Пригородная дорога субботним утром была свободной. В то время как его подельницы готовились к грядущей афере  позади, Джеймс сидел за рулем фургона, обдумывая все еще раз. Глянул украдкой в зеркало заднего вида. Фантазия был одета в какую-то драную ночную рубашку, потрепанный вид дополняли грязь и спутавшиеся волосы женщины-ауга. У Двали должно было создаться верное впечатление, будто бы пленница провела в заточении достаточно времени. Не в пример последней, Ирен, по наставлению Джеймса, готовилась к любому исходу, а значит оделась удобно, при ней было и оружие. Арсенал троицы не ограничивался только одним ружьем: в случае чего притаившаяся рыжая могла швырнуть Эшфорду винтовку прямо из тонированного салона фургона.
- Вяжи крепче. - Потребовала фантазия от рыжей, в то время как та перетягивала запястья проститутки крепкой веревкой за спиной. - Чтобы все было убедительно: Ян жуть как любил связывать. И врежь мне посильнее! Не смотри так, просто ударь меня по лицу пару раз, чтобы кровь пошла. Я шлюха, это должно быть видно.
Бедная Фантазия. Нужно иметь не только одну безграничную смелость, чтобы согласиться пойти на такое ради Афины, но и испытывать к ней настоящую привязанность. Та еще задачка, учитывая тяжелый характер последней, ее непробиваемость, всесокрушающую манеру поведения. Похоже, Доминике очень хотелось иметь собственный танк, но за неимением приходилось обходиться человеком схожей закалки. А ведь античная богиня была "чистой".
Снова взглянув в салон с помощью зеркала, Джеймс увидел, как Ирен старается придать внешнему виду заложника пущей убедительности, а та кусает губы до крови. Едва с этим было покончено, мужчина, не выпуская руля из рук, поинтересовался:
- Маячок работает?
Фантазия, стоя на коленях, пыталась заглянуть в полость под коленом своего ножного протеза, дабы убедиться, что небольшой GPS-маячок, настроенный на частоту двух мобильных телефонов, с помощью которого обычно ищут угнанные авто, надежно закреплен. Но тщетно, хорошенько согнуться проститутке мешали связанные за спиной руки.
- Вроде бы держится. - Произнесла Фантазия, а потом взглянула на Ирен. - Проверь еще раз, чтобы все надежно крепилось и работало. Я не хочу, чтобы меня разобрали на запчасти из-за того, что вы потеряли сигнал, или жучок успели найти.
Эшфорд не знал, что на это сказать, хоть и по собственному опыту ведал, что ждет Доминику по ту сторону, когда спектакль выйдет далеко за театральную сцену. Тем не менее, поспешил обнадежить.
- Мы придем за тобой, едва увидим, что тебя привезли на место. Думаю, "Фердинанд" даст знать о себе там же: мы следим за тобой, он следит за нами. Нужно быть готовым ко всему, и в этот раз ему не застать меня врасплох. - Ауг насторожился, руки в перчатках крепко сжали рулевое колесо, непроизвольно подтверждая серьезность намерений мстителя, обращавшегося теперь к Свободовой. - Будь начеку. Смотри по сторонам, вдруг где-нибудь промелькнет знакомый силуэт. Если что-то пойдет не так - стреляй, но до тех пор из машины ни ногой.
- Еще кое-что, - Добавила проститутка и для правдоподобности улеглась на полу фургона, - Что бы со мной ни делали Двали на лесопилке - не вмешивайтесь. Иначе до Афины не добраться.
Эшфорд кивнул. Что бы ни случилось, Фантазию должны увезти прочь. Вчера он помог ей кулаками отбиться от навязчивого кредитора, попутно заставив того простить женщине большой долг, а сегодня вез ее на заклание врагу. Все для того, чтобы спасти их общую знакомую. Где-то убыло, где-то прибыло, только вот подобная арифметика Джеймса не устраивала. Он сомневался, что она подчиняется таким простым законам, от нее воротило. Ауга посетило дурное предчувствие, а его навязчивость отзывалась странной резью в протезе руки, заставлявшим указательный палец сжиматься и разжиматься, будто бы на спусковом крючке, а не на руле фургона. Стоило отдать проститутке должное - она хранила спокойствие и шла на отчаянный поступок с неким знанием дела. Наверняка не впервой, когда твоей жизнью распоряжаются другие.
Что до Ирен, то Джеймс так и не смог током разобраться с ней в их взаимоотношениях, не спешил изливать душу. Остро этот вопрос встал вчера, но ауг полагал, что ответы на него могут подождать, когда на кону жизнь человека. Тем не менее, мысли об этом то и дело забредали в голову, а когда он их отгонял - тучей роились где-то в укромном уголке сознания. Уйти ему или остаться? Достаточно ли он уже испортил чужую жизнь, или лимит плохих дел еще не исчерпан? Слишком сложно для того, кто привык давить на спуск и мириться с последствиями: инструменту не дозволено раздумывать, лишь выполнять свою работу. Твердо ауг был уверен только в том, что без Ирен ему будет тяжело, что человеком без нее впредь он себя уже не почувствует, снова станет тем, кем был раньше. Хорошо это или плохо? Неважно, важно лишь то, что он достаточно долго жил прошлым, а сейчас шанс отпустить его был как никогда близок. Нужно только спасти Афину, свести счеты с похитителем и с оставшимися Двали - всего ничего. Проще взойти на вершину Эвереста.
В то время как прошлое Джеймса могло уйти в любой момент, прошлое рыжей помощницы только недавно напомнило о себе. Ее брат был жив, но не искал встречи с сестрой. Пожалуй, она, в отличие от мстителя, заслуживала счастливого семейного воссоединения, и железный человек многое бы отдал, чтобы оно произошло. В конце концов, он заставил Ирен сжечь все(?) мосты к былой жизни, но если Джеймс мог приложить руку к тому, чтобы сделать новую хоть немного счастливее, то воспринял бы это как должное и не стал уходить от попыток помочь девушке. Долг должен быть исполнен, боец. В который раз Джеймс убеждался, что лучше всех проблемы решает тот, кто сам же их и создает.
