Отличный день - не хуже любого другого - чтобы прикинуться нормальным. Еще пару дней назад ты искал управу на Двали, а теперь как ни в чем не бывало брел в сумерках темных Пражских улиц попить кофе. Полезно время от времени побывать в шкуре другого человека, чтобы не потерять хватку, взглянуть на самого себя со стороны. Поэтому Эшфорд переступил порог практически пустой забегаловки, без труда взглядом отыскав Ирен, чьей инициативой и был поход сюда. За девушкой было отнюдь не лишним присматривать время от времени, не особенно посягая на ее свободу, поэтому Джеймс не смог бы отказать ей при всем желании, возникни у него таковое. Но не возникало.
Заходя внутрь, он поправил капюшон толстовки под темной курткой - как всегда не хотел слишком сильно бросаться в глаза. Еще на входе, прежде чем прошел хоть сколь-нибудь дальше от массивной двери, огляделся по сторонам, примечая не только одну Ирен. Доведенная до автоматизма простая процедура, выученная назубок еще в разведке - залог выживания. Сектор чист: молодая парочка в противоположном конце зала, официантка за прилавком и знакомая рыжая голова. Рабочий день давно подошел к концу, основная масса посетителей на сегодня иссякла. Стальная рука в перчатке, непроизвольно легшая на пистолет в куртке под кобурой, выпустила увесистую рукоять оружия. Отбой тревоги.
- Неважно выглядишь. - Произнес Джеймс, садясь напротив Ирен. Комплименты не были его сильной стороной, зато его редко удавалось обвинить в том, что он кривил душой, а не хотел как лучше. - Все в порядке, нужно тебе что-нибудь? Только скажи.
Вопрос риторический. Ей нужна жизнь, нормальная человеческая жизнь с работой и любимым творчеством в спокойствии, а не служба в армии одного чертова железного гения. И только тогда все встанет на свои места. А ты, может, захаживай порой в гости - у нее сейчас обед, паста с томатами.
От размышлений отвлекла подошедшая официантка, у которой Джеймс заказал кофе и кусок масла. Когда же заказ принесли, погрузил масло в горячий напиток, старательно размешивая ложкой. Понятно, почему такая эффективная смесь была давно в ходу у военных: придает бодрости на целых полдня и надолго приглушает чувство голода, особенно полезно пить перед ночными вылазками.
- Как твое творчество? Все хочу повесить что-нибудь красивое над диваном. Есть какие-нибудь новые идеи? - Отхлебнув горячего кофе, поинтересовался мужчина, будто бы не знал, как обстоят дела.
А он и впрямь не знал, стараясь не заглядывать через плечо Ирен каждую минуту, не стоял у нее над душой, даже не ходил хвостом. Наблюдение же со стороны каждый день не давало понять, какие мысли роятся в голове девушки. Казалось ему, что отнюдь не радужные, на что красноречиво намекал ее внешний вид и печаль в глазах. Нет, она не стала дурнее собой, хоть яркость натуры и поблекла от новых реалий. Джеймс едва ли мог отвести от нее взгляд, просто рано или поздно все устают. Перемены не даются легко, тем более такие радикальные, когда былая жизнь осталась где-то далеко позади, хотя с ее конца миновало не так уж много времени.
Ауг то и дело посматривал по сторонам, подмечал малейшие перемены обстановки, выискивал взглядом в прохожих за окном кого-то подозрительного, но люди просто проходили мимо. Покуда никто из них не ставил своей целью разыскать двух беглецов.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:11:08)

- Скоро буду. Уже скоро, обещаю. - Ответил Джеймс, желая обнадежить, но не в силах назвать конкретных сроков. - Мне нужно завершить кое-какие дела. Обезопасить нас от лишних преследователей.
Немного лукавил. Но ни в коем случае не врал, лишь говорил то, что несколько расходится с истиной. До хирургов не добраться просто так, нахрапом, одно неверное движение - и те залягут на дно. Но Эшфор был преисполнен решимости и не намеревался отступать так просто: необходимость найти главных виновников, чтобы поквитаться за погибших товарищей, казалась единственно-возможным завершением его вендетты. Он еще не выполнил свой долг, ведь где-то там остались ответственные, до которых полиция никогда не доберется. А когда нет надежды на правосудие, ты сам и судья, и палач. Поплатятся и хирурги Двали, и все, кто предпочёл бы не выбирать легкой участи, сдаваясь на милость властям - предоставься такой шанс, чтобы не встретить рано или поздно Джеймса. В погоне за местью герой-одиночка перешел дорогу не только грузинскому клану, но и другим бандам. А еще полиция разыскивала неизвестного "помощника", отправлявшего Двали на тот свет, неким образом связанного с пропавшей без вести Иреной.
