– Я еще раз уточню. Ты забрал Герреро с собой? – Делара откинулась на спинку кресла, сложила аккуратные ладони, опустила глаза. Непрошибаемое спокойствие, почти, как у него самого. Почти, потому что Делара, в отличие от Адама, была действительно равнодушна.

Доктор Озен могла помочь всем и каждому, проявляя ровно столько участия, сколько нужно. Как и положено высококлассному специалисту. Наверное, именно это больше всего раздражало Дженсена, напоминало об Аляске. А еще то, что через эти сеансы прошла почти вся пражская команда ОГ-29.

– Да, я же сказал. В отчетах об этом ничего нет?
– А… – она качнула головой. – В отчетах нет. – Легкость и беззаботность давались Деларе с трудом, по мнению Адама, над этим ей стоило поработать. – В документах не указано, куда прибыл Герреро. С другой стороны он был очень ценным сотрудником, и мои сведения ограничены. Ты… еще встречался с ним?

«Ты что-то не договариваешь …» – Адам не удивился бы, узнав, что в действительности Герреро уже давно нет в живых – убрали свои же. В памяти запечатлелось, как они покидали «Пентхаус» вместе, включая Вортмюллера. Но как было на самом деле? Делара заставила его сомневаться.

– Нет, – ответил Дженсен.
«На что ты намекаешь?»
– Наш конфликт разрешился, и что было дальше с агентом, меня не касается.
– Что ж, за последние месяцы тебе столько пришлось пережить… Очень важно постоянно сверять информацию. Нам с тобой предстоит много работы.
– Все? Больше вопросов нет?
–  Спасибо тебе, Адам. Этого более, чем достаточно. И спасибо, что приходишь. Я знаю, тебе не нравятся эти сессии, но очень важно периодически сверять данные.

«Проверять, не слетел ли я с катушек», – Дженсен молча кивнул.

Лондонская операция должна была провалиться, но ОГ-29 сработала четко. Он, все ребята и Мак. Это означало, что после того, как отправил Марченко за решетку, Адам теперь под колпаком у Мандерли, «Джо» – как его тепло называла Делара. Ведь не зря же они вспомнили его аризонское приключение. Пропасть, в которую Дженсен мог угодить, казалась все ближе, и почва под ногами становилась очень зыбкой. Он помнил, что девять месяцев назад, удирая из тюрьмы, куда был внедрен как агент под прикрытием, забрал Герреро с собой... Но эти люди, при желании, могли запросто доказать обратное.

Сеанс закончился, и надо было идти, но Дженсен не спешил прощаться. Он покинул кабинет только через пару минут, когда получил ответ на свой последний вопрос; услышал слова, подтверждающие догадки и похожие на контрольный выстрел. В коридоре было тихо и пусто. Впереди, как оазис, виднелся кулер. К нему Адам направился первым делом, нащупывая в кармане зажигалку. Нужно было перевести дух и привести мысли в порядок. Хотелось пить и курить, как после допроса.

Дженсен, слишком глубоко ушедший в размышления и воспоминания, не сразу понял, что ему говорят. Заметил мельтешение краем глаза. Потом услышал голоса. Реальность навалилась как-то разом, словно из пробоины поток ледяной воды. Адам повернулся и поднял взгляд.

Макриди. Появился как всегда внезапно и некстати. Хотя, говоря по чести, кстати сейчас не пришелся бы никто. Нужно было выдохнуть. Затолкать воспоминания поглубже и шагать дальше. Дункан мог стать неплохой «надбавкой» к неприятному разговору с Деларой, но уходить было уже поздно. Еще следом увяжется, и начнется привычное бла-бла-бла.

Камера под потолком зеленоватым светом полоснула по глазам. Спасибо темным стеклам. Судя по тону, Макриди был в хорошем настроении, иначе бы так не хохмил.
– Свидание с Деларой, – ответил Дженсен с мрачной иронией, глядя, как Мак неудачно попытался наполнить стакан, и только потом наполнил свой. – Не люблю, когда полощут мозги.

