гостей, а кое-где протекали проложенные по стенам, изношенные водопроводные трубы. Встречавшиеся местами ящики инструментов и рабочие комбинезоны говорили о том, что тут велись ремонтные работы, но сегодня у ремонтников то ли был выходной, то ли те отлынивали. Постепенно усиливавшаяся вибрация сводов и стен, отдаленный гул давали понять: где-то поблизости проходила ветка метро. Джеймс высматривал нужную дверь по правую руку от себя, и, когда та наконец нашлась, то оказалась открыта. За ней в нос мужчины ударил хорошо знакомый всем, затхлый запах горелой резины. Запах метро: тормозных накладок то ли на колесах поездов, то ли на рельсах.
Рабочий день был в самом разгаре, но на станции был не в пример людно, по сравнению с переходом. Эшфорд снова крепко взял спутницу за руку. На платформе топлился народ, разделенный стальными заграждениями на две группы: люди и "железяки". Вот она, демократия по-европейски. Нетрудно догадаться, что в этом районе последних было куда меньше, чем первых, и вагоны для аугов ходили полупустыми. Но Джеймс, будучи одним из них, активно добавлял правонарушений в свой список дел на сегодня. Ведя за собой Ирен, он протиснулся в полный вагон "для людей". Благо, под перчаткой его протез не бросался в глаза, да и случайм попутчикам не было дела до незнакомцев. Кроме того, когда мафия и полиция хотят выписать тебе билет в один конец, то толпа - лучшаее место, чтобы затеряться. По крайней мере, если в беглецов начнут стрелять, какая-нибудь добрая душа успеет заснять это на камеру мобильного телефона и выложить все в интернет. Поезд тронулся, Джеймс, держась за поручень прикрыл своим плечом Ирен от столпотворения, высматривая каких-нибудь подозрительных личностей грузинской наружности.
В дороге началось странное. Вернее, ничего странного в этом для мужчины не было, в отличие от окружающих. Пришлось крепче держаться за поручень, чтобы никто не заметил, что незнакомец как-то уж слишком покачивается, когда состав набирает ходу или резко тормозит. Быть может, пьян? В глазах Джеймса то начинало темнеть, то наоборот, резало их ярким светом вагона метро. Громкие звуки звоном отдавались в ушах жмурившегося ауга, а рука начинала неметь. Джеймс знал, в чем дело. Боже, почему так невовремя? Почему именно сейчас, а не в любой другой момент? Нейропозин, медикамент на вес золота. Без него выносливый Эшфорд мог обходиться в среднем по две недели, но теперь, когда срок подходил к концу, начиналась ломка. Тик-так.
Наконец, поезд, тащившийся, казалось, вечность до Прекажки, добрался до места назначения. К тому времени вагон практически опустел - мало какому человеку в своем уме взбредет в голову соваться в опасный район железяк без веской на то причины. Джеймс стиснул зубы, собирая волю в кулак. На практически пустой станции никто не обратил на беглецов внимания, когда те снова свернули в сторону служебных выходов, где не было никакого досмотра, в отличие от главной лестницы. Здесь пришлось постоять какое-то время, перевести дух им обоим (хотя мужчина виду не подавал), убедиться, что никто из работников метро не должен был возникнуть на пути. Тем не менее, выйти из метро на улицу прямиком через служебный выход - большой риск, никогда не знаешь, что будет ждать по ту сторону, поэтому Эшфорд предпочел более безопасный вариант. Свернув со спутницей в один из многочисленных коридоров, ауг оказался среди коллекторов. Пять минут ходьбы, и вот перед ними лестница люка, ведшего на поверхность. Джеймс полез наверх первым, сдвигая тяжелую крышку.
Свежий воздух узкой улочки пошел ему на пользу, но, оборачиваясь, чтобы помочь подняться Ирен, беглец заметил яркую каплю крови под ногами. А затем еще одну, капавшую из ноздри. Мужчина, превозмогая головокружение, поскорее утер нос перчаткой, чтобы спутница ничего не заметила, а потом протянул ей руку помощи, помогая подняться.
Добро пожаловать в Прекажку. Район, где полиция отличается от бандитов только формой, а в тесных переулках ютятся люди второго сорта. Там же нашли пристанище и наркоторговцы, спрос на товар которых очень велик. Район, где дружелюбные европейцы не привыкли встречать улыбок, а выйти за порог без самозащиты удается лишь единожды, потому как можно запросто не вернуться: столь заурядное явление для здешних мест, что подобные преступления никто толком не расследует. Исписанные граффити стены и мусор под ногами - вот он, весь здешний бунтарский дух железяк, загубленных системой. Райское местечко, в самый раз для медового месяца.
- Почти пришли, самое трудное позади. - Ободрил Джеймс спутницу, помогая ей взобраться наверх. - Пять-семь минут пешком, и мы на месте.
Накаркал. Стоило отойти от люка на добрую сотню метров, как ломка, отступив на минуту, напомнила о себе с новой силой, накрыв волной, едва не сбившей с ног. Эшфорд протезом ухватился за стену, чтобы не упасть на мокрую брусчатку. Одолевала тахикардия, голову сверлило дрелью, а стальная рука ныла до самой шеи, и боль становилась только сильнее. Спасительная доза нейропозина лежала дома, оставалось только собраться с покидавшими силами и двинуться дальше, ведя за собой Ирен. Ноги мужчины заплетались, когда он доковылял до пятиэтажного дома со внутренним двором и лифтом, но мститель держался молодцом.
- Третий этаж. - Произнес Джеймс, вваливаясь в лифт, с трудом перебарывая острое желание свалиться, не дойдя до цели какого-то десятка метров. - Квартира слева, код 3628. Коробка в ящике над мойкой.
