Покрытый белым пеплом пустырь простилался мягким покровом за горизонт, сероватый ковёр густой, вязкой кашей покрывал землю, не позволял разглядеть увесистые корни деревьев под ним. Девушка то и дело спотыкалась, грозилась повалиться на эти теплые сугробы, но уверенно шла куда-то вперед, зябко запахивала ворот куртки – Ирена видела себя со стороны: потрёпанную, ещё покачивающуюся на ногах от последствий лёгкого сотрясения мозга, с покрытыми грязью рыжими локонами. Силуэт шёл напролом сквозь бесконечную пустыню, явно торопился. Комья пепла мягко стекали по замершему воздуху вниз, оседали на волосы, от единого соприкосновения с ними прекращаясь в пыль. Наблюдать за собой было в диковинку, но от того и казалось чем-то по-своему удивительным, и Рен старательно разглядывала детали причудливого сна. Путница, всё же, в какой-то момент теряет равновесие, неуклюже падая на иллюзорно-мягкое серое покрывало, тот час же начавшее осыпаться пересушенным крошевом. Девушка растерянно растянулась среди жёстких, как она думала, древесных корней, оказавшихся не совсем корнями. Тугие, бесконечные переплетения толстых кабелей в чёрной, мерцающей оболочке, они тянулись из ниоткуда и уползали в никуда. Чувство опасности натекло резкой волной – как всегда бывает в дурацких кошмарах, содержание которых с трудом запоминаешь поутру. Тревога билась в висках жгучим импульсом, побуждая подорваться с переплетённого проводами пола, вот только куда бежать, где прятаться, куда ни глянь – везде безжизненный пустырь. Тихий шёпот из ниоткуда заставил оцепенеть на пару мгновений.
«Помоги». Болотного оттенка глаза лихорадочно заметались, пытаясь найти источник звука. Помоги – настойчиво шептал неизвестный самыми разнообразными интонациями, таял вместе с хрупкими комками пепла.
- Где..? – с губ сорвался шёпотом вопрос, адресованный в пустоту.
  Тишина была ей ответом, и силуэт двинулся дальше, вперед, постепенно ускоряя шаг. Они обе боялись, и это была вполне нормальная реакция на происходящий вокруг сюрреалистичный сюжет картины неизвестного художника. Помоги. Шёпот усилился, стал настойчивее, громче, заглушал собственные шаги, заполнял голову назойливым шумом помех. От потрескивающих щелчков хотелось инстинктивно жмуриться - столь чёткими и резкими они были, девушка уже практически бежала вперёд, дыша глубоко и ровно. Там, впереди, вдруг замаячил иной, незнакомый человекоподобный образ, то и дело растворяющийся в воздухе, будто неизвестный тоже куда-то спешил.
- Стой! – с силой рявкнула рыжая, пытаясь догнать призрака. По телу прошла волна дрожи. Помоги, помоги, п-п…
- Помоги, - тяжелым вздохом пробормотала Ирена, резко пробуждаясь ото сна. После серого покрывала пепла окружающая тьма была почти что осязаемой, как густая смола, и сонная зеленоглазая девушка заёрзала в постели, не сразу уловив на себе напряжённый взгляд ауга.
- Просто кошмар, - слабо отмахнулась она, устраиваясь на широком плече поудобнее, обхватила мужчину за торс, прижимаясь к чужому теплу. Как и ожидалось, подробности кошмара начали стремительно таять в памяти, чего нельзя было сказать о неприятном послевкусии. Будто почувствовав тревогу притихшей рыжей, ладонь протеза привычным холодом легла на плечо. Всё хорошо – безмолвно отозвались механизмы возле уха, убаюкивая бесхитростным шелестом.

