Ленка чихнула и проснулась. Если не считать легкого головокружения и тупой боли в висках, к которой она успела привыкнуть, голова была ясная, не двоилось в глазах, да и изображение воспринималось целиком, а не дробилось на разрозненные фрагменты. 
Вот светильник над головой, вот две оконные ниши, на полу в простенке печальная юкка, все это было знакомо. Даже чудной вентилятор с огромными лопастями на потолке и кирпичные стены она видела много раз. Отсутствовала только какая-то важная деталь. И тут Ленка поняла, не хватает лица Дженсена. 
Ну, конечно, это его квартира! Теперь она вспомнила.
Это он нашел ее, спас, отвез в клинику, а потом оттуда, поддавшись ее мольбам, забрал.
Едва придя в себя в больничной палате, Ленка стала требовать, чтобы позвали Адама. Ни уговоры, ни предупреждения, ни призывы к здравому рассудку не принесли результата. Она ничего не желала слышать. Как заведенная твердила одно и то же: позовите Дженсена!
В конце концов, ее, наверное, посчитали сумасшедшей или попросту решили сбыть с рук хлопотную пациентку, но Дженсен приехал.
Оплетенная трубками, замотанная в кокон из бинтов, как египетская мумия, с лихорадочно блестящими глазами, Ленка вцепилась в него намертво. Она умоляла, плакала, уверяла, что Букач ее найдет и убьет, что сейчас она слабее мыши, а значит легкая для него добыча. Последним воспоминанием того дня была его ладонь в ее судорожно сжатых пальцах.
Все, что было после, напоминало пазл, собранный наспех, кое-как, в перепутанной последовательности. Боль, кошмары, провалы в черноту, похожую на смерть, редкие моменты пробуждения. Но всякий раз, открывая глаза, рядом оказывалось лицо Дженсена. Его руки, протягивающие стакан воды, пальцы, подносящие к губам лекарство, тихий успокаивающий голос.  Как давно она здесь?
Ленка осторожно приподнялась на локтях. Прислушалась. В квартире стояла тишина. Меж планок опущенных жалюзи в комнату лился мутный свет. Было ли за окном утро или день близился к вечеру, определить было сложно.
Голова снова закружилась и если бы не зов природы, который, несмотря на нехватку сил, настойчиво тянул ее из постели, Ленка упала бы обратно на подушки. 
Первое, что она увидела, откинув одеяло, были ее ноги. Словно на палитре безумного художника смешался черный и фиолетовый, бордовый и сизый. Кое-где синяки уже подживали, в этих местах красовались зеленые пятна в грязно-желтой окантовке.  С руками было то же самое. Ленка подозревала, что если снять великоватую по размеру футболку, то грудь и живот обрадуют ее не больше.
Рядом с кроватью стояли домашние туфли. В одну поместились бы, даже с запасом, сразу обе ее ступни, поэтому, еще не твердо стоящая на ногах Ленка, решила их не надевать.     
Когда поднялась, комната завертелась. Пришлось переждать приступ дурноты и только потом медленно, шаг за шагом, отправиться в свое первое за время болезни самостоятельное путешествие.
Под босыми ступнями холодок гладких досок старинного паркета. Запах табака смешивался с ароматом свежесваренного кофе и чего-то еще, неуловимо знакомого, почти родного.
В коридоре она остановилась, соображая в какую сторону двигаться дальше. Кажется, нужная дверь находилась справа, ее Ленка и толкнула.
*Обнаженный по пояс Дженсен стоял возле окна.
Широкие плечи, гладкая кожа, обтянувшая мускулистую спину, узкие бедра. По-мужски красивое тело. Им можно было бы залюбоваться, если бы не протезы. Черные лепестки, похожие на щупальца какого-то жуткого чудовища, будто вгрызались в плоть. В сочетании с живыми тканями имплантанты смотрелись неуместно, фальшиво, неправильно. Ей вдруг вспомнилось горечь, при виде своих, покрытых синяками, ног. Только у нее, со временем, все пройдет, а Дженсену новых рук никто не вернет. Представить какой мрак и отчаяние он носит в душе было невозможно. 
- Привет. Извини, пожалуйста, мне бы...сюда.
Голос звучал еще неверно, с хрипотцой, как при простуженном горле, но скрыть свое потрясение от увиденного, ей, вроде бы, удалось. Даже в кое-какой улыбке растянулись губы.   