Наконец фургон свернул с шоссе на грунтовую дорогу и через десять минут езды по ухабам въехал на территорию заброшенной лесопилки. Местами на пустыре еще лежали штабелями стволы деревьев, которые после распила так и не успели увезти прочь с обширной территории. Вдалеке на открытом месте стоял черный внедорожник, дожидавшийся новой железяки под нож хирургов Двали.
- Все готовы? - В последний раз спросил Джеймс, готовясь подъехать ближе, чтобы вылезти из машины. - Понеслась.

Отредактировано James Ashford (2017-03-24 20:06:21)

Напоследок он по привычке безмолвно взглянул на Ирен, давая понять, что повода для беспокойства нет. Джеймс, открыв одну из задних дверей фургона, выволок Фантазию за ногу. Для правдоподобности разыгрываемого действа он не церемонился, аугу предстояло тащить ее до середины оставшегося от лесопилки пустыря два-три десятка метров. Где-то там и должен был состояться обмен, темный внедорожник Двали находился на таком же удалении от заветной точки.
Фантазия кричала и вырывалась - превосходная актерская игра. Бандиты в автомобиле четко видели, как Джеймс выволок женщину из машины. Проститутка попыталась избежать нового крепкого захвата, но связанные руки сковывали движения, и она упала на колени, подталкиваемая вперед своим "похитителем". Жертва упрямилась и не хотела идти на заклание, умываясь слезами, но Джеймс тоже на удивление хорошо вжился в роль беспринципного преступника, торговавшего людьми. Вот уж не ожидал такого поворота событий: все когда-то бывает в первый раз.
- Не дергайся! - Громко скомандовал он, заставляя полураздетую Фантазию усесться на земле в пыли и снегу посреди холодного пустыря.
Та послушалась уверенного голоса и крепко державшей за волосы руки.
Но Двали так и продолжали сидеть в салоне, смирно наблюдая с передних сидений из-за тонированных стекол автомобиля. Джеймс поманил бандитов, снова роняя несчастную Доминику в снег, на этот раз чуть ближе к внедорожнику. Дурное предчувствие обострялось.
- Эй! - Позвал он, сложив ладони рупором у рта. - Девка, как договаривались!
В ответ тишина. Даже валявшаяся в снегу Фантазия напряглась, умолкая, переводя пристальный взор с авто на замершего Джеймса. Тот, приглядевшись, приметил, что мужчины в машине не двигаются, и сорвался с места, нащупывая пистолет под курткой.
- Твою мать! - Выругался ауг. - Ни с места, обе!
Он опоздал, но насколько? Подойдя к машине, Джеймс увидел, что оба грузина на местах пассажира и водителя мертвы. Вцепившись в рукоять пистолета, окинул округу беглым взглядом на предмет засады и, поводив стволом оружия по салону, осторожно открыл пассажирскую дверь, готовясь в случае чего залечь: меньше всего хотелось найти растяжку. Мертвое тело тотчас рухнуло к ногам, у обоих Двали зияло по лишней дырке в голове - чистая работа стрелка. Снег вокруг внедорожника был запачкан следами свежей крови, тут и там просматривались четкие следы нескольких пар ног. Тот, кто убил бандитов, сделал это совсем недавно, а после этого затолкал тела назад в машину.
- Оба убиты! - Подытожил Джеймс, наградив отчаянным ударом протеза крышу злосчастного автомобиля, вмявшуюся от такого порыва гнева. - Он нас снова опередил. Помоги Доминике, мы уезжаем! Смотри в оба, он может быть где-то рядом.
- Что? - Опешила проститутка, поднимаясь на ноги. - Как это "уезжаем"? А что с Афиной?
Джеймс громко хлопнул дверью, едва не своротив ту с петель. Он не знал, что дальше - отличная работа! Совершенно не понимал, какую игру вел похититель Афины, как опережал подельников на один ход. Зачем ему вдруг убивать Двали совсем незадолго до сделки, что должна была вывести его самого на след хирургов? Что ты задумал, "Фердинанд"? Джеймсу оставалось только гадать, осматриваясь по сторонам в ожидании внезапного нападения, но ничего, только завывание февральского ветра и ругань Фантазии, которую он осадил одним тяжелым взглядом. Но через мгновение взгляд ауга уцепился за четкий багряный след на белом, тянувшийся от пустого багажника машины куда-то в сторону лесозаготовок.
- Их было больше. - Проговорил Джеймс, склоняясь над каплями крови на снегу. - Нужно проверить.
След увел вооруженного пистолетом ауга от внедорожника на дюжину метров, там, среди штабелей древесных стволов, оперевшись о них спиной, сидел третий бандит. Поначалу Эшфорд принял его за мертвого, но потом увидел, что простреленный живот - смертельная рана - еще едва вздымается, кровоточит под свитером. Значит, сердце еще билось.
- Очнись! - Присев рядом с пострадавшим, хлопая по бледному лицу, приводил его в чувства ауг. - Кто это сделал? Где он? Говори, ну!
Ответом сперва стал надрывный кашель, от которого грузин, казалось, умрет прежде, чем от огнестрельной раны. Багровая лужа вокруг него постепенно становилась больше. Неминуемая смерть - вопрос пары минут, из которых ауг намеревался извлечь хоть какую-то пользу. Мертвым тайны ни к чему, однако страх в глазах члена банды Двали читался нешуточный.
- Я не... не знаю. - Из последних сил зажимая простреленное брюхо через окровавленный свитер, тихо произнес умирающий, явно ожидавший, что найдет его непосредственно стрелок, а не кто-то еще. - Явился из ниоткуда... Тем двоим сразу по пуле в лоб, как только узнал, что хотел, а я... Меня ранил. Пока возился с ними, я успел отползти... Хотел меня добить, как пить дать, но увидел фургон. ...Исчез.
Раненый отключался прежде, чем это было нужно Джеймсу. Он привел его в чувство, крепко схватив за воротник.
- Что он спрашивал? Ты слышал? - Пытался добиться ауг ответов глядя в глаза, в которых медленно угасала жизнь.