Еще перед лондонской операцией, после «Гарма», что-то в Макриди переменилось. Причину этого Адам точно не знал, однако после всего Дункан даже согласился взять Арию в отряд. Может, все дело было в осознании, что им – чистым и аугментированным, надо держаться вместе? Дженсен был благодарен Дункану за Арию и за то, что прикрыл его спину. С тех пор, как ударная группа вернулась в Прагу, они ни разу не сцепились, и все было в общем-то хорошо.

Так хорошо, как перед смертью. Если не считать эти гребаные «сеансы» и надоедливый мокрый снег посыпавшийся с неба, словно в наказание, вначале ноября. В спокойствие, царившее вокруг, Адаму до сих пор не верилось.

– У тебя есть хобби? – все в той же ироничной манере спросил Дженсен. – Что же ты молчал, Мак?

Могильные плиты, надо же. Основным хобби Дункана Адам считал мозгоебство. А еще необъяснимую, удивительную любовь к отчетам. Узнав о ней, он, что греха таить, стал нарочно затягивать с бумажками. Просто, чтобы немного позлить «самого главного». Это было чем-то вроде забавы. В конце концов, и им нужно было как-то расслабляться.

На самом деле Дженсену было не до смеха, да и Макриди тоже, раз он так начал шутить с Деларой. Красивая француженка такого отношения не заслужила. На первый взгляд. А на второй… Их всех взяли в оборот, и это было ясно. Только скажи Адам об этом открыто, в лучшем случае будет объявлен параноиком, в худшем – вылетит из ОГ-29, а это пока что в его планы не входило. Но можно было выпить пива и поговорить по душам. Может быть, Мак что-нибудь еще интересное скажет.

– Меня она о таком не спрашивала, – почти обиженно буркнул Адам, согласно кивая на предложение Макриди. – Наверное, ей неинтересен бейсбол.

А зря. Шутка ли. Дженсен до сих пор оставался преданным болельщиком знаменитой детройтской команды, как и его бывший босс, Дэвид Шариф. Вопросы Делары о том, что случилось в Аризоне, не выходили из головы, и нужно было поскорее либо затолкать обратно эту чертову память, либо… Он никогда и ни с кем толком не говорил об этом.

Увидев их, хмурых, идущих бок о бок, Ариа приветственно махнула рукой. В лифте, приложив ключ-карту, молчали. Выйдя на улицу из офиса «Прага Довоз», служившего прикрытием, Адам поднял воротник пальто. Вздрогнул от резкого порыва ветра, ударившего в лицо. На одежду осели несколько снежинок. Он тоже проголодался. Хотелось выпить и согреться.

С тем, что все бабы – дуры, Адам был не согласен, но промолчал. Не хватало еще из-за этого сцепиться. Все знали, что Мак – шовинист, иногда Зои признавалась, что хочет двинуть ему по яйцам, да потом отчего-то становится жалко. Мол, Дункан на самом деле ранимый и широкой души человек. С ней Дженсен не спорил. Потому что Мак, несмотря на громкие заявления и всю эту чепуху, был действительно не таким уж мудаком, каким казался вначале.

Когда Адама спрашивали, как ему Делара, он отвечал одно и то же. Хороший специалист. Приятная в общении. Оказывает значительную помощь. И еще пару расхожих выражений. Доктор Озен прекрасно знала, что ей никто не доверяет. Даже как-то спросила Адама, заглянувшего по поводу Рукера, дескать, что, с ее двери сняли чумной крест? Дженсен тем временем пытался понять, насколько крепко она связана с Мандерли.

– Да что там… – Адам вяло махнул рукой. – У нее же, как и у нас, строгая отчетность. Я под особым контролем, знаешь сам.
Вопрос об агенте Герерро тупой болью сверлил висок. Хороша психологическая помощь, ничего не скажешь.
– Странно это. Будто хотят что-то навесить. Понять не могу, что, – это был его честный отзыв о Деларе, сказанный впервые. Тому, кому, раньше казалось, доверять нельзя.