* Ситуация и внешний вид персонажа согласованы с Адамом Дженсеном

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-15 23:58:53)

В дверном проеме они на секунду оказались вплотную друг к другу. Облако мятной свежести окутало Ленку, невесомая и призрачная лента аромата вздыбила волоски на ее руках.
Может быть это была всего лишь игра света и тени, но его худощавое лицо с острыми скулами показалось ей усталым и осунувшимся. Ленка подняла глаза, чтобы на миг, короткий, как один удар сердца, встретить его взгляд, а потом он вышел.
До нее доносились звуки того, как Дженсен бродит по квартире, возможно одевается или курит, может быть убирает постель, проветривает комнату, варит кофе или готовит завтрак. Эти обыденные и понятные шумы постепенно успокоили Ленку, дали возможность почувствовать себя защищенной. Пока он здесь, рядом, бояться ей было нечего и некого.
Мечты о пенной ванне или, по крайней мере, горячем душе, пришлось отбросить. Тугая повязка на груди позволила лишь кое-как помыть голову над раковиной. В отличии от Ленкиного собрания средств для мытья, выбор шампуней Дженсена был невелик, зато известных марок и хорошего качества.
Намотав полотенце на мокрые волосы, Ленка соорудила из него нечто вроде тюрбана и вышла из ванной.
А гостиная с того дня, в конце июня, почти не изменилась, даже на столике перед диваном тот же кавардак из пепельницы, пакетов с хлопьями, большой кружки. Появился только ряд пустых бутылок, которого она в прошлый раз не заметила.
На огромной, едва ли не во всю стену телевизионной панели сменялись кадры утреннего выпуска новостей, диктор бодрым голосом рассказывал об очередных дебатах в парламенте Чехии.
- Можно мне кофе? - попросила она, забираясь на диван, по привычке поджав одну ногу. - Или просто стакан воды. В горле почему-то все время пересыхает. Думаю, от лекарств.
Ощущение сухости в гортани, действительно, доставляло Ленке ужасные неудобства: из-за постоянного першения, перехватывало дыхание, голос срывался, фразы выходили короткими. А еще сохли губы. Ленке приходилось то и дело проводить по ним языком.

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-16 19:43:55)

Как он здесь помещался, подумала Ленка, если сидя рядом, они заняли почти весь диван.
От омлета она было отказалась, но когда еду поставили ей под нос, вдруг поняла, что голодна, как волк. Запеченная яичная болтушка показалась вкуснейшим блюдом на свете, тарелка опустела быстро, а чувство голода требовало добавки. Можно было бы попросить Дженсена повторить кулинарный шедевр, но искоса бросив  взгляд на его хмурое лицо, Ленка промолчала. И без того ему пришлось за ней ходить, как родной матери. Явно, устал, наверняка, не высыпался, к тому же работа.
Мысли о работе напомнили Ленке, что со всей этой свистопляской, ее собственные дела заброшены. Чужие проблемы клиентов не волнуют, адвокат, который взялся за дело, обязан довести его до конца, иначе останется с разбитым корытом. Или с разбитым лицом.
- Не забуду. - Пообещать-то пообещала, но учитывая ее прожорливость, вряд ли бульон и салаты доживут до обеда. - Адам, ты не мог бы раздобыть смартфон или планшет? У меня после...ну, после всего этого, ничего не осталось, а моя работа связана с массой звонков. Я без связи, как без рук. Тебя же целый день не будет, с тоски умереть можно.
Ссылаясь на работу, Ленка говорила не всю правду. Конечно, к делам, хочешь - не хочешь, нужно было возвращаться, но ей хотелось иметь возможность в любой момент набрать номер и услышать его голос. Пусть даже без всякого повода, просто так.
Она была обязана ему своим спасением, но, если не кривить душой, что-то связало их судьбы гораздо раньше и теперь Ленка хотела понять для чего жизнь свела их вместе.
- Это твоя собака? - Она взяла со столика фоторамку со снимком черно-белого пушистого пса. - Бордер-колли, правильно? Всегда мечтала о собаке, если бы не загруженность, обязательно взяла бы щенка.