- Я все раздобуду, как только освобожусь. - Сидя напротив, пообещал он, осторожно положив ладонь на руку Ирен. - Мне тебя не хватает.
Когда он успел стать таким сговорчивым, в принципе не будучи столь многословным? Женские чары и в правду способны творить чудеса, вдохнуть жизнь в бездушную железку. Но скоро все кончится, и все вернется на круги своя. Нужно только подождать. Хотел бы он, чтобы для него самого, а не только для рыжей, тоже все закончилось хорошо, но надежды на то с каждым днем оставалось все меньше. Джеймс давно пересек черту, миновал точку невозврата, втянув в свои проблемы постороннего. Можно долго рассуждать, был ли у него выбор, не лучше ли было просто оставить все как есть, но теперь это не имело никакого значения. Остается только закончить дела и смотреть, что будет дальше. Не жди многого. Готовься к худшему, чтобы не быть застигнутым врасплох, или порадоваться, если все пройдет хорошо. Эшфорд не мог вспомнить прецедентов, чтобы похвастаться последним. Но ему чертовски хотелось удивить само мироздание, вернувшись в итоге к Ирен.
- Не выселю, пока не съем все, что можно. - Непринужденно отшутился мужчина. - Помнишь хакера, о которой я тебе рассказывал? Та, которая делала тебе документы и счета. Она пытается найти тех Двали, что успели попрятаться от полиции. Но это еще не все, кажется, она вот-вот вычислит одного из сбежавших хирургов, причастных к... тому, в чем обвиняют Двали.
Тем временем парочка, сидевшая в дальнем углу, уже ушла, зато вместо них неожиданно нарисовались двое крепких незнакомцев подозрительного вида. Зашли порознь - Джеймс видел, как один стоял какое-то время на противоположной стороне улицы, покуривая, поглядывая в сторону забегаловки. Оба сели за прилавком напротив официантки, через пару мест друг от друга, но к заказам притрагивается не спешили. Ауг незаметно кивнул Ирен, чтобы та была наготове - это не учебная тревога. Отработанный прием: после того, как мужчина вернул вынутую ложку обратно в чашку, нужно было отсчитать тридцать-сорок ударов сердца, а потом уходить. Ирен должна была идти первой, и всегда сидела ближе к выходу, чтобы в случае чего иметь возможность убежать от вероятных преследователей. Сейчас улица была пустой, поэтому такое решение сложившейся ситуации виделось приемлимым.
- Покажешь мне пару набросков, как придем. - Подыграл ауг, чтобы не вызвать лишнего подозрения у засуетившихся незнакомцев, а сам осторожно снял с предохранителя пистолет под курткой. - Поедем на метро или прогуляемся?
Заурядный вопрос вовсе не ставил своей целью выяснение намерений девушки. Кодовая фраза значила только одно: идем по главной улице, стараясь выбраться в сколь-нибудь людное место с камерами. Там действовать не решится ни один преступник в здравом уме.
Но недоброжелатели, которых сперва Эшфорд принял за Двали (но позже разглядел, что черты их лица не похожи на грузинские), внесли свои коррективы в четкий план. Стоило Ирен сделать пару шагов по направлению к выходу, как дорогу ей перегородил один из незнакомцев, а второй, стоя позади Джеймса, упер аугу ствол револьвера в затылок. Как назло официантка куда-то пропала со своего рабочего места, но что-то подсказывало, что к представлению она имела самое непосредственное отношение. Эшфорд чувствовал холодную сталь через накинутый капюшон. За его голову в преступном сообществе значилась хорошая награда.
- Полегче, железяка. - Пробасил мужчина с револьвером, обыскивая Джеймса, заставляя того поднять руки. - Пойдешь с нами, или девке будет худо. Порежем ее прямо здесь, если вздумаешь чудить.
