После стольких дней, проведенных в Утулеке, собственная квартира казалась чужой. Когда отменили комендантский час полицейским из дежурных отрядов подписали недельный отпуск. Лейтенант Росса оказался среди счастливчиков, получивших на руки распоряжение. В то время, как сослуживцы радовались возможности смыть с себя кровь и пот, Доминик не знал, что делать с внезапной свободой. Она обрушилась так внезапно, что полицейский оказался к ней не готов.
Руки все еще помнили ощущение плавно поддающегося курка. В ушах до сих пор глухо звучал выстрел. В последний день чрезвычайного положения, недалеко от пропускного пункта... Четко выполненный приказ руководства засунули в мешок и вывезли на грузовике, может, в крематорий, может, в братскую могилу. Только память в мешок не положишь и не зароешь на заднем дворе дома. Чермак выдал бумагу с приказом об отпуске и ледяным тоном пожелал хорошо отдохнуть.
Доминик не хотел никого видеть, отключил смартфон, не подходил к компьютеру. В холодильнике остались только мыши. Одна повесилась на пустых полках, другие - змеиный корм, лежали в морозилке в пластиковом пакете.
Погода предвещала прекрасный день. Видеть людей на улице было непривычно. Как и идти вместе с ними, не выделяясь бронированной формой и шлемом, за которым можно было спрятать лицо. Но все равно старший лейтенант поднял воротник своего пальто, не смотря на отсутствие ветра, его пробирал холод. Небритый подбородок цеплял шелковый подклад.
В продуктовых рядах супермаркета выбор был не велик. После чрезвычайного положения товар еще не завезли, приходилось выбирать из того, осталось. Доминик на автомате брал с полок какие-то коробки. Все перемороженное и на один вкус, кроме выпивки. Обычно Росса был равнодушен к алкоголю, но сейчас хотелось надраться.
- Не можете выбрать, Адам? - лейтенант узнал стоящего впереди.
С характерной внешностью интерполовца ошибиться трудно. Конечно, можно пройти мимо. Но Ник был уже рядом с бутылкой бурбона, холодящей ладонь.

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-03-09 22:29:41)

Лейтенант с сомнением рассматривал бутылку. Будучи чехом и не владея английским в совершенстве, Росса не до конца понимал игру слов. Но вкус и крепость бурбона не оставляли конкурентам шанса. Разве что Ник хотел взять еще и ром. Должно же быть разнообразие в стакане.
- Заметно, что вы очень рады меня видеть, - сказал полицейский, забирая второй "Фокстрот" из ряда стеклянных близнецов.
- Надолго планируете задержаться в Праге?
Росса даже не старался убрать из голоса ледяные ноты, как в ту ночь в Утулеке, когда аугментированный агент сорвал дежурство своим эффектным появлением в центре отряда. Позже сбежавшего задержанного искали несколько часов. Больше всех надрывался старшина Петренко, но передавать от него привет Дженсену Ник не спешил.
Он бросил взгляд в тележку агента. Видимо, не ему одному больше по душе компания спиртного, нежели кого-то другого. Странное совпадение, впрочем, как и сама встреча в магазине.
К ножкам цыпленка в картонной коробке и пакету с сухой картошкой добавился старый добрый "Капитан Морган". Ром сильно на любителя, с резким запахом и вкусом опилок. То, что нужно, чтобы почувствовать себя лучше после того, как застрелил человека.
- Да, Адам, не было возможности поблагодарить вас, - старший лейтенант толкнул свою тележку вперед со скрипом погнутых колесиков. - Оказалось, что агенты интерпола держат слово.
Последнее касалось Магдалены Эбель. Она действительно исчезла. И, к своему облегчению, Росса не встретил упоминания ее тела в отчетах. Приятно было сознавать, что хотя бы тогда он поступил правильно.