Держась за стену, он знал, что если сейчас потеряет сознание, то потом дело будет худо. Рано или поздно снова придет в себя, только вот без лекарства ломка усилится, сопровождаясь вспышками агрессии. Ему очень не хотелось устроить мини-Инцидент, тем более в присутствии Ирен. Джеймс боролся с собой, что было сил. Но себя не победить.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:52:38)

Джеймс сдержанно кивнул обхватившей его Ирен, приближаясь к двери своего жилища. Да, с лишней точкой опоры он еще продержится какое-то время. Это всего лишь нейропозиновая ломка, даже не огнестрельные раны. Ему доводилось переживать вещи и похуже.
- Чтоб меня. - Кратко, но емко прокомментировал ситуацию мужчина, переступая через порог квартиры.
Огнестрельные ранения, ломка, Прекажка - неизвестно, что еще хуже. Добро пожаловать в его мир. На что он похож? Тесная, душная кирпичная коробка, вообразившая себя квадратной, но донельзя убогой комнатой-шкафом, в котором было все, что нужно для жизни. Если, конечно же, иным хватит раскладного углового дивана, обеденного стола, пары стульев, шкафа в стене, узкого угла под кухню и ванной комнаты, больше походившей на одиночную камеру полтора на полтора. Даже при том, что квартира оказалась тесной по своим габаритам, мебели в ней стояло крайне мало, и при должном старании можно было услышать эхо собственного голоса. Ни картин, ни цветов, вместо люстры одинокая лампочка. Помещению не хватало обжитости ни в меньшей степени, чем генеральной уборки. Разуваться здесь тоже не имело смысла: на старом, вытертом линолеуме просматривались четкие следы уличной обуви. В залитой водой мойке на кухне громоздилась гора посуды, которой не суждено было быть помытой, наверное, в ближайшие лет тридцать, а где-то поблизости пристанище нашли пустые упаковки и пакеты из-под еды из фастфуда. Помещение разве что еще не облюбовали пауки, но этого нельзя было сказать наверняка - за плотно задернутыми занавесками у окна наверняка обитал какой-нибудь зверь. Что и сказать, у хозяина был явный талант придавать съемному жилью поистине домашний уют. Вот так и живут герои. Ради этого определенно стоит проливать кровь на бесчисленных войнах.
- Прости за беспорядок, не ждал гостей. - С нескрываемой иронией пробормотал Джеймс, едва стоявший на ногах, усаживаясь на диван не без помощи Ирен. Отчего в критические моменты вдруг о себе стало напоминать его извращенное чувство юмора?
Он едва не отключился. Джеймса бросало в жар, от которого голова трещала по швам, немота правой руки сменялась малозаметным, но ощутимым тремором, а вот боль никуда не девалась, становясь только сильнее. Без нейропозина организм рано или поздно начинал отторгать сталь, провода, микросхемы и шестерни. Центральная нервная система "вспоминала", что ей чужды такие приблуды. Феерия могла продолжаться часами, а то и днями напролет, с каждой минутой становясь только хуже, носила эпизодический характер. Рано или поздно пациент без дозы жизненно необходимого лекарства впадал в безумие, от которого хотелось лезть на стену. Некоторые от нестерпимой боли, если еще в силах были подняться, пытались вырвать с мясом злосчастные механические детали своего тела, но тщетно. Без дозы ауг становился обычным наркоманом, способным даже на убийство. Порой так и случалось, страдали невинные люди. Но крайняя мера для "больного" всегда оставалась одной. Нестерпимая боль рано или поздно толкала на суицид. Стоит ли говорить, правительству и простым людям играло на руку сокращение населения "железяк", поэтому по покойникам никто не лил слез.
- Угу. - Закрыв глаза, кивнул Джеймс раздобывшей нейропозин Ирене, давая понять, что был все еще тут.
Дрожавшая правая рука лежала на подлокотнике дивана, Эшфорд, закатав рукав, пытался сдержать тремор еще слушавшейся его левой. Вся эта картина, не будь такой пугающей, походила бы на сцену в прививочном кабинете: тут тебе и дрожащий пациент, и врач Ирена со шприцом, пытавшаяся нащупать вену. Не хватало только фразы в духе: "это совсем не больно, комарик укусит". Поскорее бы уже!
Женское прикосновение несколько успокаивало Джеймса, а потом он почувствовал тонкую иглу в сгибе локтя, разливавшееся от нее тепло. Он невольно глубоко вдохнул, чувствуя, как боль постепенно отступает от руки, а лекарство, медленно разливаясь по кровеносной системе, прогоняет неприятные ощущения по всему телу. Пульс мужчины выравнивался, глубокое дыхание постепенно становилось ровным - во время ломки нейропозин действовал, как инсулин на диабетика. Лицо мужчины потеряло бледность, приобретая здоровый оттенок, а широкая грудь вздымалась ровно. Он ослаб лишь на какое-то мгновение, силы вот-вот вернутся к нему, но сейчас голова его лежала на коленях женщины. Он в полузабытьи слышал ее шепот, чувствовал, как теплые нежные пальцы обводят его лицо, заботливо закрывают глаза, и ему не хотелось, чтобы этот момент прекращался, хотя тот не должен был затягиваться. Боец может только перевести дух, и снова в бой, и так до самого конца. Всего пару минут.
Но те пронеслись слишком быстро, и Джеймс медленно поднялся с колен Ирены, в очередной раз услышав ее отрезвляющий голос.
- Чувствую себя как тот, кто еще потрепыхается пару недель. - Облегченно вздохнув, произнес он, потягиваясь с новыми силами. - Если у этой сказки не предполагается плохой конец.