В подтверждение этих слов его подельник вынул выкидной нож, выбрасывая обоюдоострое лезвие одним нажатием, и поднося его к лицу женщины. К зданию забегаловки подъехал черный фургон с компанией таких же преступников, вооруженных посерьезнее. Стоило отдать им должное, они сделали домашнее задание, приведя подмогу, осознав, что так просто вдвоем опасного ауга не взять.
- Пойдем, рыжая, познакомишься с ребятами. - С грузинским акцентом проговорил громила с ножом, нетерпеливо хватая Ирен за запястье.
Тон и манеры его не оставляли сомнений: то будет не пижамная вечеринка с тортиком и игрой в "подземелья и драконы". Но у Ирен все еще оставался пистолет - ее, в отличие от Джеймса, еще не успели обыскать. Это ненадолго.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:20:55)

Говорят, что хуже всего безразличие. Ошибаются. Сперва тебе все равно, кто твой враг: когда не за что держаться, ты делаешь лишь то, что должно. Когда же хотят навредить тому, кто тебе небезразличен, тогда пробуждается первобытная злоба. Дикий зверь внутри просыпается, впадая в бешенство. Видишь этот оскал? Не подходи! Дикий пес войны, давно отбившийся от своей стаи, опасен вдвойне.
Когда Ирен увели через главный вход, хладнокровие отчаявшегося профессионала бесследно покинуло его. Ей сделают больно, если он не сдержит своего обещания. Навредят сильнее, чем даже смог навредить он сам, а вернут ее разве что по кусочкам. Бандиты сами подписали себе смертный приговор. Легкомысленно было быть убежденным в этом, когда в затылок тебе тычет тридцать восьмой калибр, но наверняка Джеймс знал только одно: живым он стоит куда дороже, нежели мертвым. Одно нажатие на спуск могло завершиться не только фонтаном его мозгов в забегаловке, но и потерей парочкой лишних нулей в банковском чеке.
- Что, не такой крутой без подружки? - донеслось сзади, холодный стальной ствол сверлил череп, поторапливая Джеймса. - Пошел!
Он не послушал, тянул время. Держа руки на виду, лишь напоследок окинул взглядом главный вход, где у фургона собирались вооруженные люди, мимо которых прошла Ирен со своим обидчиком. Ему пришлось выбирать: либо действовать сразу, но тогда ей уже точно не выбраться из плотной толпы, либо позволить уйти с одним, все еще имея хоть какие-то шансы. В жизни Джеймса едва ли были выборы, дававшиеся ему труднее, но, закипая, он выбрал меньшее зло. А потом в тихой, уютной забегаловке распахнулись врата ада.
Нечеловечески резкий разворот железяки через левое плечо, стальной протез, сжатый в кулаке, метит точно в лицо неуспевшего среагировать противника, тяжелым бронепоездом снося его висок. Нокаут! Глубокая вмятина на черепе бандита ясно дает понять, что встать тому больше не суждено. Моментально начинают суетиться подельники у входа, вечернюю тишину пражской улочки разрывает оглушительная канонада автоматики наперебой с матерными угрозами. Дождем сыпятся мелкие осколки стеклянных витрин, в общем хаосе взлетает кухонная утварь за прилавком - теперь это тир.
Но прежде, чем до этого дошло, Джеймс успел набегу, прячась за деревянным прилавком, обдать неприятеля огнем на подавление с двух рук: подобранных чужого револьвера и своего пистолета. Кажется он даже кого-то зацепил - отсиживаясь в укрытии, не мог сказать точно - но теперь револьвер без патронов был бесполезен. Пришлось оставить на полу, понадеявшись на оставшуюся половину пистолетного магазина. Чертовски мало против четырех-пяти противников. Если бы только он успел захватить побольше магазинов, но теперь даже не дотянуться - тело нокаутированного лежало чересчур далеко. Сидя под свинцовым дождем за трещавшим по швам, но еще державшимся деревянным прилавком, Эшфорд лишь надеялся, что у Ирен дела были куда лучше. Наивный. Он бы и сам в любой день недели предпочел смерть от пулевых ранений изнасилованию. Он терял время, поэтому, крепко сжимая рукоять пистолета, пополз по обсыпанному стеклом и обломками полу. Но не за боеприпасами, а всего пару метров по направлению к служебным помещениям, в которых скрылся незаметно для нападавших, вошедших в кафе, чтобы убедиться в том, что Джеймс истек кровью за своим укрытием.