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-17 11:17:19)

Ленка была рада любому устройству, пусть даже с неисправным аккумулятором и как только планшет оказался у нее в руках, в ней тут же проснулось желание немедленно погрузиться в работу. События последних дней отодвинулись на второй план. Десятки уже начатых дел, не завершенные, но запланированные мероприятия, материалы намеченные для разработки и требующие проверок, а так же большой список звонков, которые требовалось сделать как можно быстрее, все это захватило ее мысли.
В первую очередь нужно было написать сообщение своей секретарше. Отстучав пару строк, до слуха Ленки донесся голос Дженсена. Стоя спиной, он мыл посуду в зоне кухни, одновременно что-то рассказывая, но из-за шума льющейся воды она не могла понять ни одного слова.
- Говори громче! - попросила она, но кажется, теперь ее не слышал он.
Пришлось отложить планшет и подойти поближе. Губка в руке Дженсена скользила по уже чистой тарелке, однако он продолжал ополаскивать ее под струей воды, не замечая, что необходимости в этом давно нет.
И тут Ленка расслышала последние слова.
- Погоди. Брось ты эту посуду!
Она опустила лапку крана, прервав бесполезную трату воды.
- Ты сказал, что был в коме. Значит, пережил почти смерть или даже... умер. Поэтому стал аугментированным, да?
А почему она решила, что он захочет ей открыться? С какой радости открывать душу человеку, которого видишь четвертый раз в жизни? Нет, не с того она начала.
- Знаешь, Адам, нам лучше поговорить. Я знаю, что у тебя не было намерения впускать меня в свою жизнь. Честно говоря, желания становиться для тебя кем-то большим, чем просто знакомая, не приходило в голову и мне. Но обстоятельства сложились вот так, как сложились. Ты спас мне жизнь, поселил в своей квартире, заботился пока я валялась, как овощ  и продолжаешь заботится. Я же вижу и очень это ценю. Но дело не в этом.
Ленка приблизилась. Взять Дженсена за руку побоялась, вдруг ему не понравиться излишняя навязчивость гостьи, причем, не совсем желанной. Он и из клиники согласился ее забрать только после долгих уговоров, больше похожих на шантаж, а теперь может расценить ее жест, как... словом, не совсем правильно.
С трудом поборола желание прикоснуться, прислонилась спиной к обеденной стойке.
- Наверное, я сейчас скажу то, о чем ты еще не задумывался, а может быть, не хотел думать. Адам, мы с тобой больше не чужие. Помнишь лифт в здании верховного суда? Там ты был в моих глазах лишь одним из. Но после случая с Франтишкой, я перестала видеть в тебе ауга. А теперь, не могу относиться к тебе, как к чужому. Не могу, не хочу и не буду. 
Ленка остановилась, взглянула в строгое, неулыбчивое лицо.
- Если ты еще не готов доверять мне, я пойму и не обижусь. Но каковым бы не было твое решение, мое отношение к тебе не изменится. Никогда.
Она ничего не знала ни о его прошлом, ни тем, чем он занимается сейчас, но даже если он признается ей в самых страшных грехах, Ленка примет его правду, как свою собственную.

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-20 20:40:18)

Увидев его усмешку, Ленка тоже усмехнулась и поспешила его успокоить:
- Только не думай, что теперь я буду бегать за тобой и требовать какого-то повышенного внимания. То, что я сказала, тебя ни к чему не обязывает, просто хотела, чтобы ты это знал.
Она не жалела о своем поступке, хотя в какой-то момент показалось, что он не очень рад ее признанию. Или не поверил, иначе не задал бы вопросы, ответы на которые, по мнению Ленки, были очевидны.
- Да я же только что объяснила. Ты спас мне жизнь, Адам, и будь ты не аугом, а вампиром, сосущим по ночам кровь, это ничего бы не изменило.
Боль в висках, с которой она проснулась, начала усиливаться. Разрастаясь, перекинулась на затылок, сдавила лоб, в глазах замельтешили черные мушки.
Наверное, она слишком рано посчитала себя выздровевшей и организму, в отличии от сознания, еще требовалось время, чтобы восстановиться полностью. Даже кожа покрылась мурашками, хотя Ленке казалось, что внутри все пылает, как при высокой температуре.
- Да, спасибо, что-нибудь потеплей, чем это, - она подергала ворот футболки, - было бы кстати. Я сегодня позвоню Иржи и постараюсь решить вопрос с одеждой. Только вряд ли он решится прогуляться по Прекажке. Может быть, вы где-нибудь встретитесь, он передаст тебе сумку с вещами, а ты принесешь ее сюда?
Приступ тошноты так внезапно подкатил к горлу, что Ленка едва успела добежать до раковины. Потом она долго стояла, опираясь дрожащими руками о холодную поверхность металлической столешницы, глядя на то, как вода смывает остатки завтрака вместе с желчью. Наконец, почувствовав себя более-менее в порядке, слабая и разбитая, Ленка кое-как вымыла, покрытое испариной лицо и повернулась к Дженсену.
- Извини. Не самое приятное зрелище, да?