И был таков. Подкрепил свою привычную немногословность, притянув к себе рыжую, крепко обняв за плечи. Стало тихо. Нет, пожалуй, он мог позволить себе, чтобы этот момент затянулся чуточку дольше. Разве он этого не заслужил? После стольких лет крови, грязи и смертей. Люди, что ушли, рука, что он потерял, человечность, что у него отобрали. Он не хотел такой участи и для д, поэтому вознамерился огородить ее от тех, кто желал ему смерти. Он уже давно не жил, но и не был мертв, застрял где-то в чистилище между адом и раем, не ведая собственной участи. Однако женщина снова его спасла, и теперь, прижав ее к себе, водя руками по ее спине и волосам, он чувствовал, что живет, будучи тем, кем давно разучился быть. Чувствовал биение сердца и собственное дыхание, а не обрыдлый тихий шум шестерней протеза, сверливший слух. Чувствовал себя человеком.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:56:48)

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:57:25)

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:58:36)

Джеймс пристально, но не без одобрения на угрюмом лице наблюдал за Ирен, пытающейся провернуть прием с ножом. Движениям не хватало уверенности и отработанности, но для начала сойдет и так - никто не рождается с оружием в руке. Порой Эшфорд в это не верил, глядя в потрепанное отражение в зеркале.
- Только осторожно. - Предостерег он, разрешая девушке поближе ознакомиться с арсеналом. - Разряжено, но не суй пальцы, куда не следует.
И забрал оставленную гостьей флягу со спиртным от греха подальше. Негласное правило техники безопасности: никакого спиртного, когда занимаешься с оружием. Другое дело, что Джеймс и сам его порой нарушал, но что поделать, он был и опытней, и жизнь его порой выписывала такие фортеля, что на трезвую голову ничего не получалось. Заряд бодрости каждый получает по-своему. Он ничего не сказал, когда руки девушки легли на цевье и рукоять одноствольного ружья. Короткое, помповое, 12-й калибр - классика от Моссберг. В виду небольших габаритов пригодится и для женщины, особенно если сменить приклад на привычный винтовочный. Для начала имеет смысл попробовать обойтись без него.
- О средней тебе еще задумываться рано. - Вздохнул Джеймс: кажется, кто-то пересмотрел фильмов. - Сначала убедимся, что ты его удержишь.
Женщина и ружье. Изящные женские руки не созданы для того, чтобы сжимать смертоносную сталь. Когда же до этого доходит, понимаешь, что другого выхода у дамы просто нет. Война меняет мужчин, созданных для нее, но женщинам просто раздирает душу в клочья. Что же должно произойти, чтобы пришлось променять тепло домашнего очага на холод стали и порох? Душераздирающее зрелище. Ему так и хотелось сказать Ирен, чтобы та вернула ружье на место: не ее участь, что извратит всю человечность, когда та сегодня в большом дефиците. Но Джеймс сам обрек Ирен на это, другого выхода не было. Один лишь выстрел, все изменится, пути назад нет. Единожды нажмешь на спуск, и то больше не ты, а кто-то другой с твоим лицом. С каждым новым выстрелом тратишь не только боезапас, но и себя, отдаляясь все дальше от того, кем был прежде. Ни одно руководство по технике безопасности этого не упоминает.
И вдруг Джеймс сам сделал глоток из фляги со спиртным, а потом поставил ее на видное место, молчаливыми кивками встречая инициативу рыжей обучиться бою. Да, конечно, он ее научит. Лишать людей человечности - его талант. Задумчивость мужчины сошла на нет, когда он услышал вопросы, которых ждал уже давно, но опасался сильнее всего. Прежде он долго думал над ответом - целых две недели - но среди множества вариантов никак не мог подобрать нужного. Была в словах женщины и истина, но настолько утрированная, что все становилось слишком просто. А Джеймс-то думал, что дамы склонны усложнять. Видит Бог, хотелось бы ему, чтобы все было куда сложнее. Но мосты уже сожжены, и незачем что-то скрывать, тем более когда стоишь на пороге больших перемен, что принесешь ближнему своему. Казалось бы, куда уж больше. Ее взгляд всегда был приятным ему, но сейчас, едва ли давали легкости словам,  что Джеймс намеревался сказать. И эти слезы. Черт возьми, лучше бы в него стреляли со всевозможных направлений, сверля череп перекрестьями оптических прицелов, а грудь - ЛЦУ. Тогда бы он, может, знал, что делать, но женские слезы... Вот оно, оружие массового поражения.
- А я всего лишь железка, разменявшая одну войну на другую. Сколько нас таких теперь по всему миру? - Не жалуясь, смиренно проговорил Джеймс, просто констатируя очевидный факт. - Но я привязался к тебе, потому что с тобой у меня получается быть человеком. Тем, кем я был когда-то давно. Поэтому не говори, что с легкостью бы отдала концы, и тебе нечего терять - испил я уже из этой чаши. Слишком много достойных людей лишилось жизни вот так, а я стоял в стороне. Больше нет. Уж кто-кто, а ты заслуживаешь того, чтобы жить.
И был таков, на том краткий монолог его закончился. Чувства на душе были неопредленные, и эту неопределенность он пытался сокрыть, делая вид, что увлеченно собирает нужные вещи из арсенала, запихивая их в сумку. Якобы был настолько этим поглощен, что не обращал внимания на то, как рыжую обуревают эмоции, как ее захлестывает новая волна. Он противоречил сам себе. Сказал, что больше не будет стоять в стороне, но когда все усугубилось, вновь выдал пародию на самого себя, невмешивающегося в чужие дела. Нет. Больше нет, нельзя. Все должно измениться, сейчас или никогда. Злосчастный дробовик, небрежно выпущенный из рук, с грохотом упал в сумку, набитую другим оружием и патронами. Слезы плакавшей Ирен должны были прекратиться. Как там говорят в Китае? Путь в тысячу миль начинается с одного шага. Свой он сделал. Странно, но далось легче, чем он ожидал: значит, путь был верным.
- Я здесь. - Уверенно произнес Джеймс, крепко обнимая Ирен за плечи, прижимая ее к груди, вдыхая неповторимый аромат рыжих волос. - И никому не позволю тебе навредить.