- Ирен! Ирен! - пробегая через подсобку, пытался "дошептаться" до девушки ауг, но тщетно.
К чему наушник, если рыжая его не включила? А, может, было уже всего лишь навсего поздно, и мертвая Ирен его не слышала? Обидчик мог просто ее зарезать, услышав, в какой Багдад превратилась улица, на которую не спешила полиция. Думать об этом не хотелось, но если так, то кровь эта на руках Джеймса. Еще одна невинная, бессмысленная жертва в его бесконечном списке случайных людей, втянутых в чужие проблемы. Дьявол уже давно готов забрать твою душу, Эшфорд, но ему угодно, чтобы ты помучался совестью еще немного. И в погоне за местью незачем прикидываться спасителем, железяка, у тебя иные таланты.
А цирк тем временем продолжался, перерастая в погоню. Джеймс петлял в полумрачных коридорах, а у него на хвосте, разделившись, сидели несколько вооруженных людей, явно намеревавшихся сегодня разбогатеть. Ауг не знал, кто они такие - мало ли у него врагов? - но в их планы явно не входила игра в догонялки. Пистолет сидел в руке привычно крепко, но он бы убил за глушитель, лишний шум в закрытом помещении тотчас бы выдал местоположение. Пришлось импровизировать. В кладовой, где беглец затаился, переводя дыхание, нашлась бутылка газировки. Не самое подходящее время освежаться, поэтому Джеймс быстро вылил ее, а потом наспех примотал к стволу пистолета изолентой, найденной среди инструментов. Какой-никакой глушитель, но только на один-два выстрела. Подсчитывать в уме оставшиеся патроны заставляло не только это, но и их ограниченность. Приманенный шумом возни неприятель, обыскивавший кладовую, не услышал рокового выстрела, грянувшего из-за заставленных стеллажей. Бутылка треснула, из дыры повалил пороховой дым. Бандит, едва вскинув штурмовую винтовку, распластался на полу с дырой в голове. От него Джеймсу достался видавший виды АК, но оружие плохого парня в целом выглядело достойно, если не считать потрепанного приклада и двух магазинов, грубо слепленных изолентой для экономии драгоценного времени перезарядки. Шансы на выживание выросли.
А затем со стороны оставшегося позади главного зала донесся одиночный выстрел из пистолета. Джеймс не имел к нему отношения, но все же двинулся на звук, держа грубый автомат наготове. О чем он думал? Надеялся, что это была Ирен, что она жива - никто из бандитов на фургоне не был вооружен столь легко. А может, то была и не она вовсе. Оставался только один способ узнать, донельзя беззрассудный - вернуться назад. При любом ином раскладе ауг бы припустил со всех ног, глубже в подсобки соседних заведений, но если оставался малейший шанс, что девушка еще жива, упустить его просто не мог.
Он нашел Ирен там, где и ожидал: за углом кухни, откуда грянул выстрел, а затем еще несколько. Оцепеневшую, неподалеку от свежего трупа, ей было все равно, что снаружи под вой сирен устраивали оцепление полицейские, кто-то требовал бросить оружие и сдаться, а где-то позади еще разгуливала пара бандитов. Шок от произошедшего - не так-то просто забрать чужую жизнь в первый раз, даже защищаясь. Открой глаза и посмотри, что ты наделал, Джеймс. Она вся в крови, но это не ее кровь. Ты рад, что она жива, но какой ценой? И тебе даже некогда этому порадоваться, потому что иначе вас обоих закроют либо в камере два на два, либо в пластиковом мешке.
- Тихо, тихо! - Осторожно подкравшись сзади, негромким шепотом потребовал Джеймс, зажимая рот девушки свободной от автоматической винтовки рукой. - Это я, Джеймс. Хорошо, что ты цела, нужно уходить, слышишь? Ирен, очнись!
Оцепление снаружи с каждой секундой становилось все плотнее, штурмовой отряд полиции готовился наводить порядок в Прекажке. Он слышал стрельбу из чего-то крупнокалиберного, поэтому не собирался шутить, и все эти дорогие тактические наряды и винтовки - явно не для красоты. Их серьезные намерения подтвердились, когда в помещение через разбитые витрины полетели дымовые шашки. Путь для отхода был только один.
