Когда долго живешь в бездне, в конце концов начинаешь ее понимать. Она смотрит на мир твоими глазами, говорит, ходит следом незримой тенью, поглощает. Пока от тебя самого не останется только силуэт на стене разрушенного дома. Вроде бы еще человек, гляди - руки, ноги, голова, даже сердце стучит. А воли к жизни уже нет, нет цели, за которую ты бы боролся и ради которой существовал.
  Город Големов был полон фантомов. Они прятались в переулках, шуршали впотьмах, боясь света полицейских фонарей. После того, что произошло с КПА, надежды даже тех, кто не поддерживал Рукера, таяли, становясь безысходностью. Он действительно стал символом. Символом тщетности. Когда-нибудь безнадега переполнит консервную банку Утулека и затопит благословенную землю людей без приращений, чистых. Доминик знал, что когда этот момент наступит, ему придется поднять оружие и выстрелить. И он сделает это без промедления. Миру, что разрывает сам себя, все равно не помочь, во всяком случае, это не под силу одному человеку.
  Со вчерашнего дня стало хуже. Старшего лейтенанта срочно вызвали на место службы, прервав последний из редких выходных. Выдали инструкции, каждый пункт в которых символизировал гвоздь, вколачиваемый в крышку гроба. Росса слушал и соглашался со всем. Его мнения никто и не спрашивал. От винтика в правительственной машине требуется только одно - четко следовать указаниям, будь это приказ на убийство или самоубийство.
С капитаном Чермаком поговорить так и не удалось. Доминик хотел найти начальника перед выходом на патрулирование. Не смотря на разницу во взглядах, у них было кое-что общее. Настало время, когда оно требовало уточнения, так как любая погрешность в буквальном смысле могла стоить чей-то жизни. Но возможности так и не представилось. После не осталось на нее ни намека.
  Утулек словно вымер. Посторонние шумы все еще тревожили стены из гофрированного металла. Проходя по коридорам без земли и неба, Росса чувствовал на себе провожающие взгляды. Настороженные и полные ненависти, они были повсюду. Где-то на средних уровнях темнота прятала сестру Доминика. Возможно, в этот момент Катарина так же молча наблюдает за проходящими мимо полицейскими и старается молчать, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Случись чего, он не успеет. Не сможет предостеречь и защитить. Мог ли вообще...
Напарник старшего лейтенанта, поляк Стравински поднял защитное стекло шлема, чтобы вытереть запотевший лоб. Вчера он застрелил мальчишку-ауга. При нем не было оружия, выскочил, шальной, из-за угла, и напоролся на тот самый гвоздь правосудия. Стравински, только разменявший пятый десяток, за день постарел на несколько лет. Отмахивался, храбрился, доказывал, что всегда презирал железок, а запах дешевого коньяка, сочившийся из пор бледного лица, вещал красноречивей любых слов.
  На связь вышел командир отряда, патрулировавшего верхние этажи.
- Как слышно? Прием. Вызываем подкрепление, - голос полицейского выдавал напряжение.
Доминик сразу же отозвался, они с напарником находились достаточно близко.
- Росса на связи. Что у вас случилось? - махнув Стравински, лейтенант перешел на быстрый шаг.
Снова какой-то аугментированный решил, что комендантский час не для него. Значит будут жертвы.
Раздался одиночный выстрел. Шипение помех.
- Черт! Клянусь, я его видел! Доминик, у нас проблемы, - разумеется, иначе и не вызвали бы.
В пляшущем от бега свете фонаря, пристегнутого к ремню, мелькнул приклеенный на стену агитационный плакат с лицом Талоса Рукера. Лидер КПА решительно смотрел в темноту. Она же глядела на него, ничего не обещая.