Так просто. Подтверждая серьезность своих намерений, он поцеловал девушку в лоб, заботливо поправляя упавшую на заплаканное лицо прядку волос. Он наконец-то понял, что его сожаления о прошлом закончатся, когда перестанет лить слезы его настоящее - Ирен. Сколько лет понадобилось ему, чтобы найти ответ, находившийся под носом? Тебя делает не то, что ты потерял, а то, что дал взамен другим. Выписал дозу свинца плохим парням, желающим тебе смерти, - будь добр не стоять в стороне, когда плохо тому, кто делает тебе хорошо ценой себя самого.
- Ну что, пойдем учиться? - Нехотя выпуская девушку из объятий, поинтересовался Эшфорд. - Только пообещай, что не будешь пить в тот момент. Техника безопасности все-таки.

Отредактировано James Ashford (2017-03-27 23:59:44)

- Зато тебе в драке мешать ничего не будет. - Легко улыбнулся в ответ Джеймс, выпуская Ирен из объятий.
Ему было по душе видеть ее такой. Не только полуголой, но и радостной. Видит бог, не так уж много на свете зрелищ, греющих израненную душу старого солдата, заставляющих его улыбаться. В диковинку учиться жить заново.
- Это все, конечно, хорошо, но нам гораздо нужнее раздобыть тебе документы. - Хозяин запущенной квартиры встретил с одобрением инициативу налаживать быт со стороны девушки (какой бы мужчина в здравом уме воспротивился?), но предпочитал расставлять приоритеты. На то он и хозяин: кажется, патриархатом повеяло.
Ему не понадобилось много времени, чтобы собраться. Надел куртку, припрятал под ней кобуру с пистолетом, а сумка с остальным оружием, что могло понадобиться для обучения, уже была сложена. Через пару минут двое беглецов уже спускались вниз, минуя исписанные граффити стены подъезда. Впрочем, назвать граффити заборные слова и выражения язык не поворачивается. Так и Прекажка - не курорт.
- Извини, у нас здесь не принято привлекать к себе внимание медленной походкой. - Спокойно произнес Джеймс, не без удовольствия понемногу примеряя на себя роль наставника Ирены. - Запомни: чем быстрее идешь, тем больше неприятностей избежишь. А с нашим грузом в сумке лучше вообще не маячить лишний раз в людных местах, поэтому пойдем низом.
Для того, кто искал укрытия, или хотел незаметно перемещаться по городу на большие расстояния, коллекторы под землей были сущим спасением. Вопреки расхожему мнению, сыро там было далеко не везде, потому как на дворе уже не 18-й век: вода текла по трубам, а подземные реки в большинстве своем давно перенаправили подальше от зданий, коммуникаций и линий метро, чтобы ничего не размыло. Затхлый запах испарений душной канализации, конечно, мало походил на французский парфюм, а крысы не особенно радовались обществу незваного гостя. Но вонь и грызуны - мелочи, когда на кону стоит чья-то жизнь. А если очень захочется жить - искупаешься и в нечистотах. Однажды Джеймсу пришлось: таким образом он избежал участи быть разобранным Двали на кусочки.
- Скоро ты привыкнешь к запаху. - Обнадежил мужчина спутницу, спустившись первым в коллектор.
Импровизированный тир, который он использовал для тренировок в стрельбе, находился за чередой поворотов в узких коридоров - так просто не найти. Чтобы Ирен не отстала от Джеймса и не заблудилась, ему пришлось взять ее за руку, но вскоре двое оказались на месте. То был довольно просторный, длинный зал, некогда залитый водой, но теперь осушенный. Своды его поддерживали шесть мощных кирпичных колонн, а по бокам вдоль "впивались" по три заваренных трубы диаметром в человеческий рост. Джеймс водрузил сумку на каменную приступку, использовавшуюся в качестве рубежа стрельбища, где и подобает возиться с оружием. Повсюду на полу были разбросаны стреляные гильзы разных калибров. Фанерные мишени поблизости и вдалеке представляли собой привычные, расчерченные окружностями силуэты человеческого торса с головой.
- Приступим. - Распорядился Джеймс, вынимая ружье, цепляя ремень к нему, и раскладывая патроны перед собой. Свои дальнейшие слова он сопровождал демонстрацией. - Начнем с основ, техника безопасности. Перво-наперво, когда носишь оружие в руках - неважно, заряженное или нет - ствол прочь от головы. Если оружие на ремне на плече - ствол всегда вверх. Второе, палец кладется на спуск только для стрельбы, и никак иначе. Забудь, что видела в кино и на фотографиях полуголых девок с огнестрелами. Есть такая поговорка: "даже малолетний ниггер не херачит пальцем в триггер", но от меня ты ничего не слышала. Просто запомни, нужно это затем, чтобы палец не дрогнул, или ты не выстрелила прежде, чем разглядишь цель. Будет беда, если выстрелишь в того, в кого стрелять не хотела, так? В экстренных ситуациях, конечно, задумываться об этом бывает некогда, но на то они и экстренные. Тогда уж каждая секунда дорога. Теперь покажу стойку и попробуем отработать движения вхолостую. Следи за руками.
Убедившись, что Ирен не отвлекается от науки, Джеймс медленно вскинул ружье, направив в сторону мишеней. Руки его уверенно легли на цевье и спуск, а затем грянул выстрел. Вернее, должен был бы, но оружие специально было не заряжено. Отчетливый щелчок, левая ладонь на цевье с характерным звуком потянула его на себя, "выплевывая" несуществующую гильзу, а затем оттолкнула прочь, досылая патрон, которого нет, в патронник. Затем Джеймс повторил манипуляцию еще дважды, чтобы рыжая уяснила, хорошенько разглядев руки "наставника".