- Идем, чтоб тебя! - подобрав со свежего трупа пару лишних магазинов, выругался Джеймс, оттаскивая рыжую за запястье в сторону подсобок.
Чешская полиция пошла на штурм.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:25:01)

Рано или поздно должно было до этого дойти. Беги, чтобы не заработать пулю или тесную камеру - третьего не дано. Густой белый дым, клубившийся позади, разъедал глаза. На хвосте сидел закованный в боевую броню тяжеловооруженный отряд: ростовой баллистический щит, пять-шесть штурмовых винтовок, противогазы и спецсредства. Сила достаточная, чтобы остановить любого ауга-террориста и его подружку-подельницу. По сравнению со спецназом рядовые полицейские с улиц Праги казались ряжеными с детского праздника и редко скупились на свинцовые подарки.
Сваленный на бегу Джеймсом в проход массивный стеллаж должен был хоть немного задержать преследователей, выиграв беглецам драгоценную пару секунд. Вслед, вперемежку с ругательствами, доносятся приказы бросить оружие и сдаться, но ауг несется со всех ног за ошарашенной Ирен, петляя по узким коридорам. Руки крепко вцепились в цевье и рукоять старенького АК, и если это не придавало скорости, то хотя бы уверенности. Первым, кого настигли доблестные защитники правопорядка, стала пара неизвестных преступников, прежде охотившаяся за Эшфордом и Ирен. Они, тоже пытаясь скрыться, возникли позади беглецов прямо на пути спецназа. Тот предпочел не церемониться, едва увидев оружие в руках двух неизвестных. Завязалась короткая перестрелка, сыгравшая на руку аугу и рыжей, у накрытых плотным огнем бандитов не было и шанса - моментальная карма. Эхо длинных очередей звучало близко, и Джеймс очень надеялся, что Ирен, пребывавшая вне себя от шока, знала дорогу до ближайшего выхода. Еще большие надежды мститель возлагал на то, что там не окажется засады. На такой, самый крайний случай у него давно имелся в запасе проработанный план, но видит бог, прибегать к нему не хотелось. Благо, страхам на этот раз не суждено было воплотиться, когда в лицо Джеймса сразу за открытой девушкой дверью ударил холодный февральский воздух, а грубые щеки вовсю принялись сечь мелкие снежинки. Мужчина поспешил захлопнуть выход за собой, кодовый замок должен был стать еще одним временным, незначительным препятствием на пути отставшего спецназа, но задерживаться здесь ни секундой дольше было нельзя. Теперь прочь от печальной кончины должен был вести он сам.
И тут взгляд его зацепился за неподвижное, припорошенное снегом женское тело, лежавшее у выхода.
Официантка с разбитым в кровь лицом. Живая или мертвая? Полиция разберется, но кто это сделал? По-видимому, кроме нее о служебном выходе знала только Ирен, вернувшаяся в кафе через него же. Ауг на мгновение замер, невольно посматривая на плоды своей работы. Что посеешь, то и пожнешь. Рыжая стала тем, чего Джеймс больше всего боялся, и дальше будет только хуже. Нет, убить, чтобы защитить себя, это не то же самое, что изуродовать лицо в отместку. Совершенно разные точки на оси моральных координат. Разве официантка заслуживала такой участи? Но времени задавать вопросы Ирен, завернувшей за угол переулка, попросту не было. Из раздумий моментально вырвали звуки выбиваемой двери служебного выхода - той не продержаться долго. Сирены, звучавшие поблизости, красноречиво заявляли о том, что полиция перекрывает и узкие улицы. И куда теперь?
Джеймс вырвался вперед, набегу вешая оружие на плечо. До ближайших коллекторов расстояние было приличным, но, самое главное, сине-красные отблески на стенах явно говорили, куда соваться не стоит.
- Сюда! - Распорядился Джеймс, поворачивая на развилке вправо вместе со спутницей, в то время как служебная дверь, оставшаяся в дюжине метров позади, слетела с петель.