  Погода с утра порадовала отсутствием ветра, хотя едва заметные снежинки, парящие в воздухе, явно намекали на возможный снегопад. Болтая ногами в воздухе, рыжая, сидя на краешке дивана, медленно попивала горячий чай, то и дело бросая задумчивые взгляды в окно. Выходить не хотелось, и тем не менее она была преисполнена решимости. Хватит, милая, прятаться. Джеймса явно не порадовало заявление его спутницы о том, что ей надо наведаться на кладбище – путь был неблизкий, а Рен ещё не оправилась после травмы, за окном шастает неизвестный аугментированный мститель, и вообще, только постельный режим и всё такое.
- Я два дня лежу не вставая, у меня голова кружится от созерцания потолка. Мне нужно подышать воздухом, - попыталась парировать вполне логичные замечания ауга.
  Кажется, он всё же сдался, но оставлять её одну не хотел категорически. Вот только Рен не была согласна с таким чрезмерным опекунством: в конце-концов, она была не маленьким ребёнком, и даже могла, в случае чего, постоять за себя, а уж днём, в относительно общественном месте на неё навряд ли нападёт даже такой отчаянный неизвестный ниндзя-невидимка. В рюкзак опустился небольшой термос с чаем, зашуршала пачка печенья, Ирена потянулась, умостив рюкзак у входа, после чего принялась неспешно одеваться. Проводив взглядом удалившегося в ванную, проснувшегося пару минут назад мужчину, рыжая в два шага оказалась у двери и, накинув куртку, шапку и шарф, как можно тише выскользнула из квартиры.
  Нет, она не была ярой нарушительницей приказов Джеймса, не думала подставлять опасности ни себя, ни его; шла в сторону метро, на ходу застегиваясь и надевая перчатки.
- Встретимся на кладбище, - виноватым тоном произнесла Рен в ответ на очередные грозные команды ауга на том конце динамика.
  Иногда всем необходим момент, когда ты остаёшься наедине со своими мыслями. Никто не утешит, не поможет, не успокоит, но и не помешает – по телу пробежался луч сканера, полицейский внимательно изучал документы, после чего всё же пропустил девчушку дальше в метро. Вагон для «чистых» был плотно забит, в отличии от вагонов для «апнутых», и в голову невольно закралась мысль: а может, лучше туда пройти? Хотя, проблем с полицией сейчас меньше всего хочется – рыжая юркнула внутрь, продираясь к противоположной стене вагона метро. К счастью, ехать не так уж и далеко.
- Прос-стите, - ставшим вдруг сиплым голосом отвлекла патрулирующего улицу стража порядка. – Вы не подскажете, где здесь кладбище, ну…
- Через три квартала налево, мимо парка, - сухо на автомате бросил высокий мужчина, облачённый в диковинную «броню», продолжив идти куда-то вперёд. Брошенная в спину благодарность осталась, наверное, неуслышанной.
  Ну и ладно – Ирена шустро двинулась по подсказкам полицейского, вдоль по улице, повинуясь чужим подсказкам. Прошло немного времени, прежде чем запыхавшаяся девушка оказалась перед входом в святилище всех усопших. «Вышегородское кладбище» - гласила изящная табличка у ворот. Глубокий, тяжелый вздох – и Рен шагнула вперёд. Найти нужные надгробия было сложнее, чем предполагала рыжая, к счастью, местный смотритель помог найти нужный завиток в переплетении тропинок. Усевшись на скромную скамью, помутневший взгляд болезненно проскользнул по ледяным надгробиям.
- П-привет, мам, пап. Мне столько всего нужно вам рассказать.

Девичий силуэт сидел недвижимым големом, неотрывно глядя в переливающийся мрамор могильных плит. В болотно-зеленых глазах чернели их зеркальные отражения, делая взгляд таким же чёрным и холодным. Улыбающиеся лица супругов замерли черно-белым оттиском прошлого, обрамлённого витиеватой рамкой-каймой, смотрели куда-то вперёд, казалось, сквозь их оцепеневшую в молчаливом монологе дочь.
« - Простите меня за всё. Я… Кажется, я так и не оправдала ваших ожиданий.»