- Твоя очередь. - Передал Эшфорд ружье Ирен, вставая позади нее вплотную, чтобы поправить чужую стойку. - Левую ногу чуть вперед, на нее упор чуть больше, чем на правую. Немного согни в колене. Не выгибай так плечо. Вот так. Теперь палец на спуск. Жми, тяни, толкай. Все просто. И еще раз. Делай столько, насколько хватает сил, но не торопись.
Стоя сзади в опасной близости, держа руки на талии и бедрах рыжей, ауг, конечно же, пересиливал себя, чтобы не возбудиться вновь. Он подбадривал ученицу, если руке той случалось дрогунть, но старался не перехвалить, когда у Ирен все получалось. Тяжело в учении - легко в бою. Ах, если бы так оно и было в действительности.
- Хорошо, теперь усложним задачу, попробуем выстрелить по-настоящему, - Произнес мужчина, забирая ружье у девушки. Он вынул один патрон с картечью из коробки и зарядил его для начала сам, а потом вернул оружие ученице.
- Вставай в стойку, как я тебе показывал. - Велел Джеймс, снова пристраиваясь позади, помогая женщине. - Для начала возьмем небольшую дистанцию, скажем, вон та мишень слева. Тут как раз ярдов двадцать. Целься, совмещая ближнюю и дальние мушки. Вцепись крепко, отдача приличная, для начала тебе нужно только удержать и перезарядить, если промахнешься - не страшно. Не удержишь - добавлю винтовочный приклад к пистолетной рукояти. Приоткрой рот. Нет, зачем так широко, ты что им делать собралась? Совсем чуть-чуть, чтобы не оглохуть, особенно в закрытом помещении. Предупреждаю сразу, будет громко, только не пугайся. Я здесь. Теперь стреляй.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:01:25)

Оглушительное, звонкое эхо казалось привычным. Чем дольше стреляешь, тем легче воспринимаешь бьющий по ушам грохот и тяжелую отдачу как должное, тем меньше задумываешься об участи того, кому посылаешь свинцовый привет, тем легче забываешь о том, что обрекаешь кого-то на неминуемую смерть. Как он и думал: с каждым выстрелом растрачиваешься не только боезапас, но и себя. Забываешь, кто в паре стрелок-оружие действительно инструмент. Простые истины и гуманность выветриваются из головы, как алкоголь в похмельное утро. Нет, это не головная боль, это остатки разорванной в клочья совести из последних сил когтями впиваются в подсознание, не желая уходить навсегда. Но тщетно. Вернуть их с помощью того же самого похмелья - обманчиво легкого способа - не удастся. Мертвеца не выдашь за живого, сколько ни бальзамируй в спирте, а кровь не обернется вином, чтобы выпить за знакомство.
Джеймс помог устоять дрогнувшей Ирен на ногах. Стоило отдать ей должное, получилось у нее очень неплохо для того, кто впервые взял в руки оружие. Дистанция была небольшой, поэтому картечь пробила в фанерной мишени огромную дыру на уровне плеча. Какому-то Двали бы очень не поздоровилось, окажись он на месте болванки. Эшфорд еще сделает из рыжей бойца. Жестоко, но пути назад нет - то не детский тир на ярмарке. Попадешь, и выиграешь жизнь, промахнешься - утешительный приз в виде крышки гроба.
- Зависит от картечи, но с этого расстояния более-менее так. А вот если зарядить дробью на медведя, то и по кусочкам не соберешь. - Просвещал опытный стрелок подопечную понятным языком. - Стреляй еще. Думаю, обойдемся без приклада - лишняя тяжесть. Сюда "до упора" влезает пять патронов. Шесть, если зарядить до конца, дернуть цевье на себя, досылая патрон, и зарядить еще один на освободившееся место. Только при этом надо быть осторожным, потому что к выстрелу ружье уже готово. По такому же принципу, если надо разрядить, не стреляя, просто дергаешь цевье вхолостую, пока вместо стреляных гильз не вылетят все целые патроны. Но я забегаю вперед, сначала тебе нужно научиться заряжать. Для демонстрации я вставлю два патрона, а остальные - ты.
Манипуляции с пополнением боезапаса давались Джеймсу легко, играючи. Руки сами, доведенными до автоматизма движениями делали, что нужно. Пришлось, правда, сбавить обороты - он обучал, а не был под плотным обстрелом. Ловил себя при этом на мысли, что мог бы вполне стать инструктором огневой подготовки, останься он дома в силовиках. Но потом понял, затея бессмысленна. После Инцидента его, чертову железяку, не взяли бы даже поваренком в забегаловку, не доверили резать ножом овощи, не то что не дали в руки огнестрел. Пряча тоску под привычной каменной личиной, мужчина протянул оружие Ирен и стал молча наблюдать за ее действиями. Руки рыжей чуть подрагивали - на то он и первый раз - но в целом все получалось. Джеймс давал это понять молчаливыми кивками головы. Стоя в стороне, он наблюдал и за последующей учебной стрельбой - жаловаться особенно не на что, но и есть куда расти. В этом деле требуется опыт, а значит нужна постоянная тренировка. И все-таки в душе ауг искренне надеялся, что оной Ирен удастся избежать. Зря.
- Да, получается совсем неплохо. А насчет боезапаса не беспокойся. - Возвращая из нахлынувшей задумчивости ученицу, обнадежил Эшфорд, оперевшись спиной о стену неподалеку. - Он все равно не мой. Скажем так, грузинская мафия все равно не досчитается одного своего маленького склада.
Закончив занятия с ружьем, перешли к пистолету. Здесь дела обстояли несколько проще, поэтому много времени не понадобилось, чтобы объяснить премудрости перезарядки, стойки и выхватывания.
- Я сам как бывший военный предпочитаю калибр побольше, - Объяснял мужчина, - Сорок пятый: дух старой школы с сотней лет войн за плечами, останавливающей силы хватит, чтобы свалить с ног быка, несущегося навстречу. Но для самообороны тебе поначалу хватит и стандартной девятимиллиметровки: там и патронов обычно входит больше, и отдача меньше, и глушит не так сильно. А как освоишь его, можно браться за что-нибудь потяжелее, если возникнет желание. Принцип-то в большинстве пистолетов, за редкими исключениями, один и тот же.