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-03-10 16:28:31)

Агент Дженсен не ответил взаимностью на любезность. Но его тележка катилась рядом, значит, разговор еще не закончен. Хорошо, иначе Доминику пришлось бы искать интерполовца по всей Праге, чтобы услышать только "да" или "нет".
На экране повторяли утренние новости. Голос ведущей заглушал монотонную запись о скидках и распродажах, периодически транслируемую из громкоговорителей супермаркета. Лейтенант без интереса взглянул на размытое лицо Виктора Марченко и вернулся к начинающимся чайным полкам, подпиравшим алкогольные ряды.
- Зря его не убили, - тихо произнес Росса в поднятый воротник своего пальто.
Просто мысль, случайно сказанная в слух, и ничего больше. Никто не спрашивал его мнения, а Ник никому не отвечал.
Сколько еще будет таких же, как Марченко. Убийц по собственной воле, прикрывающихся идеалами, какой-то святой войной, религией в конце концов. За всеми воплями стоит только желание дать распустить руки и оправдаться в собственных глазах. И всегда найдутся те, кто захочет помочь. Проще сказать, кому это выгодно. СМИ могли делать упор на Викторе сколько угодно сильно, но ни в одной новостной передаче не рассказали, откуда у заложника гетто такие возможности, какими не обладал даже официальный лидер КПА доктор Рукер.
Чем больше Доминик думал об этом, тем чаще возвращался к событиям 2027 года. До сих пор болезненным и не менее страшным, чем то, что случилось в настоящее время. Оставалось нечто, не дающее лейтенанту покоя...
Но с ним же бурбон и ром, все в полном порядке.
Практически весь чайный лист и кофейные зерна шли под импорт, поэтому Росса встретили лишь желтые кубики с напечатанным слоном. Опиум для никого прямиком из Российских Штатов. Ник взял пару пачек.
- До конца марта, говорите. Тогда я еще успеваю сделать запрос, - сказал полицейский, легкая тень улыбки на его лице была такой незаметной, что, казалось, будто это игра света.

Все свелось к минутной неловкости. Как только агент Дженсен развел руки в стороны в жесте, носившем в общем-то полушутливый характер, Ник отступил назад. Ненамного, всего на шаг. Тело непроизвольно напряглось. Полицейский посмотрел вниз и поймал себя на том, что тянется к несуществующему табельному оружию. Сжав руку в кулак, лейтенант Росса сунул ее в карман пальто. На безымянном пальце блестело золотом обручальное кольцо.
Проходивший мимо гражданин встревоженно обернулся. Прибавил ходу, торопясь исчезнуть в рядах консервированных овощей, но, не в силах совладать с испугом, еще несколько раз бросал взгляд через плечо. Возможно, хотел увидеть бойню или ожидал, что сошедший с ума аугментированный бросится за ним следом. Это было так горько, что даже смешно.
Доминик догнал Дженсена у морозильника, где лежали продукты вперемешку с изрядной долей льда. Разнообразные смеси взывали к покупателям. Но в данный момент оказались нужны только одному человеку.
- Простите, - сказал Ник, не зная даже, заметил ли интерполовец прошлую немую сцену.
Извиняться было трудно. Как и признаться самому себе в слабости, вызванной внезапным воспоминанием. Прошло уже два года, а Доминик все еще помнил резко изменившееся лицо своей жены и занесенный вверх кухонный топорик, весь в бараньей крови. Она готовила jehněčí na rozmarýnu*. С тех пор Ник не переносил его запах.
- Вы могли бы еще раз помочь человеку выбраться из Утулека? - спросил старший лейтенант. - Вероятно, он будет не рад и даже начнет сопротивляться.
На глаза попались мороженые шампиньоны. Росса никогда не готовил грибов, разве что иногда брал маринованные в салатных контейнерах с мутным укропным рассолом. Впереди была целая неделя, чтобы научиться.
- Моя сестра до сих думает, что в гетто возможно выжить и дождаться всеобщего признания аугментированных, - полицейский бросил шампиньоны на упаковки чая. - Как-то так. Где мне расписаться?

*традиционное чешское блюдо из бараньих ребер с розмарином.

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-03-12 23:22:46)