- Куда... куда мы повезем девку. - Кашлял кровью грузин.
- И куда же?!
- Десять минут езды. Мясоком... бина... т. - Успел произнести бандит, прежде чем испустить дух.
Не самое грандиозное последнее слово на смертном одре, но по крайней мере теперь у Джеймса был хоть какой-то след Двали. Он не сочувствовал умершему, даже несмотря на то, что тот приоткрыл завесу тайны. Напротив. Джеймсу было лишь жаль, что он не успел вытянуть из мертвеца больше. Какой именно мясокомбинат? В каком направлении нужно ехать десять минут, чтобы его найти? Ауг небрежно отпустил покойника - пусть им теперь занимается полиция.
- Уходим. - Распорядился Эшфорд по дистанционной связи, разворачиваясь по направлению к фургону, чтобы выйти из-за массивных штабелей.
- Не так быстро! - вдруг послышался знакомый голос с немецким акцентом прямо за спиной. - Ты еще не настрадался, Джеймс.
Он обернулся, но недостаточно стремительно. Прежде, чем вскинуть пистолет, почувствовал резкий укол в шею. Игла шприца вошла глубоко, стремительно разливая по телу лошадиную дозу транквилизатора. Выстрела не прогремело. Высокий мужской силуэт удержал пистолет, выхватывая его из рук ауга, через мгновение рухнувшего: сперва спиной на уложенные стволы спиленных деревьев, а затем, соскользнув по ним на колени, на холодную землю, словно подкошенный. Его будто бы огрело обухом топора по голове, нестерпимая слабость повалила исполина на четвереньки, язык немел. Джеймс, рухнув поверженным титаном, в отчаянной попытке выкинул клинок из предплечья протеза, но тщетно - нападавший сделал шаг в сторону. Теперь свысока он явно потешался над чужой слабостью. Прежде чем зарыться лицом в снег, Эшфорд снизу попытался рассмотреть похитителя Афины, но в глазах плыло, и на фоне серого зимнего неба мститель разглядел только зачесанные назад светлые волосы, черные солнцезащитные очки и четкий шрам, проходивший от правого нижнего века до губы - напоминание о предыдущей схватке с Джеймсом.
- Они будут жить. Пока что. - Прозвучало где-то над ухом, но мститель едва ли слышал голос, доносившийся, казалось, издалека.
- Ир... - Тихо-тихо сорвалось единственное предупреждение с губ Джеймса, прежде чем тот окончательно потерял сознание, растянувшись на снегу, словно статуя античного бога, выставив механическую руку в тщетной попытке дотянуться до удалявшегося силуэта.
Он уже не видел, как "Фердинанд" исчез в пространстве, двигаясь в сторону фургона с ничего не подозревавшими женщинами. Дурное предчувствие в который раз не подвело Джеймса. Оно же не помешало ему подвести еще двух дам, пополнив копилку своих фатальных ошибок.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 01:12:52)

Правда заключалась в том, что он находился здесь потому, что хотел почувствовать себя тем, кем на самом деле не являлся - героем. Кем-то, кто все изменит к лучшему в одиночку. Спустится с вершины Олимпа, призовет к ответу виновных, пролив карающее правосудие свинцовым дождем, и все вернется на круги своя. Беда в том, что героев не бывает. Он знал это слишком хорошо, чтобы так просто отрицать. Тем не менее ему нужно было хоть что-то, что заставляло бы идти дальше. Для некоторых из нас война никогда не кончается. Для иных же и закон Мерфи становится таким же привычным, как закон всемирного тяготения. Что будет, если все эти факторы сойдутся воедино в одном человеке? Ничего хорошего ни для него самого, ни для окружающих. Большая разрушительная сила, вышедшая из-под контроля, сминающая все вокруг без разбору, пожирающая своего носителя изнутри. Потому что за все нужно платить, а уж за собственную опрометчивость - сполна.
Снег был ему привычен. Норвегия, Сибирь, Гималаи - неважно. Разведка британского десанта или Бэллтауэр - не имеет значения, он всегда доводил начатое до конца. Даже если это значило пролежать в снежной засаде с винтовкой в обнимку несколько часов кряду.
- Подъем, Эшфорд. - Говорит знакомый голос. - На том свете выспишься, боец.
Тот открывает глаза, крепче хватаясь за приклад оружия. Где он? Вокруг густой зимний лес, стоит трескучий мороз, яркое солнце слепит, отражаясь от высоких сугробов так, что лица напарника не разглядеть. Сейчас, еще пара минут. Прикорнуть у засыпанной снегом сосны и идти дальше, вниз по склону. Где-то там будет ждать спасение. Их ищут по всей округе с собаками и вертолетами, но наемники дойдут, несмотря на холод, усталость, раны, пустые животы и неполных три дюжины патронов на двоих. Джеймс не сможет идти дальше сам - осколок в ноге. Напарник - высокий стройный силуэт, вытягивающий с того света рубленными фразами, произносимыми с немецким акцентом - дотащит его на себе. Они выживут, чтобы продолжить свою борьбу. Для некоторых из нас война не кончается, можно только перевести дух. Прикорнуть и очнуться.
С глубоким вдохом Джеймс открыл глаза. По тому, что мир вокруг него завалился набок, он быстро понял что так и лежит в снегу, выставив вперед механический протез, тщетно пытаясь дотянуться до несуществующей руки помощи. Он замерз, одежду припорошило снегом. Сколько он так пролежал? Еще не смеркалось, но ауг полагал, что счет шел на часы. Конечности сводило, пролежи он так неподвижно до захода солнца, и обморожения было бы не избежать. Теперь же оставалось уповать на иссякшие силы организма и импланты. Превозмогая слабость и головную боль, Джеймс попытался подняться. Ноги и руки едва ли слушались, целиком подчинялся и не был скован в движениях только протез. Попытка встать далась с большим трудом: так поднимается каменный колосс, отслуживший свой век, навечно забытый богами в бескрайней пустыне. Застывший в одной позе, он вдруг просыпается ото сна, расправляя затекшие мышцы из мрамора и гранита, встает неуверенно, но все же великан держится на своих двоих. Зачем его призвали после стольких лет?
