Белов думал, что с семнадцатым сентября покончено. День сгорел безвозвратно вместе со старым домом. Но звонок в тот час, когда исчезают тени, убедил его в обратном. Сучий потрох Букач заплатил только половину. Хребет был так рад вновь услышать знакомый голос, что сразу же послал его  нахуй. Однако тот не торопился класть трубку и вежливо обрисовал положение вещей, рассказав, почему для похищения Брабец ему потребовался ауг, хотя любой из прикормленных мордоворотов легко бы справился с поставленной задачей. А так же любезно пояснил, что в условленном месте необходимо "прибраться", если бандит не хочет проблем. Проблемы... Да, блядь, лучше бы прямо сказал, что нужен козел отпущения.
Асфальтовый серпантин извивался под колесами мотоцикла. Из-за дождя дорога была грязной и скользкой. Пригнувшись к рулю, Антон выбросил из головы все мысли, сосредоточившись только на ориентирах. Сердце тяжело качало кровь. Буквально чувствовалось каждое сокращение, отдаваясь под ребра со свежей стальной "заплаткой" на левой стороне, куда пришелся удар рулевой колонки "козелка". Сидевший позади Юрек напевал "Jožin z bažin", и на повторном куплете Хребту захотелось его застрелить.
Вот в свете фары появился провал в том месте, где два дня назад машина пробила заграждение. От обочины в кювет тянулись следы шин, буквально сорвавшие травяной покров с земли. С шоссе было не видать, лежит ли "козел" все еще внизу, или его эвакуировали.
За недостроенной заправкой находилась дорога, ведущая к ангарам "Skoda". В вечернем сумраке завод казался еще более убитым, чем при дневном свете. Оставив мотоцикл у административного здания, Хребет и Юрек пошли ко второму производственному цеху. Именно там Антон привязал девчонку к креслу. А теперь должен был забрать ее тело и замести следы.
- Закрой пасть. - сказал Белов, не желая слушать "Jožin"-а в третий раз.
- Ладно. - коротко ответил Юрек и перестал петь.
Внутри стало тихо, как в могиле. Бандиты поднялись на второй этаж. Дверь в будку техника оказалась прикрытой, замок выломан и подперт автомобильным крылом.
"На кой ляд, если внутри труп?"
Убрав помеху, Хребет вошел первым. Пока Юрек вытаскивал фонарь, глазные протезы Белова уже настроили фокус. Пани Брабец лежала на полу без движения. Пыльный пол усеивали следы подошв и темные пятна, твердая резиновая трубка для моторного масла обвивала ножку перевернутого кресла, обивку вспороли, отчего по будке разлетелся поролон.
Девушка шевельнулась. Не игра воображения, хрена с два. Хребет присел рядом с ней на корточки. От кукольной мордашки не осталось и следа. Брабец избивали со сладострастием и вдохновением. Лазурь глаз скрылась за уродливыми отекшими веками. Красивый рот разбит и залит засохшей кровью.
Антон приподнял Брабец на руке. Другой достал охотничий нож из голенища берца. Сегодня он был одет точно так же, как и в первую их встречу.
- Ты ее убьешь?
- Юрек, девка меня видела. И сдаст при первой возможности. - чтобы ты понимал, друг...
Не впервой русской железяке чикать чистеньких. Однажды Хребет и вовсе срезал с одного засранца кожу, когда тот был еще жив. Но... в свете фонаря не заметно, как дрогнул нож.
- Иди погуляй пока, воздухом подыши. И выруби фонарь, а то спалят.
- В такой глухомани? Это вряд ли. Жду тебя на улице. - Юрек хлопнул друга по плечу и вышел.

Отредактировано Anton Belov (2017-03-01 22:17:17)

То, что противник оказался аугментированным, Дженсена нисколько не удивило. Стандартные аугментации гражданского образца. После Инцидента ряды преступников пополнились аугами всех сортов и мастей – бывшими спортсменами, рабочими, строителями, инженерами, учителями. Многие из них оказались вне закона только потому, что не смогли сдержать себя, когда Дэрроу начал трансляцию злополучного сигнала. Никто не знал, что контролировать это было невозможно. Правду им так и не сказали.