Отстреляли пару магазинов, ничего необычного. Джеймс раздумывал о том, что не помешает в будущем обучить Ирен обращаться и с винтовкой - мало ли что. Но это в будущем, начинать надо с малого. Может статься так, что в руки попадет автоматика, и это окажется единственным способом женщины защититься. А может выйти совершенно наоборот, что под рукой не будет совсем ничего. Приемы защиты в таких ситуациях, пожалуй, понадобятся девушке в жизни с большей вероятностью, чем непрерывное поливание огнем всего, что движется. В той же Прекажке легче легкого угодить в уличную драку, чем в перестрелку. Во что ты втянул ее, чертова железяка? Это при том, что твои старомодные взгляды на женщин недалеко ушли от классического немецкого триединства букв К: киндер, кухе, кирхе. Леволиберальные движения наверняка бы гуманно линчевали Джеймса за такое, но что ему, грязному мужлану, за дело до них? Им не приходилось отсиживаться в окопах Африки и ближнего востока, не доводилось даже истекать кровью в грязной подворотне, когда на хвосте полдюжины разъяренных громил. Пусть так, но это слабое оправдание, чтобы обрекать на нечто подобное подвернувшуюся под стальную, будь она неладна, руку, невинную рыжую девушку алкотворческого взгляда на мир. Видит Бог, может, ауг и заставит ее невольно встать на путь войны, тем самым непомерно навредив, но попытается оставить после себя и что-то хорошее. Постарается отучить ее пить. Алкоголь не помогает, не решает проблем, а делает только хуже, потому что голова не пролазит в стакан. Джеймс успел сполна убедиться в этом на личном опыте.
- А теперь, - Откладывая в сторону пистолет, переданный Ирен, произнес он, подходя к женщине вплотную, - Покажи мне, что ты будешь делать, когда к тебе подойдут вот так, явно не для того, чтобы пожелать хорошего дня. Никакого оружия у тебя нет.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:02:52)

Ты знаешь, что все серьезно, когда смотришь на женщину, и в тебе пробуждается не только физическое желание, но моральное рвение. Тяга ли защитить, изменить ли что-то к лучшему - словом, мотивация не стоять сложа руки. Мужчине пристало жить в состоянии вечного восхождения на новую высоту, преодолевать новые рубежи. Каждому на его пути рано или поздно встретится такая особа. Вопрос лишь только в том, на что выйдет решиться. Позволить ударить себя - столь малая плата за то, чтобы однажды это позволило ей остаться в живых. А она не воспользуется этим шансом, просто потому, что в ее голове это не укладывается. Пускай, но это ведь только начало, правда?
- Пусть так, - Вздохнул мужчина, - Но дома все равно покажу тебе пару приемов. Я же пообещал, что не позволю, чтоб с тобой что-то случилось.
Джеймс чувствовал нежные руки Ирен, медленно скользившие по его шее. Легкое нажатие на выступающий кадык - дыхание перехватило непроизвольно. Кое-что рыжая знала, а значит шансы у нее имелись. У нее, рассматривавшей мужчину так пристально. Как до этого дошло? Хладнокровная железка с арсеналом принимает у себя в гостях - в канализации - художницу с явными проблемами со спиртным. Никакая не поэзия, а шарж. Неудивительно, что Ирен отвела от всего этого печальный взгляд. Кажется, Джеймс догадывался, о чем она подсознательно думала, как бы ни старалась отогнать эти мысли: оглянись вокруг, дорогой, посмотри, что ты наделал. Больно, правда? Нет, сталь не чувствует боли, она выше ее понимания. Только вот Ирен не бездушная железяка. Ее нужно было уберечь от незавидной участи, не дать усугубить и без того нерадужную ситуацию алкоголем. Да, пожалуй, так и стоило поступить.
- Идет, я сооружу там пулеметное гнездо с бетонными стенами. Никто не догадается, где нас искать. - Вздохнув, отшутился Эшфорд, делая вид, что все и впрямь будет хорошо, а потом и сам предался ностальгии, не сводя глаз с Ирен. - Я ведь тоже когда-то был завсегдатаем баров, если можно так сказать. Знаешь, что меня удивило две недели назад, когда я ночью зашел к тебе на работу? Не только ты, разлегшаяся на стойке, но еще тишина. Я думал, что нагряну в разгар веселья, но не в этот раз. В конце концов, это бар, в баре должно быть шумно, а там оказалось тихо. Прямо как дома, в пятничный вечер в пабе, потому что в пятницу день ветеранов, а это не самые жизнерадостные ребята, так уж повелось. Мне даже на какое-то мгновение показалось, что я снова дома, и что по разным углам сидят компании неразговорчивых мужчин, потому что веселиться они разучились, а еще кто-то из них в этот момент обязательно вспоминает кого-нибудь из погибших сослуживцев. Все знают об этом негласном правиле, поэтому сидят тише воды, ниже травы, чтобы случайно не выказать неуважение. Никто даже о погоде не болтает, или еще о какой ерунде. Непонятно, зачем вообще все эти угрюмые замкнутые люди приходят сюда, как на дежурство, всегда в одно и то же время, и сидят до самого закрытия, просто напиваясь, когда бы могли это делать в одиночестве дома. Завсегдатаи, которые знают друг друга разве что по имени, да кто где служил. Они устали, но хотят выпить, глядя в молчаливой солидарности на то, что не они одни такие: не они одни проходят через все эти трудности, потому что дома их ждали не только родные, но и ворох проблем, которых не решить, поставив в известность командование. Не решить, потому что жить они разучились. Даже если и вернулись домой внешне целыми, внутри у каждого мешанина. Их ломает изнутри, но они не могут сказать, их приучили быть сильными. Но бороться с самим собой - та еще