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-02-20 21:35:48)

Статус - "встревожен". Молодой, да ранний сержант Ланкау, как всегда нацепивший на защитный костюм пластиковый цветок, лихорадочно шарил фонарем по верхним ярусам. Свет цеплял тени ящиков и бочек, и только. Заметив приближающегося к отряду Доминика, старшина опустил винтовку.
- Кажется, у нас завелся Джек-Попрыгун. Шкерится по потолку. Дадим веерный? - сказал он, не пытаясь скрыть надежду на одобрение.
Гнетущая атмосфера давила на людей, по какую сторону баррикад они бы не находились. И перемалывала характеры в месиво. Град пуль спас бы старшину от еще одного ночного кошмара, став воплощением накапливаемой тревоги. После дежурства, он спокойно развалился бы в своей кровати. А в труповозку, походившую на грузовичок продуктового магазина, забросили бы еще одно тело.
- Отставить, - Ник без сожаления разбил мечту сослуживца. Большей глупости, чем изображать из себя Рембо, быть не могло.
Сверху раздался скрежет. Стоявшие непосредственно под источником звука полицейские задрали головы, на стекла шлемов полетели куски ржавого металла. Ланкау со своим дурацким синим цветком на груди шарахнулся в сторону от чего-то большого и темного, упавшего следом.
- Какого...?! - не сговариваясь, чертыхнулись сразу несколько стражей правопорядка.
Как бы они ни были растеряны, а табельное оружие тут же вперилось в стоявшего в центре полукруга ауга.
- Вот ты где, уебок! - сквозь зубы выплюнул старшина, вскидывая приклад.
На плечо ему легла рука старшего лейтенанта. Доминик покачал головой, его "нет" никто из присутствующих не оспаривал, потому что знали насколько это бесполезно. Приказы старшего по званию не обсуждаются.
Отряд расступился, пропуская Росса к аугметрированному. На местных жителей задержанный был не похож. Отличия в облике, в том, как он себя держал, сразу бросались в глаза. Нарастающие подозрения подтвердили документы, действительно оказавшиеся в правом кармане.
Подняв затемненное забрало, Доминик внимательно изучил карточку. Возвращать пока не собирался, держа в руках. Какие-либо эмоции выдала только приподнятая от удивления бровь.
- Ну? Чего там?
Терпение старшины было вознаграждено повернутой к нему карточкой, и он присвистнул.
Лейтенант Росса же в свою очередь продолжил:
- Не далековато ли забрались, Дженсен? Скажу честно, вы выбрали неудачное время для прогулок по Утулеку. В Праге объявлен комендантский час, а я почему-то не вижу соответствующего разрешения на перемещение.
- У вас его нет. Не так ли? - Доминик задал риторический вопрос, но ждал на него ответ.

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-02-24 08:43:51)