Джеймс едва не упал, но успел ухватиться за штабели лесозаготовок - в голове, словно по нему самому, звонили колокола. Глубокий вдох, один, два, три. Отдышался, чувствуя, как пульс постепенно выравнивается, дыхание становится ровным, а по застывшим венам свободнее гуляет теплая кровь, не давая продрогнуть до костей - имплант контроля, призванный вытащить бойца с того света, не был панацеей, скорее лишь не позволял шагнуть за финальную черту чересчур быстро, но все же облегчал последствия неожиданной инъекции транквилизатором и возлежаний лицом в снег. Ауг двинулся дальше, держась за опору из сложенных древесных стволов.
Он миновал давно охладевший труп грузина с огнестрельной раной на животе, выбрался к припаркованному джипу с двумя его мертвыми подельниками и увидел, что заветного фургона нет. Равно как нет Ирен. Нет Фантазии. Нет Афины. Нет совсем никого. Джеймс снова остался один, наедине с последствиями собственных действий, чтобы пожинать плоды возмездия. Некуда даже рапортовать о полном провале задания. Он подвел их всех, а в особенности Ирен.
Нет, это не может быть правдой, это какой-то дурной сон. Нет-нет-нет!
Может, еще как. Любовь причиняет боль.
Из глотки мужчины вместе с горячим паром вырвался сдавленный вопль отчаяния. Так стонет раненный хищник, цепляющийся за свое существование. Странник, повисший над бескрайней пропастью, прежде чем сорваться вниз. Побежденный гигант, до того как рухнуть на колени, лишаясь головы.
Но Джеймс устоял: отставить панику! С большим трудом он пересилил себя, взяв снова в руки, будто бы ничего и не было. Но то снова оказалась одна большая ложь - перекошенное от злобы лицо Джеймса предательски выдавало его. Прежде он мстил хладнокровно, но теперь что-то изменилось, когда угроза, которую он не смог отвадить, нависла над Ирен.
Ауг добрался до внедорожника и вытащил оба безоружных тела с передних сидений, бросив валяться в снегу. Ключ торчал в замке зажигания, но на холоде машина завелась не с первого раза. Когда же двигатель наконец-то заработал, Джеймс включил печку и нашарил в кармане куртки телефон. Маячок Фантазии еще работал, а за голенищем ботинка так и лежал нетронутым небольшой револьвер с шестью патронами в барабане - единственное оружие, оставшееся в распоряжении Эшфорда. Прежде чем тронуться с места, мужчина взглянул на себя в зеркало заднего вида в салоне авто. У мстителя в арсенале имелась всего одна попытка что-то исправить и шесть маленьких возможностей изменить все к лучшему. Такая арифметика ему не нравилась, но другой не было.

Отредактировано James Ashford (2017-03-26 13:17:03)

Двадцать минут. Именно столько понадобилось времени Джеймсу, чтобы добраться до заветного места по маячку, спрятанному в протезе ноги Фантазии. Несшийся на полном ходу внедорожник затормозил у стоявшего в глуши, неприметного покосившегося амбара, сколоченного из старого дерева. Ауг не стал тянуть время попусту: оглядевшись по сторонам, выхватывая револьвер из потайной кобуры ботинка, поспешил войти внутрь через приоткрытую дверь. Только его здесь и ждали.
В дальнем конце помещения, продуваемого зимними ветрами сквозь щели в стенах, поодиночке стояли три клетки два на два метра, в каждой из которых сидело по пленнице. Афина, судя по виду, пробыла в заточении в крайней левой дольше всех, но, кажется, не пострадала, потому как демонстрировала всю ту же бойкость характера и при виде Джеймса - мечась по клетке, стала звать его громче всех. Отчаявшиеся Доминика и Ирен, заточенные в средней и крайней правой клетке соответственно, тоже заметно оживились. Все были целы, но едва ступивший за порог ауг успел окликнуть женщин, на его пути неподалеку от них возник высокий мужской силуэт, повернутый спиной. Эшфорд вскинул револьвер, готовясь стрелять на поражение.
- Наконец-то. - Четко произнес голос с немецким акцентом, прежде чем развернуться лицом к гостю. - Я правильно сделал, что не снял жучок с Фантазии. Так бы на поиски у тебя ушло куда больше времени, а оно не на нашей стороне, Джеймс.
- ДА ПРИСТРЕЛИ ТЫ ЕГО УЖЕ! - Не выдержала Афина, крича из своей клетки, в решетку которой вцепилась с таким видом, будто от злости готова была своротить ее голыми руками.
Ему не требовалось говорить ни дважды, ни даже единожды. Звериная злоба мстителя и без того порывала чесавшийся стальной палец надавить на спуск, чтобы отправить на тот свет человека, посмевшего навредить единственным, кому Джеймс доверял. Любые светлые чувства давались ему слишком большой ценой, он не собирался размениваться по мелочам. Взведенный курок револьвера нетерпеливо ударил по патрону в барабане.
Осечка.
Он знал этот смех, слышал его много раз. Теперь же был готов затолкать его обратно в глотку своему бывшему напарнику. Худой, но крепкий, выше Джеймса на пол головы. Резкие черты лица, зачесанные назад светлые волосы, бессменные солнцезащитные очки. Рольф почти не изменился, за исключением свежего шрама под правым веком, пересекавшим верхнюю губу, - напоминание об их последней встрече.
- Видишь, что с тобой делает привязанность, Эшфорд. - Холодно проговорил похититель. - Вот что бывает, когда живешь как тот, кем тебе быть не пристало. Ты теряешь бдительность, даже не задумываешься о том, чтобы проверить, почему у тебя вдруг вместо боевых патронов в барабане лежат стреляные гильзы.
Он не блефовал, потому как сам их и заменил, пока Джеймс лежал в снегу без сознания. Но не боезапасом единым, мститель, отбросив бесполезное оружие, готовился снова сойтись в рукопашной с немцем, уже было кинулся на него, но Эшфорда остановил пистолет в чужой руке, наставленный прямо на Ирен.
- Назад! - Скомандовал Рольф.