Табличка заведения и правда Дженсена развеселила. Из всех пражских кафе угораздило притопать именно сюда. Впрочем, чего он ожидал? Разве Макриди стал бы хаживать в забегаловки для аугов?

– Мы как в США, в середине прошлого века. А ты пригласил цветного на ужин, – сказал Адам, невозмутимо шагая в пахнущую стряпней неизвестность. В подобной ситуации он уже был, буквально вчера. На дне рождения Ленки. Зачастил. – Я бы не отказался от бургера, – добавил Дженсен и по привычке сунул черные ладони в карманы пальто.

– У окна, – в обычной отстраненной манере констатировал Адам, делая вид, что готов отправиться за столом, потирая аугментированные ладони.
– Подождите! Не надо! – взмолился парень, поняв всю отчаянность своего положения. Потом трагично выдохнул. Так, словно ему предстояло взойти на Голгофу: – Хорошо. Вам принесут.

Дженсен облегченно выдохнул тоже. Не хотелось, чтобы Мак разгулялся здесь, как на его родине ураган. Ущерб от трех миллиардов кредитов, разрушенные дома, затопление, изменение местного ландшафта, десятки погибших… В другой ситуации Адам попросту развернулся бы и ушел, но что-то Дункан неожиданно начал требовать справедливости. Надо будет спросить его о мотивах на досуге, решил Дженсен.

Когда вопрос был наконец решен, Адам заказал себе двойной бургер в булке из ржаной муки, с котлетой из говяжьего фарша средней прожарки, с помидором, красным луком и ароматным сыром. По крайней мере, на картинке это выглядело очень аппетитно. Для полного счастья не хватало только кружки пива, так что Дженсен заказал 0,5 светлого.

Сняв пальто, Адам устроил его на вешалке. Достал зажигалку, небрежно бросил на стол пачку «Royal Hellhounds». Сев за стол, Дженсен мельком взглянул в окно. Ему всегда нравилось наблюдать за дурной погодой, сидя в тепле какой-нибудь забегаловки или собственной квартире. Вспомнился небольшой ресторанчик в Детройте, где они время от времени обедали с Меган и бар, в котором традиционно выпивали с ребятами. И если бы не вся эта чертовня, он пригласил бы туда Мака…

Закурив, Дженсен какое-то время молчал. Взгляд рассеянно скользил от одного предмета к другому. Пригоршни мокрого снега ветер швырял в декоративное стекло, и он снова подумал об Аляске. По логике вещей, да и просто по логике, Адам должен был запараноить. В его положении нельзя было доверять ни Маку, ни Алекс, ни Миллеру, ни Янусу. Никому. Но он устал не верить и проверять всех на прочность.

«Систему выключить», – впервые с момента их первого разговора Адам посмотрел на Мака, не скрывая глаза темными стеклами очков, не через сетку интерфейса. Смотрел так, словно он был, как и Дункан, обычным человеком, целиком из плоти и крови.

В полутьме зала глаза Дженсена казались очень светлыми, а взгляд был усталым, остановившимся, выпотрошенным. Таким, словно лед, под которым его нашли в декабре 2027-го, вмерзшим намертво, заваленным искореженным железом и человеческими останками.

Как там было в Аризоне? Дженсен неожиданно даже для самого себя ответил честно. То, что не сказал сегодня Деларе. То, что спрятал за спокойным, прозвучавшим как злая шутка: «Я агент, док. Это моя работа».

– Боль была чудовищная, когда они воткнули гребаный подавляющий чип. Остальное… – Адам сделал короткую затяжку и выдохнул дым сквозь стиснутые, оскаленные в рефлекторной ухмылке зубы. – С остальным можно справиться.

С бунтом, похожим на скотобойню. С песком, скрипящим на зубах, лежа мордой в землю. С непрекращающейся стрельбой автоматических турелей. С чужим именем и порядковым номером на красной, модной робе. С дулом пистолета Герреро, смотрящим в лицо – не отвернуться, не отвертеться.