С каждым словом аугментированного обстановка накалялась. Через динамик Росса слышал, как тяжело дышал старшина, невероятными усилиями не давая пальцу нажать на курок. С другими членами отряда не лучше. Даже еще совсем зеленый Ланкау вытянулся в струну. Встревоженный и настороженный, вместе с тем готовый дать бой прямо здесь и сейчас. Голем иссушил нервы людей до тонких нитей, которые были готовы порваться в любую секунду.
Доминик же почти ничего не ощущал. В этом маленьком "почти" содержалось что-то острое, затронутое интерполовцем, стоящим напротив. Неприятное, но хотя бы отчасти живое.
- Старший лейтенант Росса, - представился полицейский.
Документы Дженсена перекочевали в карман формы Доминика и спрятались за закрывающий клапан.
- Нечего с ним разговаривать. Теперь ходить и оглядываться, пока очередное ведро с гайками не свалится на голову? Ты посмотри, он еще умничает! - старшина сделал шаг вперед, почти утыкая дуло винтовки в грудь задержанного.
-ОТСТАВИТЬ! - Росса не любил повторяться и повышать голос, но ему пришлось.
Гнет усталости навалился на плечи. В час, когда и так все летит в Тартар, нужно думать не только за себя, но и взрослого мужика с двухдневной щетиной, и за мальца, раньше времени схватившего табельное, и черт знает еще за кого. Хорошее, сильное слово "ответственность"... Похоже, Ник с ним вместе родился. Этакое второе имя, добавляемое через дефис. То ли дар, то ли проклятье.
- Доложи в участок и направь одного из своих на помощь Стравински, он сейчас патрулирует на нижнем этаже. А я препровожу нашего гостя из интерпола в апартаменты, - сквозь темное стекло глаз старшины не разглядеть. Но найти в них Росса мог только злобу.
- Адам Дженсен, вы задержаны на основании нарушения комендантского часа. Резонерствовать будете в камере, пока не поступит распоряжение от руководства, - сказал Доминик, доставая наручники.
Они были достаточно крепкие для того, чтобы сдержать ауга с обычными киберпротезами. Но вряд ли бы надолго удержали Дженсена, скорее всего его усовершенствования имели особое назначение, раз уж каким-то чудом он оказался на службе. Что ж, значит, будем надеяться, что Дженсен не выкинет глупостей.
Обыскивая аугментированного и застегивая на его запястьях браслеты, Росса думал о стаканчике кофе. Крепком, без сахара, с белой пеной на черной непроглядной поверхности, пахнущей лесным орехом.

Открытая манера речи задержанного не нашла отклика среди полицейских.
- Делайте официальный запрос, - отчеканил Росса.
Взгляд у него был холодный, ничего не выражающий, под стать воздуху, на котором замерзали слова. Было ясно, что продолжать разговор лейтенант не собирался. Тем не менее, насильно заставлять Дженсена двигаться он не стал, предоставив тому свободу воли самому шевелить ногами.
Полицейские расступились, причем старшина шагнул в сторону крайне неохотно. Не будь между ним и аугом Доминика, открыл бы огонь. Ни для кого не секрет, что закон в Утулеке носил не темно-серую форму - кровавую. Чермак пытался вмешаться. Но, когда он отворачивался, день становился ночью. В камерах предвариловки людей избивали и калечили, вышибая признание из разорванных ртов. Страх, ненависть... их было слишком много в воздухе, не успеешь оглянуться, уже под кожей чешется швейными иглами. У Росса кололо на том месте, где должно было быть сердце. Не слишком часто, чтобы не вошло в привычку, но каждый раз все больнее. На его руках не было сбитых костяшек от прямых ударов, но он он знал, как заставить людей говорить. И в тайне боялся того, что однажды станет таким же, как другие. Даже хуже, с щипцами, вырывающими ногти из зажатых в тиски пальцев, и без души.
Лейтенант вел Дженсена через грузовые отсеки. В относительно мирные времена здесь сновали мелкие торгаши, предлагающие свой товар всякому, кто готов был заплатить. Ныне было пусто и тихо. Только ветер гонял по улице мусор.
Патрульные скрылись за очередным поворотом, и Доминик остановился. Снял шлем, чтобы ни слова не просочилось на служебную линию. Порывы воздуха трепали его иссиня-черные волосы.
- Утром капитана вызвали в управление, он еще не вернулся, - лицо Росса отражалось в очках Дженсена, но он предпочел бы увидеть все-таки взгляд агента, нежели себя. - Возможно, я мог бы вам чем-то помочь.