- Не тронь ее! Какого черта тебе нужно, Беккер?! - Процедил Джеймс, не сводя глаз с бывшего боевого товарища. - Вижу, Двали тебя не разобрали на запчасти, и ты тоже смог уйти. Жаль что я не могу этому порадоваться.
- Действительно, какая жалость.
- Опусти пистолет! - Потребовал Джеймс, делая еще один шаг навстречу немцу. - Когда-то мы были братьями по оружию, так ты отплачиваешь мне за это?! Убиваешь и похищаешь женщин, в чем твоя проблема? Когда-то у тебя была честь даже для наемника. Что с тобой стало?
- Ты и есть моя проблема, Джеймс! - Не опуская оружия, заявил Рольф. - Нас было шестеро, выжили только ты и я. Ты помнишь имена остальных, или уже забыл, прикидываясь, будто ничего и не было? Я тебе напомню: Рамирез, Браун, Хадсон, Елеев.
- Я не забывал. Ты следил за мной и видел, сколько Двали поплатились за их смерти. - Эшфорд пристально взглянул на перепуганную Ирен, жалея, что не может отвадить от нее опасность и в этот раз.
- Это все была твоя идея! Ты заставил нас связаться с Двали, из-за тебя четверых из нас разобрали на куски, но ты почему-то выжил. Ты первый должен был пострадать за свою ошибку, но нет. Ты стоишь здесь, заигрался в неуловимого мстителя, но даже не смог найти тех врачей. Я должен это исправить!
- Тогда чего ты хочешь от них!? - Терял терпение бывший наемник-командир, указывая сперва на пленниц, потом на себя. - Вот он я, мы бы могли давно найти виновных вместе!
- Я хочу, чтобы ты страдал. Чтобы помнил о том, каково это - подводить. - С нескрываемым презрением бросил Беккер, взводя курок пистолета, чтобы угроза не осталась пустой. - Мне нужно было бросить тебя в том лесу много лет назад, ничего этого бы не было. Ты сам виноват в том, что происходит, Джеймс.
Нужно было действовать, Ирен вот-вот распрощается с жизнью. Бывший напарник знал, куда стоит наносить фатальный удар командиру. Нет, вопреки словам Беккера, тот ничего не забыл, помнил все имена и лица. Воспоминания отзывались скорбью, скорбь отдавалась болью - болью смертельной раны. Несмотря на месть, он медленно умирал уже давно, но задержался на этом свете стараниями Ирен. Один выстрел, и вот тогда Эфорд будет страдать по-настоящему, тогда его поглотит пустота. В зеленых глазах потухнет огонь, согревавший его, словно костер греет проклятого навеки усталого воина, обреченного на вечную битву в жизни и смерти. Такие как он, такие как Беккер не ведают мира, могут лишь перевести дух перед очередным боем. Вопрос только в том, есть ли поблизости тот, кто позволит отложить винтовку хотя бы на пару минут, даст побыть человеком, а не бездумным инструментом. Есть ли тот, кто действительно в тебе нуждается, и кому будет тебя не хватать, когда тебя не станет. Что-то подсказывало Джеймсу, что проблема Беккера заключалась не только в желании отомстить и Двали, и командиру, не отрицавшему собственной вины, раскаивавшемуся в душе. Эшфорд смотрел на бывшего боевого товарища, всеми отвергнутого, и видел в нем себя. Еще совсем недавно Джеймс был таким же грошовым ангелом возмездия, не придававшим значения окружающим. С чужой помощью он смог сойти с этой опасной тропы, для Беккера же обратной дороги не было. Не теперь, когда пострадали невинные люди. На уступки Джеймс не пойдет даже ради того, кто некогда спас его жизнь, вынеся на себе раненого из-под огня.
- Нет! - Успел крикнуть он, прежде чем высокий блондин в очках нажал на спуск.
В пустом амбаре одиночный выстрел отдался гулким эхом, резанувшим по ушам. Пулю вместо Ирен неожиданно получила Фантазия, распластавшаяся на спине в своей клетке, зажимая ладонью простреленный под грудью живот. Кровь вытекала из раны и безмолвно открывавшегося рта, проститутка умирала медленной смертью только потому, что имела неосторожность наткнуться на Джеймса, сойтись с Афиной, которую втайне полюбила. Для всех она была никем - очередная железяка, торговавшая собой за дозу нейропозина, но оказалась человечнее любого, чтобы принять Афину такой, какая есть. Проститутка и женщина-воин тяжелого характера, сюжет как в какой-нибудь романтической балладе. Но жизнь слишком прозаична для счастливых концов. Любовь причиняет боль, Джеймс это знал. Рольф оказался прав в одном: в том, что происходило, была только вина мстителя.
- Что выблядок!? - Если бы не клетка, еще не убитая горем, но обезумевшая от потери Доминики Афина кинулась бы на стрелка, дабы собственноручно разобрать еще живого ауга на запчасти. - Меня пристрелить яиц нет, годишься только на то, чтобы самую беззащитную убить? Ну же, стреляй, говна кусок! Сейчас или никогда: живьем я с тебя за это не слезу!
Он остался глух к требованию. Пока Джеймс, сорвавшись с места, сокращал приличную дистанцию между собой и немцем, тот, чиркнув зажигалкой, бросил ее позади себя. Остатки сухого сена, сваленные вокруг клетей и внутри них, вспыхнули моментально, огонь медленно распространялся, побираясь все ближе к пленницам. Явно не обошлось без горючего - вырвавшийся столб пламени отрезал путь Эшфорду, задержав на пару драгоценных секунд, позволивших поджигателю уйти.
- До следующего раза, Джеймс. - Бросил на прощание Беккер, чуть прихрамывая на протез ноги, уходя в дальний конец здания ко второму выходу, пока огонь не распространился дальше.
Пламени не требовалось много времени, чтобы пожрать сухие опоры и балки амбара, начать лизать стены. Густой дым проедал легкие, заставлял глаза слезиться. Огонь понемногу забирался в клетки, постепенно все плотнее зажимая узниц в узкие кольца. Сгореть заживо - страшная смерть, задохнуться - обидная.