О том, что подразумевал Дженсен под словами "бывало и хуже", Ленка предпочла не задумываться, а вот вопрос о доверии ненадолго поставил ее в тупик.
Иржи работал на нее около трех лет, помощница в офисе почти полтора и за это время у Ленки не было с ними хлопот. Но если на них выйдет Букач или кто-нибудь из подручных Фишера-старшего, проблемы могут возникнуть.
У Иржи жена и маленький ребенок, у девушки - секретаря, кажется, не совсем здорова сестра. Будет нечестно ставить под удар непричастных к ее делам хороших людей.
- Я как-то об этом не подумала, - призналась она, кутаясь в принесенную толстовку. - Ты прав, не нужно  Иржи знать слишком много. Надо найти другой способ разжиться одеждой.
Можно было бы попросить Адама заехать к ней домой, но представив как он копается в ее белье и выбирает трусики под цвет брюк и платьев, Ленка улыбнулась и отбросила эту мысль.
- Проводи меня до дивана. В постели я, наверняка, просплю до вечера, а дела сами себя не сделают. Обещаю работать медленно, плохо и делать частые перерывы на перекур. - Пошутила Ленка, делая осторожный шаг от раковины. После приступа, вроде, наступило небольшое улучшение. Во всяком случае, перед глазами не летали мушки и головокружение отхлынуло, оставив только изнуряющую слабость.

Все-таки, наверное, она поторопилась нарушить постельный режим. Голова разболелась уже не на шутку и, останься Адам дома, Ленка, несмотря на свои заверения, что все с ней хорошо, скорей всего, прилегла бы. Но она видела, что ему пора уходить. Глядя на то, как он торопливо собирается, ей захотелось задержать его, остановить, пожаловаться на внезапно появившийся страх остаться без его защиты. Однако, переборов панику, вернулась к деловому тону, он помог скрыть неуверенность. 
- Сначала нужно решить вопрос с восстановлением кредитной карты. Прежняя сгорела синим пламенем вместе с тем домом, куда я...где меня... В общем, этим я и займусь.
Невинное предложение купить для нее что-нибудь в кондитерской вызвало у Ленки неожиданную реакцию. На глаза почему-то навернулись слезы и чтобы Адам их не заметил, она опустила лицо, делая вид, что укрывает толстовкой голые ноги.
Конечно, Ленка не жила, как монахиня, были у нее и романы и поклонники, которые делали ей подарки, в том числе и сладости. Но все это было частью игры с четко установленными правилами, ты - мне, я -тебе. Адам стал первым, кто предложил купить что-нибудь вкусненькое, просто для того, чтобы ее порадовать, без задней мысли и ничего не ожидая взамен.
- Не нужно, - тихо, почти шепотом, отозвалась Ленка, теребя манжету на рукаве свитшота. - Лучше возвращайся поскорей.
Просьба вырвалось неожиданно и почти выдала Ленку.