Снова бесконечные коридоры тесных улочек. Как назло, метель бьет прямо в лицо, снижая и без того не самую хорошую видимость в вечерних сумерках. Топот ног разносится по округе хаотичным эхом, кажется, что он звучит громче визга сирен. Но была проблема и посерьезнее, Джеймс не знал, куда бежит. Беглецов загоняли в угол, а из импровизации вряд ли вышло бы хоть что-нибудь хорошее. В лучшем случае - пожизненное.
- Ирен, я не... - бегущий мужчина наконец набрался смелости сказать, что впервые за долгое время все идет не по его плану, и где-то здесь побег заканчивается. Никому не под силу держать под контролем все на свете.
Но он осекся. Во вживленном в череп наушнике неожиданно послышался сперва шум помех, а затем искаженный женский голос. Не Ирен, кто-то еще прослушивал их канал с самого начала.
- За третьим переулком направо, потом прямо до конца и налево. - Скомандовал голос.
- Афина? - Удивлению запыхавшегося Джеймса не было предела, его старая знакомая решила напомнить о себе как нельзя кстати.
- Заткнись и не стой столбом! Спецназ накроет вас через двенадцать... одиннадцать... десять...
Ему не требовалось повторять дважды, ауг бросил остатки сил на то, чтобы увеличить и без того малый разрыв, слушая наставления своего античного ангела-хранителя.
- Камеры отключены, на повороте направо.
Не оставалось ничего, кроме как повиноваться, тем более что покуда Афине удавалось провести беглецов в обход полицейского оцепления. Но когда за поворотом неожиданно обнаружился тупик, назрело множество вопросов. Забор высотой в три метра, через который не перебраться так-то просто. Джеймсу не оставалось ничего, кроме как выругавшись, подсадить Ирен наверх, а самому остаться внизу, чувствуя, как красные точки нескольких ЛЦУ уже вовсю гуляют по его спине. Спецназ приказывает преступнику сдаться: бросить оружие, лечь лицом вниз. Тот не торопится, лишь напоследок смотрит на Ирен, тянущую ему руку с забора. Он не хватается, зная, что тогда не уйти никому, что станет только хуже. Кажется, хоть то-то было у него под контролем: его финальный план, его лебединая песня. Пожалуй, он готов. Он не слышит голоса рыжей, его каменное лицо становится по привычке угрюмым. Прости, девочка, тебе не пристало находиться подле того, кто заставил тебя замарать руки. Афина не даст тебя в обиду - за ней должок. Теперь беги!
Джеймс безмолвно отвернулся, снимая АК с плеча, но лишь для того, чтобы приготовиться положить его под пристальным взглядом пяти пар глаз спецназовцев и такого же количества автоматических винтовок, уткнувшихся в него издалека черными безднами стволов. В лицо била метель, холодный ветер вместе с далекой симфонией сирен завывали в тесных переулках, вместо огней прощальной дискотеки - игра разрывающих мрак подствольных фонариков и лазерных целеуказателей. Публика подбадривает оживленными криками. Уход, достойный героя-одиночки, так и оставшегося одним в финале. Уход короля, спасшего свою принцессу. Учителя, сберегшего подопечную. Отца дочери, если угодно, которой у него не было. Пожалуй, он готов, поэтому уже приготовился опуститься на колени, в последний раз сомкнув покрепче оружие в руках, чтобы запомнить эту привычную тяжесть. Пес войны отбился от своры, ему давно пора на покой. Впервые его звериная морда не скалится, принимая неизбежное.
У ангела-хранителя был свой взгляд на финал грустной пьесы. Не такой, не здесь, не сейчас. Поэтому удивлению Джеймса не было предела во второй раз, когда под ноги приближавшимся спецназовцам попадала россыпь оглушающих гранат. На крыше одного из пятиэтажных зданий, в вечернем зимнем полумраке виднелся крупный женский силуэт, сжимавший полностью разряженный револьверный гранатомет. Копья Афины разили метко: шесть мощных гранат дезориентировали ударный отряд спецназа, оглушая, заставляя попадать, роняя винтовки. В распоряжении Эшфорда, как и всегда, имелся только один шанс. Афина исчезла с крыши, как только ее смертный друг разбежался и оттолкнулся от земли, прыгая на забор, хватаясь за руку рыжей. Дальше их путь лежал через коллектор, и помощь античной богини больше не требовалась. Занавес, хватит с нее на сегодня театра. Выхода на бис не будет.