Снег опадал мягкими белыми перьями, оседал на непокрытую голову и плечи – Рен сняла шапку и перчатки несколькими минутами ранее, и теперь они лежали рядом, на небольшой скамье. Тонкие пальцы скользнули в рюкзак, выудили оттуда термос, открутили крышку, служившую одновременно и чашкой. Обоняние заполонил терпкий запах свежезаваренного чая, девушка отставила термос в сторону, обхватив кружку двумя ладонями, поёжилась, прислушиваясь к чарующей тишине. Где-то там, неподалеку, раздавались едва слышимые голоса, но и те ни коим образом не нарушали общий антураж, наоборот, не позволяли ему из блаженной тиши перерасти в тишь тревожащую. В паре метров от обладательницы рыжих волос, припорошённых снегом, увлечённо курлыкало несколько голубей: кто-то насыпал на дорожку хлебные крошки, и городские птицы усердно выклевывали угощение.
« - Я два года беспробудно пила, позабыв о жизни, как таковой», - губы дрогнули в слабой улыбке, Ирена пригубила горячий напиток. « – Трусливо пряталась от всего мира. Мне стыдно за это всё».
  Безмолвная исповедь растекалась по телу едва уловимой болью от висков к ногам. Последствия хорошей встряски, не иначе – девушка вновь запустила руку в рюкзак, вытащила небольшой свёрток, который ещё пару дней назад брала с собой в порт на «задание». Тщательно сокрытый от подельников «секрет» оказался несколькими бутербродами: ну а что, война-войной, а обед по расписанию. Развернув один, рыжая без особого аппетита вгрызлась в его: бесхитростный завтрак, не в привычных четырёх стенах, даже не в компании ауга. Что ж, разве разнообразие – это плохо?
« - Я связалась с плохим человеком. Теперь у меня нет ни жизни, ни прошлого, и даже будущее под вопросом. Я… я не то, что бы… У меня не было выбора», - брось, милая, смысл обманывать себя саму? И тут же продолжила, сморгнув одинокую слезу, притаившуюся у внутреннего угла глаза. « - Да, был, я не захотела. Я почему-то подумала, что было бы здорово сменить обстановку. Но… но… Я и представить не могла, что снюхаюсь – ой, прости, мам – что буду общаться с железякой.»
  На языке приятно ощущался сладковатый вкус ломтика сыра, с дырочками, ну как его, маасдам. Пушистая шевелюра склонилась вбок, переводя бездумный взгляд на фотографию мужчины, её отца.
« - Он очень сильный, защищает меня, заботится. Правда иногда чересчур сильно заботится – прям как ты. И на улицу тоже гулять не пускает», - девушка тихонько засмеялась собственным мыслям. – «Вот, учит меня самообороне, теперь я могу дать сдачи».
  Отчего-то глаза защипало – не от переизбытка вокруг белизны, не то от эмоций. Рен беззвучно всхлипнула, вытирая намокшие глаза тыльной стороной ладони.
« - Я… я… Убивала людей», - окончательное осознание било по мозгам тяжелым медным колоколом, девушка жадно хватанула ртом воздух, едва не поперхнувшись. Она отложила недоеденный бутерброд на кусок фольги рядом, допила остатки чая, после чего, уперевшись локтями в собственные колени, подалась вперёд, виновато опустив голову.
- Мам, пап, я убивала людей. За это мн-не стыдно больше всего.
- Ты защищалась, - вторил едва слышимый голос из ниоткуда.