Несколько часов после ухода Дженсена Ленка работала, как проклятая. Несмотря на головную боль, не обращая внимания на слабость, сглатывая подступающую временами тошноту. Лишь бы не думать о том, что сейчас она одна в пустой квартире, в незнакомом районе, в самой гуще его обитателей, среди которых рыскает в ее поисках ауг, похожий на Гуинплена.
Без Адама квартира превратилась в чужой дом, стены, будто сдвинулись, а тишина в комнатах казалась зловещей. Не помогал даже звук телевизора, включенный на полную мощность. Только работа немного отвлекала.
Ленка связалась с банком по поводу восстановления кредитной карты. Пообщалась с Иржи. Позвонила своей помощнице по хозяйству. Известие о том, что она жива и здорова всех обрадовало. В голосе каждого слышалась неподдельная радость и еще больше Ленку согрела их готовность ей помочь. Но, заранее придумав легенду, она теперь соврала, что вынуждена была срочно уехать, никого не предупредив, а вся шумиха в прессе произошла по недоразумению. Словом, кое-как разрулила ситуацию.
Домработницу она попросила собрать кое-что из одежды, а чтобы у той не возникло сомнений, велела уложить в дорожный чемодан не только домашние костюмы, но и парочку выходных платьев, туфли, косметику и еще гору вещей, якобы нужных ей для выхода в свет.
Теперь встал вопрос, как все это получить, не раскрывая своего местонахождения. И Ленку осенило: да ведь у нее буквально под боком есть помощница.
Позвонив своей секретарше, попросила поднять дело Фишера. Несколько отвлекающих вопросов и вот в ее руках домашний телефон Франтишки Благовой.
Надо сказать, девчонка, услышав голос и имя адвокатши, сначала растерялась, но в конце концов, согласилась оказать небольшую услугу. Через три часа такси доставило по адресу Zelen, дом 36 два чемодана, набитых шмотками.
Обрадованная привычным вещам, Ленка быстренько переоделась в домашний костюм из бело-синего шелка, обулась в свои, а не на пять размеров больше, кокетливые тапочки и даже хотела слегка подкраситься. Но увидев в зеркале свое лицо, едва не упала в обморок. Она пережила избиения, справилась с болью, мало-помалу приходила в себя от пережитого, а эта опухшая, разукрашенная синяками немыслимых цветов рожа, с болячками на губах, с красными, как у кролика глазами от лопнувших сосудов, оказалась тяжелым ударом для ее эмоционального состояния.
Она выла, колотила ладонями о стены, топтала и пинала по полу одежду, пока не превратила гостиную в место, по которому пронесся ураган сокрушительной силы. И лишь найденный возле дивана виски, удержал ее от совершения чего-то более серьезного.

Ко времени возвращения Адама, Ленка, пьяная в дым, сидела на ступеньках между гостиной и прихожей, среди вороха разбросанной одежды и, глядя на экран телевизионной панели,  рассказывала Элизе Кассан, что однажды тоже красилась в брюнетку. Но ей не понравилось, потому что к голубым глазам больше подходят светлые волосы.
В руке она держала почти опустошенную бутылку "Танго Фокстрот".

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-22 22:54:14)

Почувствовав прикосновение чужих рук, Ленка недоуменно нахмурилась и перевела мутный взгляд на сидящего рядом Адама. Несколько секунд ей потребовалось на то, чтобы сообразить как он оказался у нее в квартире.
- Нужно было еще захватить шапочку для душа. Она в ванной висела, желтенькая.
Ленка никак не могла понять почему Адам сейчас у нее дома, она - у него, а сидят они вместе. В тяжелой голове мысли плавали, как в тухлой воде дохлые рыбки.
Тепло его ладони было таким успокаивающим, таким родным и ласковым, что она не удержавшись, уткнулась лицом ему в шею и зарыдала.
- Я уродина! Что они со мной сделали? За что? Посмотри, на кого я похожа! Нет, не смотри! Отвернись! Видишь, какие у меня глаза? Все в крови. Он бил меня по лицу резиновым шлангом! А я даже никогда в жизни его не видела! Этот Гуинплен, что я ему сделала? Просто отдал тому, а тот меня бил!
Слезы лились у нее ручьем. Она захлебывалась ими, размазывала по лицу, слизывала с губ. Речь сбивалась, беспорядочным набором фраз Ленка пыталась передать обнимавшему ее мужчине ужас, на который ее обрекла чужая злая воля. Сейчас она опять была там, в тесной подсобке и рядом сидел не Адам, а стоял тот, с обрубком черной пластиковой трубы, в сапогах, подбитых металлическими скобами.
Свобода рук позволила Ленке наброситься на своего палача, выплескивая накопившуюся ненависть, боль и отчаяние.
Слова, которыми она награждала Адама, принимая его за Букача или за того белобрысого ауга, были не слишком разборчивы, зато смысл угадывался вполне определенно.