- Официантка. - Как ни в чем не бывало произнес Джеймс, закрыв за беглецами канализационный люк, и спрыгнув вниз с лестницы, ведя Ирен прочь от злосчастной забегаловки. - За что ты ее так?

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:30:04)

- А кто бы на ее месте меня не сдал? - шепотом задал риторический вопрос Джеймс, торопливо ведя Ирен через узкие своды коллекторов. - Понимаю, что ты чувствуешь, я через это проходил. Но она вряд ли она заслуживала такой участи.
Поглядите-ка, кто принялся рассуждать о высоких материях. Убийца, плевавший на правосудие. Скольких ты убил? Сотню? Тысячу? Не тебе рассуждать о правильном и неправильном. Прав ты тут только в одном - тебя бы сдал кто угодно. Любой, кроме Ирен, которая из-за тебя сперва пошла на убийство, а потом едва не угодила за решетку. Зачем ты вообще ходишь по этой грешной земле, ради чего остался? Видит бог, пистолету из твоей тоскливой истории не нужно было давать осечку в первый и последний раз. Твоя сметь спасла бы многих людей от страданий - прежде всего невинных, оказавшихся не в том месте, не в то время. Сегодняшние приключения явно показали, куда может завести мужской эгоизм, сдобренный внушительным боезапасом и потерей своего места в жизни. Благо, сегодня ситуацию спасла Афина. Судя по тому, что она оказалась на месте вовремя, то знала, что происходит, и что это за мордовороты, явившиеся в забегаловку, пережившую маленькую войну. Но впредь можно снова надеяться только на себя, а значит не откладывать так уж далеко свой план, разработанный на крайний случай.
Ауг обернулся, глядя на запыхавшуюся рыжую, спешившую следом. Останавливаться было нельзя, но она валилалсь с ног. Весь ее вид говорил о том, что ей тяжело дается такой экстрим, но нетрудно было догадаться - основные тяжести лежат на душе. Что ж, они могут перевести дыхание. Джеймс бы отдал свою стальную руку за малейшую возможность стать мозгоправом хоть на минуту, сказать что-то, что могло это исправить к лучшему хоть на йоту. Но не мог. Бездумная железка. Всего лишь инструмент, которому пристало выполнять свою функцию, а не разглагольствовать попусту. Бедная Ирен. Не в силах совладать с непосильной ношей она осела на стену, а мужчина, стоя перед девушкой, подхватил ее за плечи, не давая сползти на холодный пол.
- Ты жива, Ирен, я здесь. - Негромко произнес он, пытаясь привести женщину в чувство, легко потрясывая за плечи, отирая ее заплаканное лицо ладонью, поправляя прядки спутавшихся волос. Оба его утверждения казались слабым утешением (добро пожаловать в его мир, Ирен), но тот факт, что их не опровергли какую-то четверть часа назад, был последней соломинкой для тонущих в водовороте отчаяния. Ауг дождался, пока рыжая полностью придет в сознание. - Все в порядке. Последний рывок, осталось совсем немного. Худшее уже позади (ой ли?).
Быть может, совпало, а может, в Джеймсе что-то было от мозгоправа: его слова возымели силу. Они двинулись дальше, но теперь мужчина чуть сбавил темп - теперь беглецов уже вряд ли смогут настигнуть в сложной системе подземных коммуникаций, если вообще преследовали под землей. Что-то подсказывало, что бойцы отряда спецназа по милости богини мучаются контузией, и им не до погонь. Интересно, как СМИ обставят сегодняшний инцидент в криминальных сводках. Бандитские разборки? Теракт? Кому-то в правоохранительных органах привало бумажной работы и бесконечного числа попыток разобраться, что же все-таки произошло.