- Можно было решить вопрос по-др…
- Милая, не всё можно решить беседой и миром. Вспомни, или ты или они. Или они или Джеймс. Ты умная девочка, и ты и так всё понимаешь, но почему-то не хочешь верить в правильность своих…
- Я убивала людей! – не своим голосом вслух всхрипнула рыжая, резко подорвавшись на ноги. Затылок пронзило раскалённое шило, и она покачнулась на ногах, едва ли не плюхнувшись обратно на скамью. Огляделась опасливо, ища не то невидимого собеседника, не то посторонних, что могли бы услышать бормочущий разговор «убийцы» самого с собой. Ещё не хватало, чтоб какой-нибудь чересчур бдительный гражданин решил, что девчушка немного поехала крышей. Рен принялась неторопливо разгуливать вокруг пары мраморных надгробий, сверля землю под ногами в гневнивом отвращении. Кажется, впервые за всё время девушка чувствовала, что действительно противна сама себе. Посмотри в своё отражение, милая, видишь ли ты там себя? Может, тебя самой уже и нет давно, просто оболочка всё ещё ходит, ест, стреляет? Надсадно выдохнув сквозь стиснутые зубы, Ирена не сразу услышала, что её кто-то позвал. Голова дёрнулась, сощуренные глаза вперились в женский силуэт, статный, высокий. Властный. Пышная грива цвета вороного крыла обрамляла острые плечи, женщина внимательно и уверенно смотрела на вмиг растерявшуюся девушку, потерявшую на пару мгновений дар речи.
- Фан… Доминика? – неуверенно выдохнула рыжая, приблизившись к недавней знакомой.
- Уже не рада старым приятелям? – с оттенком иронии бросила проститутка, сверкнув глазами. В воздухе повис тонкий запах парфюма.
- Н-нет, я, я, - взгляд Рен забегал по окружению, пытаясь подобрать правильные слова. – Я просто не ожидала увидеть тебя здесь.
- Что-то ты не похожа на ту взъерошенную бестию, которая грозилась прострелить мне голову, пока вы рыскали по чужой квартире, - Фантазия усмехнулась, поправляя манжеты пальто. – Кажется, я ошиблась.
- Не ошиблась, - глубоко выдохнув, парировала фразу собеседницы Ирена. – Думаю, будь в нашей компании ещё одна рыжая бестия помимо меня, я бы начала как минимум ревновать.
- Другое дело, теперь ты меньше похожа на одну из этих статуй, - снова смешок.
- Ты… ты тоже пришла навестить кого-то? – попыталась перейти к сути дела рыжая, будучи не готова к такой компании у могилы родителей. Доминика запнулась, и в прежде надменном взгляде промелькнули нотки неуверенности.
- Вы совсем со своим мстителем не кооперируетесь, или это какая-то шутка? – женщина фыркнула. – Если это шутка по поводу вашей подруги, то…
- Не шутка, - поблекшим голосом перебила Фантазию рыжая, задумчиво уставившись в её опрятное лицо. – Значит, Вожак попросил тебя встретиться здесь со мной? Он должен скоро прийти. Он говорил… Да он совсем тронулся умом.
Ирена жаждала покоя, уединения, тишины. Умиротворения и беседы с родителями – она не рассчитывала на компанию мужчины изначально, но была не против его молчаливого присутствия. А теперь уединенные «посиделки» с минуты на минуту превратятся в очередное планирование новой операции. В мутном болоте зелёных глаз промелькнула скорбь, рыжая задержала взгляд на недоумевающей Доминике.
- Я не планировала эту встречу, - как можно мягче, но с трудом скрывая горечь, произнесла Рен, устало присаживаясь обратно на скамейку. – Я пришла сюда почтить память моих погибших родителей, и Вожак хотел просто поприсутствовать. Ну, знаешь, для безопасности. А теперь оказывается, что придёт он сюда не потому что мне это нужно, а потому что ему это выгодно. Тебя он, наверное, отвлёк от всех дел.
  Рядом, на периферии зрения зашевелилось тёмное пятно – проститутка аккуратно уселась на скамью рядом, чиркнула зажигалка, в небо потянулась нить из белого дыма.
- Как будто ты ещё не поняла, что все мужики – козлы, - неожиданно смягчилась прежде хладнокровная Доминика.