Лейтенант вынул пачку и отдал сигарету интерполовцу. Он курил американский табак без фильтра. Подумав, взял еще и себе. Последний раз Росса курил  в начале лета, когда в результате облавы копы подстрелили нескольких аугов. Среди них была девушка. Кто-то брякнул, что она де напоминает Катарину. Белая бумажная палочка догорала в руке, Доминик стоял рядом с черным мешком и все никак не решался расстегнуть молнию. Очнулся только тогда, когда обожгло пальцы. Звук, с которым расходились звенья, был каким-то сухим, слишком громким и неестественным. Запомнился надолго и еще пару недель после бежал иглами по позвоночнику, стоило услышать что-то похожее. Будь то щелканье зип-застежки пакета с едой, открываемого одним из сослуживцев в столовой, или же скрип собственной униформы. В мешке лежала не Катарина. Безусловно, похожа на нее, но другая, с россыпью веснушек на бледном лице.
- Сердитесь? Имеете право, - Ник чиркнул спичкой о коробок. Несмелый огонек, которым Росса прикурил сигареты, дрожал от ветра и тут же потух, не выстояв против очередного порыва. - Своим внезапным появлением вы испугали старшину до усрачки. А испуганным людям, держащим в руках оружие, нужен ориентир, который они поймут и примут.
Полицейский не изменил интонации даже в непечатном слове, голос его звучал хоть и ровно, но устало. Первая затяжка вышла долгой, словно старший лейтенант вспоминал вкус дыма. Он не сводил взгляд с Дженсена, и, как и раньше, синие глаза его не выражали ни угрозы, ни приязни. Росса все еще оценивал собеседника. На запястьях ауга до сих пор красовались браслеты, ключ лежал в заднем кармане штанов.
Доминик не мог доверять неизвестно откуда взявшемуся агенту. Агенту с протезами, во что еще сложнее поверить.О визите интерпола никто не сообщал. Существуй такая договоренность, Чермак нашел бы способ поставить своих людей в известность, если только управление не вызвало его раньше, чем капитан смог что-то предпринять.
- В данный момент кроме меня вас никто не выслушает, Адам, - сказал Росса. - Могу я называть вас по имени?

Лейтенант затушил недокуренную сигарету о ладонь. На полицейском были перчатки, защитившие руки от ожога. Рядом не находилось ни старшины Петренко, ни Стравински, но все же Доминик не мог позволить выдать охватившее его напряжение. Даже, если бы хотел, тело бы не послушалось. Должно быть, виной тому привычка, выработавшаяся с годами и въевшаяся в натуру. В небольшой квартирке на окраине Праги вместе с Росса жила королевская кобра. Трехметровая тварь весь день лежала под лампами в просторной тюрьме из стекла. Положив голову на кольца, она смотрела на мир через прозрачные стены. И только к вечеру, когда ее коричневая шкура нагревалась достаточно, выползала на  середину террариума, смертоносная и быстрая, желающая получить очередную мышь. Говорят, что змеи не дрессируются, не привыкают к хозяину. Но Доминик мог взять ее на руки и знал, почему кобра не свершала бросок. Все из-за того, что они были похожи. Холодные до поры до времени, только лампы Утулека, развешанные аугами под железными сводами, не могли его согреть.
- Предположим, что да, - ответил лейтенант, выбросив окурок в развороченный контейнер, набитый пустыми банками.
Имя действительно было знакомым и даже более. Художница была в списке тех, по кому поступало особое распоряжение капитана Чермака. Пусть начальника станции сейчас не было на посту, но его приказ никуда не исчезал. Снова КПА. Стоило догадаться, что интерпол так просто не отстанет.
- Зачем вы ее ищите?
Дженсен убрал стекла, и теперь Доминик мог посмотреть ему прямо в глаза. У него возникало много вопросов, ответить на которые мог только сам Адам. Самый главный из них полицейский уже озвучил.
- Если собираетесь забрать пани Эбель, я не дам вам этого сделать, - сказал Росса, не угрожая, просто констатируя факт.
И не важно, что в рукопашной человек без протезов скорее всего уступит аугментированному.