«Что ты сделал, Адам?»

Перед тем, как выйти из кабинета, Адам задал Деларе вопрос:

– Если бы ты была в той же ситуации. Если бы подозревала, что стоящий перед тобой агент опасен, и знала, что можешь его пристрелить. Что бы ты сделала?
– Знаешь, Адам. Это все зависит от восприятия, – сказала доктор Озен, отложив в сторону остро наточенный карандаш, который все это время вертела в пальцах.

Француженка поднялась из удобного кресла и плавно обогнула стол.

– Если бы я была уверена, что этот человек уже не на моей стороне… Возможно, я бы его убила.
Подойдя к Дженсенсу так близко, что он почувствовал запах ее легких духов, Делара попыталась заглянуть ему в глаза.
– Хороший агент должен знать, когда спустить курок, – сказала она твердо. – Это, пожалуй, самое важное в вашей работе.

В этот момент доктор Озен была удивительно похожа на Чжао Юнь Чжу. Такая же вкрадчивая. Такая же жестокая. Дженсен понял, что снова сделал не то, что велела «хозяйская рука».

Что бы там потом ни числилось в документах, Адам, рискуя всем, вытащил Герреро сначала из карцера, а затем из «Пентхауса». Стоя под песчаным ветром на взлетной площадке, долго уговаривал человека, который почти стал Оскаром Мехия, опустить пистолет. Все трое, Герреро, Адам и Дилер должны были улететь из этой чертовой тюрьмы. Жертвовать людьми ради прикрытия чужих грязных дел Дженсен не мог.

И можно было бы отмахнуться, услышав то, что сказал Мак, но Адам, сделав глоток пива, тихо ответил:
– Рядом со мной Герреро был в безопасности. А вот потом… Кто знает, что было потом? – он снова посмотрел Маку в глаза. Помолчал немного, давая коллеге время сложить два и два. – Герреро знал, что никакой теракт не планируется. Делара пытается убедить меня, что я его убрал, а теперь не могу справиться с совестью. Поэтому увяз в ложных воспоминаниях. Классический вариант, – говоря о допросах, Дункан был прав. Дженсен действительно хорошо разбирался в этом.

Сигарета, спешно искуренная почти до фильтра, была погашена одним метким тычком. На столе, на небольшой деревянной доске, окруженный зеленью, с чашечкой брусничного соуса подле, стыл бургер. Адам вспомнил, что совсем недавно испытывал чувство голода. Все-таки нужно было поесть.

Распечатав одноразовую влажную салфетку, Дженсен тщательно вытер руки. Белое с черным смотрелось странно. Пауза затягивалась, но Адам не спешил отвечать. Примерялся к бургеру. Куда потом делся Диллер, Адам тоже не знал. Вортмюллер нуждался в госпитализации в психиатрическую клинику, потому что был явно не в себе. Наверное стоило его найти, навестить и расспросить подробнее о том, что именно помнит он.

Что ж, надо будет попросить помощи у Алекс...

– Герреро не просил прострелить ему голову, Мак, – сказал Дженсен наконец. Обычно о смерти никто не просит. Даже те, для кого так легко убивать и умирать. – Но если ты попросишь, я тебя пристрелю, – пообещал Адам в обычной своей манере, когда не совсем ясно, шутит или нет. – В этом точно можешь вручить мне свою задницу.

– Думаешь, стоит? – осклабился Адам. – Ты с надгробиями, я с обещанием тебя убить. Эдак нас быстро отправят в психушку. Меня – для аугов. Тебя – для «белых людей». Даже не прогуляться по аллейкам вместе. Кто тогда будет с террористами бороться и мирных граждан защищать?

Вопрос «Такие, как Джо?» – не был задан вслух, а так хотелось… Несмотря на плохо скрываемый сарказм, Дженсен почти не шутил, когда говорил это. Ударную группу объединяло одно – желание докопаться до сути. В какой-то мере Адам жалел, что приходилось многое скрывать от Дункана. Например то, кому на самом деле служит ОГ-29. Узнав, он наверняка покрутил бы пальцем у виска.