Дом, и нет на свете большей дыры милее сердцу. Хотя бы здесь можно было почувствовать себя в безопасности хоть на какой-то промежуток времени. Впуская Ирен, закрывая дверь за собой, Джеймс напоследок выглянул в подъезд через порог. Никого. Пожалуй, сегодня ему и вправду удалось отделаться легко, чего было не сказать о его спутнице. Едва стоя на ногах, раздевалась на ходу по пути в ванную, но теперь ее привычно притягательная нагота казалась отчаянно-беззащитной, едва ли вызывала желание, кроме разве что желания пожалеть. Ауг проводил ее взглядом, а сам так и остался стоять у входной двери, что каменный исполин. Чем обычно заканчивались для него такие "будни"? Он переступал через порог, садился и рефлексировал в одиночестве, сперва разбавляя его алкоголем, позже просто перебирая арсенал, разложенный на столике перед собой. Теперь же все было иначе. Джеймс ходил из стороны в сторону, не в состоянии найти себе места. Вот что бывает, когда твои хваленые планы рушатся, а страдаешь от этого прежде всего не ты, а тот, кто тебе дорог. Он метался зверем в клетке собственного сознания, впервые пытаясь совладать с чем-то, что было больше него одного. Указательный палец, привыкший к спусковому крючку, невольно дергался, норовя схватиться за оружие. Подвернувшаяся под руку крепкая боксерская груша в порыве необузданной злости получила мощный удар протезом, от которой треснула по шву. Джеймсу повезло, что под горячую руку подвернулась именно она, а не стена или живой человек. Он пытался успокоиться, как некогда учили в академии: глубокий вдох, один, два, три, а затем, закончив считать, в атаку на выдохе. Совершенно дурацкий способ, но на удивление работает.
И он не отступил, зная, что предстоит серьезный разговор, которого не избежать, а он теперь был фактически безоружен. Джеймс молча, снимая перчатки, зашел в ванную вслед за рыжей, цепляясь взглядом не за нее в душевой кабине, но за свое надоедливое отражение в зеркале. Попытки умыться не увенчались успехом - ничто не подарит облегчение, когда ты противен самому себе. Тишину нарушал только шум воды, и все будто замерло. Ирен, стоявшая в душе, и он, пытавшийся разглядеть некую истину в зазеркалье, будто бы отражение по ту сторону реальности ведало больше него, но специально утаивало подсказку, глумясь над Джеймсом. Смотри, что сейчас будет, железяка. Ты готов? Рыжая вот-вот заговорит. Ты знаешь, что она скажет. Где же твой план на этот случай, гений?
- Не смей так говорить! - Бросил в ответ Джеймс на заявление Ирен, мерзкое отражение перед ним трескается, дробясь на сотни мелких Эшфордов, а по левому кулаку, разбившему зеркало, медленно стекает кровь. Нет, девочка, лучше бы застрелился он сам, и сделал это очень давно. - Я не хотел втянуть тебя в еще большие неприятности. Не тебе отвечать за мои грехи. Я сделаю все, чтобы этого не допустить.
По крайней мере это обещание он мог сдержать, в отличие от предыдущих. Он обещал не бросать, и не подвергать опасности. Где же та чертовски тонкая грань, на которой они переставали быть взаимоисключающими? Где же та холодная железка, которую не мучила совесть, которая не привязывалась? Того Джеймса больше не было, он так и остался в разбитом зеркале. А нынешнему не оставалось ничего, кроме как подойти к сидевшей в душе девушке, легко положить "живую" руку ей на лицо, проводя по щеке и губам. Горячая вода смывает с разбитого кулака кровь, будто бы ничего и не было. Джеймсу не остается ничего, кроме как в ответ на ее заявление об одиночестве крепко обнять и поцеловать в лоб, наплевав на то, что одежда его мокнет. Нет, он уже не может отпустить. Сегодня, когда же попытался, он просто хотел сдержать свое обещание. Потому что любил.
Джеймс помог Ирен вытереться и добраться до дивана, а сам, пока та отдыхала принялся собирать свою и чужую одежду, отправляя то в стирку, то в сушку. Когда с этим было покончено, он устроился рядом на диване, обнимая женщину за плечи, устраивая рыжую голову на своем плече. После перестрелки с головорезами и побега от спецназа это чертовски умиротворяло.
- Может, купим кофеварку? - в тишине спросил Джеймс, задумываясь.Ему не понадобилось много времени, чтобы дойти до более глобальной идеи, происткавшей из такой мелочи. - Мне нужно будет поговорить с нашей общей знакомой, посмотрим что она скажет. Как ты смотришь на то, чтобы бросить все это? Какая-нибудь другая страна, где нет всего этого, как только я закончу свою... работу.
Что же это? Неужели проблески здравого смысла?

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 00:28:23)