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-03-04 00:24:08)

- Вы не ответили на мой вопрос, но задаете встречный, - лейтенант отвернулся от Дженсена, следуя взглядом за гонимой ветром скомканной листовкой.
"Не позволяйте им рвать нас на куски". Фразу не прочесть целиком, но Росса и так знал, что там написано. Люди, надеявшееся донести свой безмолвный глас, уповали на невозможное. И не все из них полагались на зашитый рот, заявляя о себе так громко, что калечили судьбы других. На чужом несчастье свою жизнь не построишь. Ненависть порождает только зло и насилие. Доминик не раз спрашивал себя, для чего поддерживал капитана, слишком честного для этого мира. Идти против системы, значило лишь пытаться отсрочить необратимое. Но если не делать этого, рано или поздно ножи мясорубки сравняют всех. И жертв, и убийц, и тех, кому просто не повезло оказаться рядом.
Плечо согнутой руки затекло под весом винтовки. Полицейский размялся, неприятные ощущения были хоть и ноющими, но кратковременными.
Информация о задержанном должна уже попасть в участок. Благо, что до него путь не близкий, следовательно никто не ожидает появления отконвоированного интерполовца  ровно через пять минут после донесения. Время есть, хотя оно и не на их стороне.
- Капитан делает все, чтобы невиновные люди не пострадали. В этом я с ним солидарен, но мало кто разделяет нашу точку зрения. Нет оснований подозревать пани Эбель в сотрудничестве с экстремистами. Повторю еще раз на тот случай, если вы не расслышали или не поняли меня, Адам, - Доминик повернулся к аугментированному. - Если вы хотите навредить этой женщине и арестовать так же, как Талоса Рукера, то на этом наш разговор закончен.
Агент Дженсен был прав. Лейтенант защищал Магдалену, даже не зная ее лично и не владея информацией, насколько художница может быть важна. Возможно, его слова звучали жестко и грубо, но иначе Росса не мог. В этом и содержалось выражение скопившихся эмоций, напряжения, недоверия, отрицания основ этой ебанной реальности в конце концов. Иногда после дежурств полицейский приходил на пражское стрельбище. Там он давал себе волю в каждой летящей в мишень серебристой пуле. Но сейчас вокруг была только темнота Утулека.

Пока агент Дженсен говорил, Доминик сохранял молчание. Он стоял под рассеянным лучом холодного света. Тень скрывала верхнюю часть лица, отчего еще сильнее выделялся четкий, хорошо выбритый подбородок. Выслушав интерполовца, полицейский кивнул, достал ключи от наручников. Связка на кольце повисла на согнутом указательном пальце, раскачиваясь в такт ветру.
- В этом есть смысл, - тихо, но не меняя интонаций сказал старший лейтенант.
От КПА не стоило ожидать ничего хорошего. Коалиция полностью изжила себя. В последнее время стало невозможно отделить зерна от плевел. Любое силовое вмешательство вызывало бы ответную реакцию, люди и без того на грани отчаяния, были способны на многое.
В словах ауга промелькнуло слово "должен", значит, он спасает Магдалену не по собственной воле. Ему отдали приказ. Интерпол, как и любая другая организация правопорядка, не страдал недугом благотворительных общественных движений - безмерной добротой и состраданием. Прозвучало конкретное имя и обозначенная цель. Доминик думал о том, как мало знал на самом-то деле, по сути только то, что рассказывал начальник станции. Оказалось, что Чермак делился с подчиненными далеко не всем.
- Говорят, у некоторых транслюдей в голове есть датчик, позволяющий считывать эмоциональное состояние собеседника, чувствовать, врет ли он. Жаль, что у меня такого нет, Адам. Мне очень хочется вам поверить. И я надеюсь на то, что ни я, ни кто-то из полицейских не найдет пани Эбель с пулевым отверстием в сердце после того, как прикрою вашу спину, - лейтенант расстегнул наручники, сжал запястья Дженсена на несколько секунд. - Обещайте, что защитите ее.
Полицейский отступил от аугментированного, отвлекся, чтобы убрать браслеты. Вытащив документы интерполовца из нагрудного кармана, протянул их агенту со словами:
- Надеюсь, вы понимаете, что помощь не безвозмездна?

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-03-06 19:09:33)