- Не стой столбом, чтоб тебя, вытаскивай их обеих! - Закашливаясь, командовала Афина, в ожидании спасения догадавшаяся повиснуть на верхней решетке клетки, поднимая ноги высоко над полом. Отличная физическая форма позволила бы провисеть даме так и час, но угарный газ взял бы свое куда раньше.
Эшфорд ринулся к Ирен.
- Зацепись за верх! - Громко потребовал он, пытаясь разглядеть в дыму хоть что-то. - Попробую вытащить тебя через него!
Ауг не мог подобраться к самой клетке вплотную из-за пламени. Он уже опалил штанину, перепрыгнув через первое огненное препятствие, теперь же ему не оставалось иного выхода, кроме как проделать это еще раз. В очередном прыжке, зацепившись за двухметровую клетку с рыжей подельницей, запертой внутри, ауг подтянулся. Уже наверху, кое-как заслонив нос и ртом воротом куртки, он второпях с силой пытался отогнуть протезом одну из перекладин решетки. Та оказалась тонкой, но была сделана на совесть: несмотря на нечеловеческие усилия никак не хотела поддаваться с первого раза. Наконец послышался протяжный скрип гнущегося милитаризированным протезом металла.
- Хватайся! - Крикнул Джеймс, протягивая Ирен механическую руку.
Оставалось всего лишь вытащить Афину и выбраться наружу из объятого пламенем амбара. Проще сказать, чем сделать. Античной богине явно бы не понравилось то, что ее Фантазию бросят, но той было уже ничем не помочь. Она умерла прежде, чем языки пламени принялись лизать ее обездвиженное тело. В сгущавшемся дыму этого Афина уже не видела.

Отредактировано James Ashford (2017-03-28 01:24:56)

Если когда-нибудь придется выбирать, он в любой день недели предпочтет пулю в лоб возможности зажариться живьем, но право выбора оставалось для него непозволительной роскошью. Джеймс вытащил повисшую Ирен, потянув ту к себе наверх из огня, что вот-вот должен был начать лизать ее ноги. Воцарившийся хаос усиливался с каждой секундой: трещало сухое дерево ветхого амбара, едкий дым застилал округу, пламя поглотило толстые балки и перекинулось на покосившуюся крышу, грозившуюся рухнуть в любой момент, хороня всех под горящими обломками. К счастью, аугу не пришлось тратить драгоценное время на то, чтобы уговаривать Ирен бежать. Он лишь проводил ее взглядом до того места, куда огонь еще не успел добраться, а затем тут же прыгнул с крайней правой клетки на следующую. В полете едва не наглотался дыма, резавшего глаза, пришлось проморгаться, закрываясь воротником куртки. Под ногами бушевало адское пламя, пожиравшее изящный женский силуэт на полу, едва различимый в непроглядной завесе и плотном огне. Фантазии было уже не помочь, незачем вытаскивать мертвую, когда можно спасти еще одну живую.
- Ты вытащил их обеих!? - Едва Джеймс возник из дыма и огня, откашлявшись, громко и нетерпеливо спросила Афина, повиснув на верхней решетке свой клетки, словно на привычных брусьях в спортзале: мышцы крепких рук, обтянутых рукавами футболки, напряжены и налиты кровью, ноги задраны высоко, параллельно земле.
- Да! - Соврал ауг, не без труда отгибая один из прутьев под ногами.
Ему пришлось. Не было иного выхода, кроме лжи во благо. Афина никогда ему этого не простит, но хотя бы останется жива. Джеймс знал, она бы ни за что не вылезла отсюда, погибла бы сама, пытаясь вытащить Фантазию. Грозная воительница задыхалась, глаза ее слезились, нечем закрыть дыхательные пути - нет даже жалкого воротника куртки, только футболка. В тщетной попытке спасти Доминику античная богиня лишь доказала бы свою смертность, а этого Эшфорд допустить не мог. Едва отогнув прут на достаточную ширину, он протянул руку помощи даме, но та отказалась, без труда подтянувшись на своих двоих. Она огляделась в дыму, но к своему скорбному счастью ложной надежды увидела только две объятые пламенем клетки, неизбежно поверив, что те пусты.
- Вот, держи! - Крикнул Джеймс, протягивая Афине какой-то сверток, лежавший едва не позабытым в его кармане.
Отработанными движениями за секунду та накинула на голову знакомый камуфляжный платок пустынной раскраски, заматывая нос и рот, и была готова бежать. Более двое не задерживались.
Огонь обступил их со всех сторон. Объятая пламенем крыша над головой трещала, со скрипом проваливаясь: тяжелые доски перекрытий повалились в доброй паре метров от пленников. Деревянный пол превращался в одну большую геенну - слишком далеко, чтобы просто перепрыгнуть, а попытка пробежаться неизбежно закончится горящей обувью и штанами.
- Я тебя подсажу, прыгай! - Выставляя обе руки вперед, распорядился ауг, опускаясь на одно колено, стальная клетка под которым заметно нагрелась.
Афина разбежалась, насколько позволяли жалкие два метра под ногами, и в прыжке оттолкнулась ботинком о стальной протез мужчины, тут же подбросивший ее вверх, несмотря на приличный вес воительницы. Та сгруппировалась в полете, перемахивая через трехметровую огненную преграду, и в кувырке приземлилась на еще свободные от огня доски пола. Заквашивавшийся Джеймс оставался позади, отчаянно ища выхода из западни. Он уже было испугался, что женщина бросит его на погибель, но, убежав, через несколько секунд вернулась, появившись в поле затуманенного дымом зрения с хлипкой, но длинной деревянной лестницей, подобранной где-то поблизости. Не было никакой гарантии, что та выдержит, но выбирать не приходилось. Афина перекинула ненадежную конструкцию на клетку в качестве импровизированного моста и что-то крикнула, но ауг не расслышал, сорвавшись с места.