задачка, поэтому в ход идут любые средства. Поэтому все пьют до тех пор, пока не допьются окончательно. Кому-то повезет, и цирроз заберет его раньше, чем жена, ставшая чужим человеком, отправит его на принудительное лечение. Она, конечно, понимает, откуда растут ноги у всего этого, но не сможет ничем помочь. Дети, если они есть, предпочтут делать вид, что не замечают, но они тоже уже слишком взрослые, чтобы ничего не понимать. А эти ветераны просто продолжат пить, до самого конца. Я видел, к чему это приводит. Помню, был у нас один сержант, герой, тоже остался без руки. Всегда в том же самом месте в одно и то же время - такой уж это народ. Пил беспробудно, и никто не видел в этом проблемы, потому что окружение занимается тем же самым. Тревогу забили только тогда, когда однажды пятничным вечером он вдруг не пришел. Вернее, не пришел в третий или четвертый раз. В общем, в какой-то из разов, когда его отсутствие наконец-то бросилось в глаза. Пьяницам нужно же какое-то время, чтобы вспомнить, что во-о-он тот табурет в дальнем углу обычно кем-то занят. Пропавшего нашла его жена у них дома, прямо аккурат напротив зеркала в спальне, на стуле, одетого в парадную форму, при всех наградах, что тот успел добыть где-то очень далеко. Вокруг разбросаны фотографии из все тех же мест, вперемешку с пустыми бутылками из-под дешевого пойла, а в голове сквозная дырка, где-то рядом валяется табельный пистолет. Такая вот посмертная картина, даже флагом никто не укроет. И знаешь, что самое обидное? К чему было мучиться, если все должно было закончиться вот так? Зачем все эти медали, фотографии, форма? Зачем было все это добывать где-то в заднице мира, где имени твоего даже не запомнят, разве только для того, чтоб проклять лишний раз? Пройти через столько испытаний, чтобы в итоге просто допиться и застрелиться у себя дома...
Джеймс впервые за долгое время закурил, присев на каменный "рубеж" стрельбища, повернувшись широкой спиной к Ирен. Жизненная история для него, даже слишком, за одним лишь исключением: пистолет Эшфорда тогда впервые дал осечку, патрон попался бракованный. Повезло ли ему? Вряд ли. Но то был хоть какой-то знак, а он лучше любой неопределенности. Страшно жить, когда не знаешь, чего ждать от завтрашнего дня. Вот прямо как сейчас.
- Пообещай мне, что бросишь пить. - Глядя куда-то в пустоту, произнес Джеймс, отрешенно затягиваясь сигаретой, хотя организм вовсе не нуждался в табаке.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:03:32)

Если бы все было так просто. Если бы все можно было исправить, сказав пару теплых слов, сев на колени, приласкав, обогрев. Эшфорд чувствовал Ирен. Она была здесь? Рассматривал ее, теперь по привычке молча. Ощупывал осторожно ее милое лицо, будто боялся сломать нечто очень хрупкое, будто в реальность чего не мог поверить до конца. Вся эта авангардная картина и без скрытого посыла художника отдавала чем-то чересчур сюрреалистическим, бившим в нос прелым смрадом городских каналов. Джеймс так устал, что едва ли слышал его, зато остатка сил хватало, чтобы ощущать Ирен. Пожалуй, она и впрямь была реальна, не обманывала. Покрывшееся ржавчиной чутье железяки еще не подводило. А если это и сон, то он не хотел просыпаться от ее нежного поцелуя, очнувшись в своей реальности, походящей на колесо Сансары. Где-нибудь в окопе под палящим солнцем пустыни, обнимая винтовку - единственную женщину, что никогда не подводила и не обманывала. Ему хотелось верить Ирен, верить в нее. И он верил. Он слишком долго был один.
- И я обещаю. - Произнес Джеймс, крепко прижимая к себе рыжую, не желая отпускать.
Ему ничего не стоило сдержать свои слова. Он не умрет, потому что уже давно мертв. Тело его еще подавало признаки жизни, вопреки тому, что разорванная в клочья душа осталась костьми лежать где-то на поле боя за много тысяч миль отсюда. И только теперь он ощущал эту пустоту, понимал, что внутри чего-то не хватает. Сталь, которой его напичкали, не заделала брешь, а спасительное спиртное не задерживалось надолго, вытекая через зияющие пробоины в сознании. Это походило на тонущий корабль, в пробоину которого непрерывным потоком льет вода, а Джеймс пытался вычерпать ее стограммовой стопкой, но как ни старался, исход с самого начала был предрешен. И вот теперь оказывалось, что ему вовсе необязательно отправляться ко дну вместе с судном, достаточно лишь выплыть на поверхность и найти спасения на другом корабле, просто проходившем себе мимо. Поэтому Эшфорд просто целовал Ирен, отбросив всю рефлексию, чувствуя, как тяжелый груз потерь на его плечах становится совсем немного, но легче. Он слишком много времени провел, убиваясь по былому, упиваясь прошлым, живя им. Пожалуй, пришло время наконец-то похоронить мертвых прямо здесь и двинуться дальше. Пускай самому не будучи полностью живым, но движение и есть жизнь.
- Да, все будет хорошо. - Вторил он Ирене, нехотя заканчивая долгий поцелуй, - Нам правда пора домой.
Воину не пристало лить слез. Мужчине дозволяется лишь тихо пустить скупую слезу и утереть, будто ничего и не было. Джеймс сдержался, не сделав и этого, но на сей раз подошел опасно близко, едва не коснувшись грани. Пускай, но впредь ничто человеческое бездушной железке, под руку выводившей девушку, не было чуждо.
Даже такая по-человечески заурядная, необжитая квартира: тесная, холодная, полупустая. По возвращении в нее предстояла кропотливая работа, в конце концов, если задумал что-то менять в жизни, то уборка - хороший способ начать.