А ведь как хорошо все начиналось… Благородные цели. Громкие слова. Борьба с терроризмом. С аугментированным терроризмом. Вояки в строгих ошейниках и на коротком поводке.

– Нет, – прожевав свой бургер, Дженсен мотнул головой. – Приключений я не хотел.

Он не знал, как объяснить Маку, что выбрал будущую профессию самостоятельно, как принято говорить, согласно убеждениям, и поступил в университет без особых проблем. Слова о законе или справедливости прозвучали бы для Макриди слишком громко, да и показались бы наивными. Поэтому Адам просто сделал глоток пива, не став ничего пояснять.

– Смотря, когда нашел, – заметил Дженсен. – Их еще древние арабы изучали. Я пирамиды тоже не видел. Только на картинке в журнале «Explore».

Услышав про «надоел», Дженсен покачал головой. Сокрушенно вздохнул:
– Мак, ты разбиваешь мне сердце.

Потом как-то вновь резко посерьезнел, когда услышал о Деларе. Адам не знал, стоит ли продолжать разговор в этом направлении. Нужно было закинуть удочку. Намекнуть на безразличие к реальным проблемам, указать на частичную некомпетентность. Сделать это не прямо, но доходчиво.

– Наблюдение и контроль. Ясно как белый день. Только странно, что у нас случаются утечки. Кто стукнул, когда я вез Эмилию и ее мать? А когда добывал для Смайли результаты экспертизы с «Ружички»? А перед Лондоном, кто? Вот на что Джо надо бы обратить внимание, да и Деларе тоже.

Сделав глоток пива, Адам закурил следом за Макриди. Слова про «девицу» были проигнорированы, словно Дункан и не произносил их вовсе.

– Знаешь, что не дает мне покоя? В «Утулеке» и в «Гарме» Марченко меня ждал. Он знал, что ОГ-29 отправит аугментированного агента и говорил со мной, словно мой старый друг. Виктор всегда оказывался на шаг впереди, включая Лондон, понимаешь? И всем на это плевать.

Про «всех» Дженсен сознательно утрировал. Миллер, после того, как чуть не отправился на тот свет, теперь более внимательно относился к его словам. Замечания про бездоказательные теории как-то быстро иссякли. Сейчас Адам вполне мог сойти как за параноика, так и за радеющего об общем деле. Это было ему на руку. Не то, чтобы он собирался поднимать бунт на корабле, но в удовольствии вставить палки в колеса «Джо» и тем, кто отдавал ему приказы, не мог себе отказать.

Макриди заглотнул наживку, что и требовалось доказать. Выложил как на духу. Разумеется, то, что счел нужным, безопасным. Но и этого было достаточно, чтобы в глубине души быть признательным ему за искренность. Иной раз отчаянность Мака граничила с дуростью, но трусом или жополизом он не был. Притворщиком тоже был хреновым. И Дженсену это нравилось.

Пока Дункан с жаром толкал свою речь, Адам докурил и не без видимого удовольствия доел бургер. Хорошее кафе, хорошая кухня. Жаль только, в следующий раз Дженсен сюда не придет.

– Дерьмо. Я сейчас распла̀чусь, – сказал он наконец, вытирая салфеткой руки. – Ты обо мне беспокоишься? Не переживай. Кому-то придется очень постараться, чтобы кол воткнуть. Не только в меня.

Адам прекрасно помнил, как Дункан втирал ему про Сингха, мол, если тот погибнет, Дженсен сам будет объясняться с его женой. Но Сингх был жив и Миллер был жив. Натаниэль Браун был жив и члены делегации от ООН тоже были живы. И еще около ста тысяч лондонцев. Пока пражская ячейка ОГ-29 вела счет, но никто не знал, сколько это будет продолжаться.

– Моя виза заканчивается в марте, – сказал Дженсен как бы невпопад. – Было бы жаль уезжать, так и не узнав это место. И спасибо, что принял в команду Арию.