Шутки в сторону. Лед в морозилке блестел под лампами освещения и на синей радужке глаз Доминика, лишая их жизни. Полицейский повернулся к агенту Дженсену, он больше не улыбался.
- Я хочу, чтобы вы вытащили Катарину оттуда, - ответил старший лейтенант. - Не важно, каким образом.
Спустя столько лет после смерти отца и мачехи, Росса продолжал оберегать сестру. Всегда был рядом, где бы она ни оказалась. Не бесплотной тенью, такое сравнение любят приводить в бульварной литературе, - надежной опорой. Выпустил из виду, когда женился и полностью окунулся в семейные хлопоты, в результате Катарина попала в Утулек. Она говорила, что способна сама о себе позаботиться, а между тем постоянно делала ошибки. Нику пришлось думать за нее и решать, куда свернуть в следующий раз. Только в Городе Големов все было иначе. Сестра постепенно отдалялась. Когда-то связь между ними была так сильна, что заставила бы иных поборников морали стыдливо краснеть и отводить глаза, хотя здесь не было даже родства по крови. А теперь Катарина искала причины исчезнуть на время, приходившееся на смены лейтенанта, каждый раз находя новые.
- Мне безразлично ее мнение. Если не поймет сейчас, будет благодарна в дальнейшем, - сказал полицейский.
Когда аугментированных сгоняли в гетто, никто не спрашивал их согласия. Рука власти действовала без сожаления и пощады. Если Катарине нравится самообман, пускай. Но пусть не рассчитывает на то, что старший брат оставит все, как есть, и даст ей утонуть в трясине. Полиция Утулека почти каждую неделю находила трупы, кто-то страдал и от стражей правопорядка в том числе. Росса видел, как лейтенант Кшентов поочередно ломал аугу руки только за то, что тот матернулся в его адрес. Свобода выбора... Раз на то пошло, то Доминик скорее прибегнет к той политике, которая поддерживается выше, над головой капитана Чермака.
- Как думаете, Адам, прошу слишком многого?
- Доминик! - со стороны пустого прилавка, предназначенного для охлажденной рыбы, выскочила невысокая полная женщина средних лет.
Продавец была явно рада видеть лейтенанта. Подойдя к беседующим мужчинам, торопливо протянула Росса жестяную банку кофе:
- Возьмите, для вас берегла.
- Спасибо, Франтишка, - поблагодарил полицейский.
Иногда Ник передавал посылки ее двоюродному брату, как и Катарина, оказавшемуся по ту стороны баррикад, в Городе Големов.

Как только Франтишка вернулась к прилавку, лейтенант положил кофейную банку, некстати ворвавшуюся в разговор, в тележку. Ни у одного покупателя магазина, кроме него, не было тех самых заветных 800гр сухого счастья, помогающего держаться на плаву. И неизвестно, когда завезут. Прага с трудом отходила от потрясений. Некоторые раны заживают быстро, иные не затягиваются годами.
Росса знал это по себе. Его шрамы до сих пор кровоточили. После инцидента, после того, как убил свою жену, Ник отгородился от людей и мира, разорвал все старые связи. Вспомнить, каким он был раньше. Разве те, кто были знакомы с ним сейчас, узнали бы в отзывчивом, общительном семьянине вымороженного до основания старшего лейтенанта? А до этого был период, когда Доминик скакал по сцене с микрофоном в черно-белом гриме. Секс, наркотики, рок-н-ролл.
- Сделаю все, что в моих силах, - ответил Росса, думая о том, что после этого Катарина не захочет его больше видеть.
Упрямство сестры, то, как она отвергала даже любое упоминание о возможности покинуть Утулек, вызывало у Ника удивление. Сама вероятность до встречи с Дженсеном всегда оставалась зыбкой, но не принимаемой ни в каком виде. Полицейский устал долбиться в закрытую дверь. Катарина в свою очередь молчала о причине.
Теперь появился шанс не обойти барьер, сломать его. Заводя разговор и напоминая о долге, Росса не надеялся, что интерполовец согласится. Все-таки забрать человека из гетто далеко не просто. А сестра Ника не представляла ценности ни как свидетель, ни как лицо, которое может на что-то повлиять.
На крайний случай, как запасной вариант, Доминик мог остановиться на просьбе о сигаретах. Американские, которые он курил, в Чехии встречались редко, все больше передавались по знакомым через третьи руки.
- И все? Беретесь за дело, как настоящий специалист, - Ник развернул свою тележку по направлению к кассам. - Спрашиваете только по существу.
Он не обвинял Дженсена в нежелании лезть дальше невидимой границы и не пытался вывести его на разговор по душам. Для этого существуют друзья, а их у лейтенанта больше не было, кроме кобры, но ее сложно назвать хорошей подругой.
- Меня интересует срок, Адам. Когда? И как я могу с вами связаться?

Отредактировано Dominiс Rossa (2017-03-17 01:13:24)