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-23 19:56:30)

До Ленки не сразу дошло, что ее действия бессмысленны. Сколько она не дергалась, а ударов не получалось и лишь спустя какое-то время, хмельной туман стал понемногу рассеиваться. Она увидела перед собой губы Адама, при этом выражение его лица было пугающим. Сопротивление прекратилось, тем более, что ее запястья оказались намертво стиснуты его пальцами.
- Мартинес? Тот, что пропал с партией системы лазерного наведения? А почему он бил малышей в ванной? Меня тоже пинали ногами, ты знаешь? Букач сломал мне ребро. У него были сапоги, подбитые... Да, скорая бы меня не спасла. А ты спас. Адам, спасибо тебе... - Ленкины губы вытянулись, намереваясь поцеловать мужчину.
Понемногу до нее стал доходить не столько смысл слов Дженсена, сколько его желание ее успокоить. Голова Ленки упала на грудь, а потом медленно поднялась и, видимо, это означало кивок.
Она глупо захихикала.
- Ты так смешно говоришь. "Если приедет", а у тебя получается "прибывать". И Ленка тоже забавно произносишь. Надо говорить не "Лэнча", а "Лэнчя". Ч в середине мягкая. Мягонькая, как...как твои губы... Ааадаам, ты такой хороооший... - Протяжно заблеяла она и потянулась было кончиками пальцев к лицу Дженсена. Но поняла, что руки не слушаются, они по-прежнему крепко удерживались его хваткой.

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-23 13:00:39)

Опустошенная в прямом и в переносном смысле, Ленка лежала на кровати в той же самой позе, как улеглась с помощью Адама и теперь осоловело таращилась в светильник на потолке.
До того, как Адам, едва ли не на руках, выволок ее из ванной и не уложил в постель, она запомнила ничтожно мало, да и эти воспоминания, накладываясь друг на друга, путались, как нити в разорванном узоре: Франтишка, помогающая внести чемоданы в дом Дженсена, свое отражение в зеркале, виски, глоток за глотком, стекающий в глотку, Элиза Кассан, Адам, Букач, снова Адам, поцелуй, ее руки вокруг его шеи, холодная вода на лице... Единственное, что она сейчас ощущала отчетливо - это адскую головную боль. Виски стянуло так, что если б ее недавно не вывернуло наизнанку, из нее хлестало бы, как из пожарного брандспойта. Больно было даже моргать, поэтому Ленка пялилась в потолок, стараясь не делать резких движений и через раз дышать.
Ослепительный сноп света, предшествующий появлению Адама, ударил в глаза из приоткрытой двери. Ленка вскинула руку, прикрывая лицо, и закапризничала:
- Ради бога, Адам, что ты делаешь? Погаси свет!
Звякнула какая-то посуда, поставленная им на прикроватную тумбочку, а потом - легкое, как крыло мотылька, прикосновение к ее лицу.
Он ее утешал, говорил правильные слова, старался убедить в том, что ничего страшного не произошло, все наладится и она опять будет здорова, а Ленке просто хотелось избавиться от невыносимой боли. Сейчас, немедленно, навсегда.
- Ты со мной, как с маленькой, - Ленка не удержалась от укоризны в голосе. Но протянутую ладонь все-таки слабо пожала. - Конечно, договорились. Можно подумать, у меня есть выбор.
Превозмогая стук в висках, она скосила глаза на поднос, поморщилась при виде чашек.
- Опять соленая вода? А таблетки от головной боли нет?

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-23 23:03:25)