Это было похоже на полосу препятствий тренировочного лагеря базы Херефорд: такие же равноудаленные мостки под ногами, нужно было только представлять, что внизу бушует бурная река, в течение которой тебя так и норовит стянуть полная выкладка и винтовка в руках. У Джеймса не было ни того, ни другого, да и надумывать воображаемую опасность не требовалось, поэтому он, подгоняемый адским жаром, без особого труда сбежал по хлипкой лестнице, лежавшей под углом. Та трещала под тяжелыми ногами и довольно быстро оказалась объята огнем, но выдержала прежде, чем мужчина успел упасть в огонь. Спасение было уже близко.
А потом на него рухнула крыша. Кусок перекрытий из горящих досок и балок упал прямо перед Джеймсом, отрезая путь к Афине и наружу. Огонь сзади и с боков подкрадывался все ближе, ауг оказался заперт. Пройти через ад войны, чтобы сгореть в пламени преисподней какого-то сарая - какая несправедливая смерть. На помощь могла прийти только стальная рука. Задержав дыхание, чтобы не наглотаться угарного газа, Эшфорд, не жалея ни перчатки, ни куртку, вцепился механической рукой в тяжеленную балку, пытаясь оттолкнуть. Груда горящих обломков поддалась, шевельнувшись от нечеловеческих усилий ауга, и с грохотом рассыпалась от толчка, освобождая дорогу.
Наружу из пожара они с Афиной выбежали практически одновременно, едва ли не ныряя в февральский снег, жадно глотая свежий воздух сквозь непрерывный истошный кашель. Амбар позади был уже весь бесповоротно объят огнем. Покрывшийся сажей Джеймс, валяясь в сугробе, тушил занявшийся языками пламени рукав и штанину. Ему немного опалило брови и волосы на затылке, античная богиня тоже выглядела немногим лучше, но все-таки они легко отделались. Переводя дыхание, Эшорд поднял взгляд. Дамы стояли неподалеку, все были живы. Все, кроме Фантазии.
Афина ожидала увидеть ее хотя бы в последний раз, умиравшей на руках рыжей, но нет. Джеймс обманул воительницу. Сейчас той явно было не до рассуждений о правильном и неправильном, грозная женщина решилась во что бы то ни стало войти обратно в огонь. Ирен ни за что не смогла бы удержать ее одна, мститель, поднявшись, пришел на помощь, крепко-накрепко вцепившись в талию отчаянной вырывавшейся Афины.
- Пустите меня, мать твою! - Неистовствовала требовавшая женщина, поддавшаяся отчаянию.
Рыжая рухнула в снег, Джеймс получил локтем в челюсть, но от злости захвата не ослабил.
- Хочешь сгореть?! Ей было не помочь! - Перекрикивал мужчина, он не допустит еще одной смерти сегодня. - Он затрелил ее, она умерла быстрее, чем начался пожар!
И гнев богини вдруг неожиданно прекратился: столь же быстро, как и начался. Она безмолвно смотрела на догоравший сарай, крыша которого навеки похоронила под собой Доминику вместе с любыми надеждами на хороший финал. Афина тоже знала, что жизнь для него слишком сера и убога - иначе не нарекла бы себя в честь богини мудрости. Она все знала. Даже то, кого стоит в этом винить.
Джеймс никак не ожидал резкого хука справа в развороте, угодившего прямо под глаз. Сколько же килограммов удар у чемпионки смешанных единоборств? Достаточно, чтобы повалить навзничь ничего не подозревавшего крепкого мужчину, а потом тяжело навалиться сверху, осыпая градом ударов по груди и лицу. Эшфорд закрывался, не смея ответить в полную силу.
- Это ты виноват! - Злобно кричала Афина, крепко вцепившись в глотку ауга, так и норовя задушить. - Из-за тебя она мертва! Ты притащил ее сюда к своему сраному дружку! Почему она, а не ты?! ТЫ виноват!
Он не отрицал. Еще один погибший из-за чужой мести, чужого прошлого. Все, что Джеймсу оставалось сделать - схватиться за запястья напавшей, не давая ей окончательно сомкнуть руки на его шее. У той не было никаких слез, лишь отчаянная злоба. В чужих глазах Джеймс снова видел себя. Еще один человек прежде находившийся всего в одном плохом дне, чтобы стать Эшфордом. И вот этот день наступил. Мститель сам приблизил его, но Доминика знала, на что идет. Она была готова на многое, чтобы спасти Афину, но не заслуживала подобной участи.
- Она сама захотела тебе помочь. - С трудом проговорил ауг, высвобождаясь из чужой хватки.
Снова врал? Или по привычке всего лишь говорил нечто, несколько расходившееся с истиной? Нет, не в этот раз. У Фантазии, как и у Джеймса, в жизни практически никогда не было выбора. Но она все равно пошла на это, предвидя возможный исход, потому что только так могла помочь той, что была ей дорога.
Довод ауга и прикосновение Свободовой заставили античную богиню спуститься обратно на бренную землю, и, хватаясь за голову, усесться на снегу, молча глядя на пожарище. Эшфорд поднялся, сплевывая кровь из разбитой губы. Оставив Афину наедине со своим пропитанным злобой горем закаленного воина, наконец-то он подошел к Ирен и не удержался от того, чтобы крепко обнять ее за плечи.
- Он вас бил? Пытал? Издевался? - Нетерпеливо поинтересовался Джеймс, не сводя взгляда с горящих зеленых глаз перед собой.

Он был все еще жив, но не испытывал радости по этому поводу - обычно взгляд на вещи для него оставался таким. Но не в этот раз. Теперь, когда его месть перестала касаться лишь его одного, все изменилось. То была еще не радость, однако уже появился некий энтузиазм. И Джеймс был благодарен мирозданию за то, что покуда оно не забрало у него Ирен, хотя в своей непредсказуемости могло сделать это в любую минуту.
- Это так на него похоже. - Негромко произнес ауг, поглаживая девушку по рыжим волосам, придерживая ее. - Но я этого так не оставлю, обещаю. Он заплатит за все.