Ауг отскочил от своей жертвы, благодаря чему Адам смог наконец рассмотреть Ленку. Та еще дышала. По-прежнему невидимый, напряженный, как сжатый кулак, Дженсен дернулся, словно шибануло током. Услужливая память, как шепот гипнотизера, подкинула знакомые образы.

Немой крик Меган. Ватная тишина контузии. Протянутая рука. Выстрел в упор, сделанный Намиром. Дженсену показалось, что время остановилось, хотя на самом деле прошло всего две секунды. Образы прошлого замельтешили, повторяясь в бесконечном стеклянном коридоре. Ярость саданула под дых, заставив Адама стиснуть зубы, и он чуть не бросился на похитителя с наноклинком наголо. Всего ничего – сделать рывок вперед и воткнуть графитово-черное лезвие, куроча и калеча. Естественно, как вдох и выдох. Повторить, кромсая до тех пор, пока ублюдок не испустит дух.

«Нет, – Адам мотнул головой. На лбу и висках, не покрытых искусственной кожей, выступила испарина. – У тебя нет времени». Пришлось делать выбор. Единственно верный: как можно скорее вытащить Ленку отсюда. Пока она дышит, пока еще не поздно.

Дженсен сделал пару шагов, уходя вбок. Как подарок из волшебной страны, с другой стороны Зазеркалья, в похитителя полетела ЭМИ-граната. Перед тем, как ненадолго превратиться в бесполезный набор органики, сверхлегких полимеров и сбоящих аугментаций, бандит увидел яркую вспышку. Строки помех разрезали на лоскуты экран искусственной сетчатки ауга, когда Адам вышел из невидимости, чтобы взять Ленку на руки. Заряд батареи стремился к нулю, но остатка энергии должно было хватить на то, чтобы убраться отсюда.

Хребет напряжено вслушивался. На улице шел дождь, крыша ангара кое-где протекала. Стук капель о застывшие во времени станки разносилась по всему цеху. Сейчас бы тревожную музыку струнных и можно сдавать в кинозал. Девчонка позади закричала, чуть не отвлекся. И вот, наконец, шаги. Попался!
Антон лишь вскользь заметил летящий на него предмет, а потом в глазах взорвалась Хиросима. Сплошной белый атомный свет, такой термоядерный, что вскипели зенки. Вслед за вспышкой должна была придти боль. В первую секунду после того, как наступил на мину, мозг, еще не понимает, что тело рвется в клочки, пока разлетаются нервы, мускулы, кости, он еще чувствует и живет. Славно, что длится это недолго. Меньше щелчка.
Совсем недавно Белов уже подыхал, повезло, что кишки не намотались на фонарный столб. И вот опять. Словил грену, когда меньше всего ожидал. И снова конца не случилось.
Слепящий свет убрался в ебеня, перед глазами что-то мелькало, изредка прерываясь картиной реальности. Антон понял, что лежит на полу, уткнувшись рожей в бетон. С такого-то расстояния можно было разглядеть каждую трещину. Что-то трещало, оказалось, что собственные зубы. Челюсть билась о челюсть, но Белов не замерз. Механика сошла с ума, а, так как живого в Хребте было ничтожно мало, самое время подумать о том, что разваливаешься на части. Бандит никогда не встречался с ЭМИ-гранатами и не знал, сможет ли еще подняться.
Он с большим трудом повернул голову, от плечевого пояса и выше пошел мелкий тремор. Сначала в поле зрения попались идущие мимо ноги. Глянуть бы в личико этой скотины. В зрачок протеза попалась фигура и профиль, который Антон уже не забудет.
"Да бля! Какого хера! Ауг?!"
Точно не полицаи. Там киборгов не держали. Букач что ли пошел с козырей, решив сделать контрольный выстрел?
Белов заранее проиграл схватку с собственным телом. Глядя на то, как бородатый мужик подымает девку на руки, ничего не мог сделать, чтобы ему помешать. Пистолет, видимо, выпал в тот момент, когда Хребта оглушило. Даже если бы остался в руке, хрен нажмешь на курок, как скрючило пальцы.
Когда ноги пошли обратно, механическая рука бандита схватила ближайшую за щиколотку. Громко сказано. Лучше так - дергающийся протез левой попытался зацепить идущего мимо.
- С-ссука... - на русском сквозь "ццццц" постепенно слабеющих колебаний.