На пустой желудок таблетка подействовала быстро. Так быстро, что через несколько минут Ленка уснула, как провалилась, однако сон продолжался недолго.
Ей снилось, будто она снова в заброшенном доме, куда ее заманил Букач. Все вокруг полыхает, абсолютно голая, она с ног до головы залита кровью. От нестерпимого жара лопается кожа, горят ноги, волосы объяты пламенем и она рвется прочь из этого огненного ада, но кто-то, кого она не видит, крепко держит сзади ее руки и шепчет на ухо: "Куда собралась, радость моя? Я тебе понравлюсь, когда Юрек выключит фонарь. А теперь подыши воздухом!". Ленка открывает рот, чтобы сделать вдох и тогда вместо глотка воздуха ей наполняют рот пригоршней раскаленных углей.
Ленка проснулась.
В спальне над столиком где Адам чинил неисправный компьютер горела лампа, а чтобы свет не бил в глаза, плафон был предусмотрительно опущен книзу. В квартире было тихо.
Закрыть глаза, значило опять увидеть кошмар, тем более, что во рту пересохло, словно ее, действительно, накормили углями. Пижамная куртка промокла от пота и, обернувшись вокруг тела, спеленала Ленку, как веревками. Вот отчего ей снилось, будто кто-то держит ее руки, а еще она вспомнила кому во сне принадлежала ладонь полная горящего праха.
Как была, босиком Ленка выскочила из комнаты. Оставаться один-на-один с нахлынувшими воспоминаниями было невыносимо.
На диване в неловкой позе спал Адам.
Совершенно не думая о том, что реакция внезапно разбуженного человека может быть не совсем нормальной, Ленка присела рядом и затормошила его за плечо.

Отредактировано Lenča Brabec (2017-03-27 21:30:28)

Странно блестели его глаза в темноте и сливочно-белым отливалась кожа, но из-за того, что черный материал ручных протезов был совершенно незаметен, казалось, что у Дженсена есть только торс и голова, а руки отсутствуют. Но они были, стоило только Ленке протянуть ладонь, как их пальцы встретились, будто только этого и ждали.
- Я убила человека.
Вцепившись в его руку, как утопающий за соломинку, она без вступления, без утайки, тараторя без остановки, иной раз проглатывая от волнения окончания фраз и почему-то на английском, начала рассказывать Адаму все с самого начала.
Как позвонил Букач, как она приехала по незнакомому адресу и зачем-то вошла в дом, показавшийся ей подозрительным, как вместо разговора с потенциальным клиентом ее встретили двое мужчин, один из которых оказался аугом... Рассказала обо всем, что знала и помнила.
Постепенно поток слов иссяк. Взгляд Ленки обшаривал темноту, выхватывая видимые части обстановки комнаты, но не увязывал их с реальностью. Перед мысленным взором намертво запечатленной стояла картинка лежащего на полу седовласого мужчины, захлебывающегося собственной кровью. 
- Я столько лет работала адвокатом и попалась, как последняя дура. Теперь меня за убийство посадят в тюрьму. 
Она умолкла, не замечая, что перебирает пальцы искусственной ладони Адама, словно, они могли ей чем-то помочь.

В присутствии Адама ночной кошмар рассеялся, оставив только тягостный осадок и Ленка могла обдумать свое положение вполне здраво. Насчет презумпции невиновности он был прав, но сделать это будет совсем не просто. Рассуждая, как юрист, она понимала, что для начала следует выставить себя в качестве потерпевшей, а учитывая некоторые обстоятельства, тут потребуется изрядная изворотливость, если не сказать, обман.
- В трупе две пули, выпущенные из принадлежащего мне пистолета, да еще мой автомобиль рядом со сгоревшим домом. Как ты думаешь, полиция поверит если я скажу, что просто мимо проезжала?
Ленка обращалась к Адаму, следуя взглядом за его перемещениями по комнате. Короткие шорты скрывали большую часть его ног, вернее, того, что заменяло Адаму ноги, но и этого было достаточно, чтобы поспешно отвернуться: отвратительным зрелище не было и все-таки оно лишний раз напомнило ей о том, насколько сильно он аугментирован.
Поставив локти на колени, Ленка обхватила пальцами лоб, словно не давая разбегаться мыслям. Сейчас она пыталась думать, как адвокат, столкнувшийся с очередным запутанным делом и чем сложнее было найти лазейку, тем упорнее она ее искала. Постепенно картина начала приобретать хоть и путанный, но более-менее логически выстроенный план. Как ни странно, для его осуществления требовалась помощь ауга, похожего на Гуинплена.
- Нужно найти того белобрысого черта, который вез меня к Букачу. - Заявила Ленка, поднимая лицо к сидящему рядом Адаму. - Причем, сделать это необходимо прежде, чем он попадет в руки полиции. Иначе, мне не выпутаться.
В идеале, лучше было бы обойтись вообще без полиции, но когда под руинами пожарища найдут труп застреленного из ее оружия человека, следствие начнется автоматически. Значит, времени у нее немного и его придется употребить с пользой для себя.