- Я только за, если ты можешь сделать что-нибудь из одних консервов. - Не без радости встретил инициативу Ирен Джеймс, пряча арсенал на место.
Консервов, как и оружия, у него было навалом, будто бы он готовился к апокалипсису. А, глядя на его жилище, можно было предположить, что четыре всадника здесь уже давно пронеслись, а Джеймс выживал в том, что осталось после страшного суда, каким-то макаром обошедшего его стороной. Пожалуй, то, что его не забрали, и было своего рода наказанием, искуплением, чистилищем, если угодно.
Закончив возиться в шкафу, Джеймс набрал в ванной ведро теплой воды, нашел тряпку, швабру и, раздевшись до трусов, чтобы не было жарко, неожиданно даже для самого себя, принялся мыть пол в единственной комнате. Поначалу делал это, ползая на четвереньках с тряпкой в руках, но в памяти невольно всплывали воспоминания о том, как на британском военном корабле сержант и его подчиненные драили палубу: хорошенько разлив воды, растирая щетками порошки.
- Свистать всех наверх! - негромко проговорил Эшфорд, расплескивая воду и моющее средство по грязному полу, принимаясь старательно тереть его шваброй, что-то тихо напевая себе под нос.
Если уж жить заново, то по его правилам.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:05:08)

- Я вообще главный. - Не без ехидства, вздохнув, напомнил Джеймс, тщательно намывая шваброй грязнющий пол за диваном. Совмещал приятное с полезным, наводя порядок, и умеренно нагружая натруженные мышцы зажившего простреленного плеча. - Просто сделай что-нибудь съедобное, я не привиредлив, как видишь. Боюсь, доставка до Прекажки даже проездом не доберется.
И еще немного моющего средства - кашу маслом не испортишь, не бывает слишком чисто. Кружась со шваброй в руках, ауг едва не налетел на кофейный столик - теснота прежде не сильно бросалась в глаза, но теперь давала о себе знать, сокращая пространство для маневра. А может, ну к черту этот стол? Организовать перестановку, убрать диван, поставить кровать, а вот сюда на стену повесить какую-нибудь современную картину. ...Ирен? Впрочем, вскоре она его отвлекла его не инициативой изобразить что-нибудь на холсте, внося свою лепту в обстановку, не даже встречными планами по внесению корректировки в скудный интерьер - видит бог, женской руки в необжитой квартире категорически не хватало - но банкой томатной пасты, о существовании которой мужчина уже и думать забыл. За уборкой он вспотел, поэтому не обратил внимания на заинтересованный взгляд женщины, прикованный к торсу, а просто молча открыл протянутую банку с помощью протеза. Иной раз любому крепкому, взрослому мужчине крышка стеклянной банки консервов поддается не так-то просто, но сейчас у нее не было и шанса. Технологии на службе человечества, ради этого определенно стоило лишиться настоящей руки. Было бы смешно, не будь так грустно.
Пахло вкусно, голод тут же напомнил о себе, а уж если трудишься во благо чего-то глобального, то урчания в животе не избежать. Закончившего уборку Эшфорда не пришлось долго уговаривать, чтобы тот прошел к столу и принялся есть. Паста вышла отменной. Не только потому, что в полуголодные будни готов съесть, что угодно, но и потому что Ирен знала, что делала. Джеймс ловил себя на мысли, что впервые такое умозаключение посетило его отнюдь не насчет стряпни рыжей, а ее иных женских навыков. Но сейчсас он ел, разве что за ушами не трещало. И, конечно же, не удержался от того, чтобы попросить добавки. А потом чай. Быть может, он и умрет, но теперь уж точно не голодной смертью, а на сытый желудок и воевать не так страшно. Кстати о войне.
- Для начала, - Произнес мужчина, отставляя в сторону пустую чашку, - Мы раздобудем тебе новые документы, сделаем пару поддельных счетов. Я свяжусь с местной бошковитой хакершей, можно сказать, временами мы работаем вместе. Строим козни Двали, чтобы извлечь взаимную выгоду, поэтому у нее передо мной должок. А ты пока хорошенько подумай над новыми именем и фамилией - это дело большое. Пока делаются документы, первое время тебе придется отсидеться здесь - нам не нужны лишние проблемы с досмотром на полицейских постах. Заодно и наши новые грузинские друзья подостынут. А потом, теоретически, можешь перемещаться по Прекажке - ты у меня не в заложниках. Теоретически. Ты сама видела, что творится за порогом, поэтому без особой нужды я бы не советовал выходить на променад. Но если уж надумала - возьми что-нибудь для защиты и поставь в известность меня. Кстати, совсем забыл.
Джеймс поднялся из-за стола и снова нырнул в шкаф, но на этот раз совсем неглубоко, нашарив что-то очень небольшое на одной из полок, заваленных немногочисленной одеждой. Затем мужчина вернулся к столу, и, стоя перед девушкой все так же в одном белье, протянул ей руку, демонстрируя зажатый в ней микронаушник.
- Вот, на всякий случай, для твоей же безопасности. Вместо телефона, в наши дни им пользоваться опасно. - Сказал Джеймс, положив маленькое чудо техники перед рыжей. - Аккуратно вставь его поглубже в ухо, он уже настроен на мою частоту. Так что мы теперь всегда будем рядом. Ты-то уж точно: мне родина наушник врезала в череп. Смотри не оглуши меня ни с того ни с сего, но разрешаю что-нибудь тихонько петь. Я как истинный британец люблю "The Curre". - Улыбнулся мужчина, подходя вплотную к сидящей за столом Ирен, обнимая за плечи, целуя в макушку. - Было очень вкусно, спасибо.
Похоже, за минувшие пару часов ему удалось сделать то, что никак не выходило последние несколько лет: стать чуть менее угрюмым.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:07:03)