- От них одни проблемы, - сипло подхватила рыжая, ссутулившись и невидяще глядя в пустоту.
- Это точно. Добро пожаловать в клуб дамочек-обиженок, - мурлыкнула женщина, выпуская сизое облачко. – У тебя красивая мать.
- С-спасибо, - Рен неторопливо закопошилась, наливая новую порцию чая. – Угощайся.
  Отказываться жрица любви не стала – наверное, из своеобразной солидарности к обиженке. Какое-то время в воздухе зависло молчание, но уже не такое напряжённое, как было в прошлые разы: что и говорить, беседы о том, какие мужчины плохие сблизят любых женщин, даже если у тех разные мировоззрения.
- Как там Ян…
- Свистел зубами во все стороны покруче автомата, - отрапортовала рыжая собеседница, приосанившись и неторопливо доедая бутерброд.
- Прелестно, - чуть оживилась Доминика, отбросила бычок куда-то в сторону.
Позади послышались тяжелые шаги, и проститутка первая обернулась, смерив ауга пронзающим взглядом – о том, что он был именно пронзающий, помрачневшая и тихая Ирена поняла по тому, как напряжение в воздухе едва ли не лязгнуло крошечной молнией.
- Устраивать деловые встречи в момент, когда у твоей подружки панихида по родственникам – это прям край хамства. Как по-мужски, - произнесла Фантазия, медленно поднялась со скамьи, отряхивая с плеч крупицы снега. Спутницу Джеймса же сейчас мало интересовал грядущий содержательный диалог: всё её внимание вновь было приковано к двум надгробиям, где в фотографиях навеки застыли счастливые, кажущиеся ещё живыми, родители.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-21 21:53:16)

Лучше бы она и вовсе не говорила, куда собирается. Рыжая растерянно вздохнула, выдернутая из своего уютного, похожего на колючий шерстяной свитер, мирка молчаливой скорби. Прислушалась невольно к тому, что обсуждала парочка аугов, показывая, тем не менее, всем своим видом, что беседой не заинтересована – отсутствующий взгляд, ссутулившаяся спина. Рен сидела лицом к могилам, в то время как остальные два собеседника – спиной. Что ж, хотя бы так, нечего засорять её персональный мирок, состоящий из одного живого человека и двух мёртвых. Бурная беседа, даже чересчур, она не подходит для такого места, где в почёте тишина и умиротворяющий покой: боже, неужели нельзя было хотя бы отойти для приличия?
  Они бы не были рады, увидев, как их дочь опускает руки – лицо девушки мучительно скривилось, но Джеймс этого не увидел. Сам того не зная, бил по, пожалуй, единственному и оттого самому больному месту. Так всегда бывает. Люди, которые могут причинить тебе боль, те, которые действительно могут навредить – это те, кто оказался чересчур близко. Близкий тебе человек впитывается в вены, простирается под кожей узором капилляров, заполняет лёгкие своим дыханием – и одним лишь мановением руки способен оборвать бешеный пульс. Заставляет почувствовать, что ты никогда и не оправишься. Тихо скрежетнули друг о друга зубы, Рен сдержала плаксивый всхлип, да и был бы в нём смысл? На жалость и хоть какую-то поддержку ауга рассчитывать смысла не было – он уже показал своё отношение к этой ситуации; она была готова к подобному равнодушию, и, тем не менее, умелому бойцу всё же удалось сделать подсечку, заваливая неуклюжую противницу на лопатки. Доминика? Нет, хоть она и оказалась куда более человечной, чем рыжая предполагала поначалу, не была обязана утешать скорбящую.
  Каждое слово ощущалось сродни гвоздю, забиваемому в голову. Отлично, они уже разработали план действий. И даже вроде заключили некую сделку. Набить морду бывшему работодателю Фантазии, чтоб не беспокоил дамочку, нет ничего проще, благо, Джеймс знает в этом толк. Да, знает толк в том, чтобы бить метко и точно – мужчина, обогнув скамью, решил таки поинтересоваться мнением его рыжей спутницы. Как будто её слова решат хоть что-то.