Что с тобой случилось, Беккер? Когда-то был братом по оружию, но теперь превратился в заклятого врага пострашнее Двали. Просто пытаться убить того, к кому в навязчивом желании поквитаться не испытываешь ничего, кроме ненависти, как к неприятелю на поле боя. Вопрос выживания, естественный порядок вещей, если угодно. И как же сложно нацелить винтовку на того, с кем связывают крепкие узы боевого товарищества, те, что сродни узам крови: своей и чужой, пролитой вместе. Не зря предателям в аду уготован скованный вечным льдом девятый круг, но кто кого предавал? Был ли прав Беккер в том, что Эшфорду стоило сгинуть первым? Джеймс не оспаривал, но не ошибался ли сам с тем, что перечеркивал общее прошлое в безудержном стремлении отправить на тот свет некогда спасшего его Рольфа? Тоже ныне по-своему правого, но тронувшего невинных. Правды не найти, истина только одна: героев не бывает, не будет и здесь.
Ауг прижал девушку к себе как можно крепче, неизбежно давая понять, что это не сон, сколь бы ни хотелось сейчас обратного. Не выйдет просто открыть от кошмара глаза поутру как ни в чем не бывало.
- Я здесь. - Вздыхая, борясь с двоякими ощущениями, констатировал Джеймс, прежде чем принять легкий поцелуй Ирен и убедить ее в своей реальности, а затем осторожно выпустить из объятий. - Бывало и хуже, выкарабкаюсь. Главное, что ты в порядке.
После этого стало заметно легче. Будто бы меньше беспокоили физические травмы: разбитая губа, ссадины и ожоги. Тем не менее, троице требовалось быстро привести себя в порядок и рвать когти. Какая-нибудь добрая душа, исполняя гражданский долг, рано или поздно накликает на дым в глуши целый пожарный расчет.
- Будь осторожна. - Кивнул ауг, напоминая подельнице, что Афина сейчас пребывает далеко не в самом лучшем расположении духа.
А Афине и не нужна была ничья помощь, по крайней мере судя по ее поведению. В то время как Джеймс направился к знакомому фургону, стоявшему недалеко от горевшего амбара, чтобы найти аптечку и зализывать раны, античная богиня не спешила сдаваться, а собиралась на войну. Она, в одиночестве отсидевшись на снегу, без лишних слов отмахнулась от помощи Ирен и, с каменным лицом миновав ауга, копавшегося у задних дверей в медицинском чемоданчике, принялась точить мечи. Джеймс, ища охлаждавшую жидкость, слышал доносившиеся до него из глубины салона щелчки затворов пары винтовок и магазинов нескольких пистолетов - арсенал небольшой, но на какое-то время его хватит.
- Ты в порядке? - Поинтересовался наконец Эшфорд, чувствуя себя неловко. Глупый вопрос, но другого под руку не подвернулось.
- А что, похоже? - Парировала воительница, дополняя свою реплику звуком звонко сыпавшихся по полу патронов из коробки.
Нет, совсем не похоже. Бедная Афина. Каждый переживает горе утраты по-своему.
Наконец подошла Ирен, и Джеймсу, отвлекаясь на нее, к счастью, не пришлось отвечать. Он не был хорош в утешительных разговорах (да и нужны ли они были грозной подельнице?), поэтому принялся быстро, но осторожно обрабатывать обожженную руку рыжей, щедро брызгая на нее охлаждающим спреем. Так свежий ожог заживет гораздо быстрее, а потом не останется следа. Затем, чтобы уж наверняка, заботливо приложил к самому обширному участку травмы охлаждающий пакет, наказав держать до тех пор, пока рука девушки едва ли не отниматься начнет. Сам же, глядя в боковое зеркало машины, смахнул чистой марлей кровь с лица, промокнул разбитую губу и тоже побрызгал обожженную кожу, грозившуюся пойти волдырями. Опаленные на висках и затылке волосы вкупе с кровью и сажей, размазанной по лицу от попыток умыться снегом, придавали бойцу грозный вид, он в буквальном смысле только что шагнул из пекла. Прожженная темная куртка в стиле милитари теперь годилась только на выброс, зато протез ни капли не пострадал - что там высокотехнологичной военной механике до обычного огня.
Мужчина не вклинивался в беседу женщин, но, когда вернулся к задним дверям фургона, Афина из глубины автомобиля вдруг обратилась первой:
- Может, я и погорячилась, когда сказала, что ты виноват. - Произнесла она без капли сожаления в голосе. - Но извиняться не буду. Этот твой дружок, хренов немец, получит по заслугам. Что бы тебя с ним ни связывало, Джеймс, никаких примирений ценой Доминики я не потерплю. Ты задолжал мне его смерть. Ты меня понял?
- Я не собираюсь его прощать, если ты об этом. Не после того, что он сделал со всеми вами. - Холодно ответил ауг, крепко взяв Ирен за здоровую руку.
- Вот и славно. - Резюмировала воительница, заканчивая возню с оружием и перебираясь на водительское кресло. - Как я поняла, мы найдем его там же, где нам искать Двали. Они нужны ему не меньше нашего.
- Я знаю, куда именно они отвозили аугов на операционный стол, нужно подготовиться. - Сказал Эшфорд. - Только один вопрос. Ты теперь знаешь, зачем Двали нужны мне, а тебе до них с самого начала какое дело?
- Долгая история. - Устало вздохнула античная богиня, глядя в зеркало заднего вида. - Если совсем коротко, то они заставили меня обмануть хорошего человека, за что тот поплатился жизнью.
Джеймс задумался: как это знакомо. Преступные империи построены на лжи, их фундаменты зиждутся на костях. Он не спешил вдаваться в подробности чужой истории, не желая бередить старые раны вдобавок к совсем свежим, но уж точно не таил обиды за разбитую губу и не осуждал Афину.
Та вдруг неожиданно повернулась назад, бросая на стоявших у задних дверей мужчину и женщину пристальный взгляд, полный решимости:
- Вы со мной или нет?
Ответа не требовалось. Джеймс, коротко посмотрев на водителя в такой же манере, шагнул в фургон и помог залезть внутрь Ирен, прежде чем авто тронулось с места, оставляя позади чадившее пожарище, похоронившее под обломками бренное тело Фантазии, так и не воплотившей сказочную мечту в реальность.

Отредактировано James Ashford (2017-03-29 15:45:32)