- Доминика, - игнорируя нависшего над девушкой стального зверя, робко обратилась к сидящей рядом проститутке. – М-можно, пожалуйста, одну сигарету?
- Если ты и дальше будешь такой вежливой, то я даже научу тебя позе «ножницы», - усмехнулась женщина, протягивая рыжей сигарету и поджигая её.
- Звучит заманчиво.
  Этот дым был другим на вкус – холодный, терпкий, с привкусом не то ментола, не то какой-то другой вкусовой добавки. Нёбо морозило сильнее, чем если бы Рен вдохнула ртом холодный воздух.
- Ирен, - послышался напряжённый низкий голос.
- Я никогда не думала, что посмею сказать тебе хоть раз в жизни, что…
- Так, подождите, - перебила девушку Доминика, поднимаясь со скамьи. – Слушать семейные разборки мне не очень хочется. Я пока пойду прогуляюсь, а вы решайте сами, без меня. Надеюсь, пяти минут вам хватит. Как ни крути, я тоже занятая.
- Спасибо, - поблагодарила Рен тактично удалившуюся женщину.
  Глубоко вздохнув, подельница продолжила.
- … что я тебя ненавижу.
  И вновь движение на периферии зрения, вот только то была не Доминика, но Джеймс, молчаливо усевшийся рядом. Драгоценная минута, вырванная из забитого доверху графика дел ауга, казалась сейчас жизненно необходимой. Выдохнув молочный дым, рыжая, держа трясущимися от отчаяния руками сигарету, продолжила.
- Ты… ты, - девушка закашлялась, роняя тонкую сигарету на землю, - ты за своих друзей устроил кровавую вендетту, проливая реки крови. Поставил мафию на уши, да что там, вся Прекажка гудит от твоего возмездия. Твоя скорбь, твои слёзы – капли крови чужих людей. Мои же слёзы куда менее прозаичны, моя скорбь куда проще. Я не звала тебя сюда, ты сам пришёл. Ты оплакиваешь своих товарищей уже давно, я же впервые за пару лет набралась смелости, чтобы принять потерю до конца. И сейчас ты назначаешь встречу у могилы моих родителей с проституткой для своих нужд, а мне заявляешь, что «у нас нет времени».
  Скрежещущий ком в горле подпирал ржавой проволокой от бултыхающегося сердца вверх, прокалывал язык, заставляя его неметь, и от боли щипало глаза – рыжая остервенело вытерла их манжетом рукава. Взглянула в привычно каменное лицо мужчины – мельком, украдкой, после чего уставилась на черно-белые фотографии.
- Да, мы ведь не боевые товарищи. По нам нет нужды печалиться. Мне хочется сказать тебе столько гадостей, что и на родном языке не передать, но это всё от эмоций. Всё это выливается в ненависть. Я понимаю свою бесполезность – я ведь не Афина, но я не уйду. Пока что. Я дала тебе обещание. Более того, мститель неместного розлива знает о твоей огнегривой слабости.
  Выпрямившись, Рен поёжилась, поправляя шарф, закопошилась под скамейкой, закрывая термос и убирая его обратно в рюкзак. Внутри было слишком холодно, чай уже не поможет, но поток гневных слов облегчил душу. На скромные и незначительные крохи, но всё же.
- Но все эти мои речи не шибко тебя волнуют, м? У тебя свои вопросы. Так вот. К чему он? Ты и так знаешь ответ.Ты правда считаешь, что я останусь сидеть дома сложа руки, сходя с ума от мыслей о том, как ты там, один, жив ещё или нет? Спешу тебя разочаровать, я, как и всегда, пойду с тобой. Должен же кто-то присматривать за твоей задницей. Твоя Фантазия вот-вот вернётся.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-03-23 09:03:45)