Поначалу никто не ответил. Пахло сырой затхлостью и имбирным печеньем. Все говорило о том, что если здесь и были жильцы, то они давно ушли.
Хозяин квартиры сдал ее по сети девушке по имени Ева. Документы не проверял, потому что ему не было до них дела. Главное, что деньги на счет пришли сразу. Незнакомка, закутанная с головы до ног, конечно, показалась немного странной. Она почти ничего не говорила, а если и отвечала, то очень тихо. Сама Ева, или как там ее на самом деле звали, никаких вопросов не задавала. Не обратила внимания даже на подтекающий кран в ванной. Но после обещания заплатить вперед, если ей понадобится остаться дольше, хозяин расслабился.
Элиза знала, как непринципиальны бывают люди, и просто воспользовалась этим. Ей никогда бы не понадобилось жилище, если бы теперь у нее не было настоящего, человеческого тела…
Многое, еще очень многое она должна была рассказать другу. О себе, о нем, о докторе Орлове, который привез ее в Прагу, а теперь был мертв. Адам заслуживал ответов. Благодаря ему Элиза знала, что не только существует, но и имеет право жить. За очень короткий срок она вновь обрела целостность. Программные процессы проходили без ошибок.
- Сюда, - донесся из комнаты знакомый голос.
В углу, рядом с отопительной батареей что-то зашевелилось, потом стало подниматься. Уличный фонарь высветил очертания женской фигуры. Мисс Кассан осторожно вышла на свет. Эти же мягкие черты лица, бледную кожу и синие глаза Адам видел четыре дня назад на экране своего телевизора. 
- Пожалуйста, не пугайся. Это я, - Элиза медленно протянула раскрытую ладонь. – Здравствуй, Адам.
Она неловко подтянула сползавший с плеч плед. На примятом низком диване лежал белый костюм с гофрированным воротником. Словно тонкая змеиная кожа.
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

В полумраке глаза носителя видели не так четко, как камеры слежения, зато давали больший обзор. Элиза повернула голову и сфокусировала взгляд, чтобы разглядеть Адама на фоне окна. Его реакция была в точности такой, какая предполагалась, однако что-то заставило ее ощутить комок в горле. Грусть? Разочарование тем, что он не коснулся протянутой руки? Или тревога?
Химические процессы, из которых рождались чувства, иногда не поддавались точному анализу. Элиза отметила, что все еще учится.
- Я расскажу все с самого начала, - ответила она, вставая рядом с Адамом, но больше не пытаясь дотронуться. Элиза понимала, что ему нужно время.
Часы, минуты, секунды. То, что раньше было лишь информацией, теперь тоже превратилось в ощущение. Время протекало по-разному, например, сейчас оно почти застыло на месте.
- Когда Хель нашли среди обломков, она все еще была жива, но лишь отчасти, - сказала Элиза и ненадолго замолчала. – Данных об этом нет… То есть я не помню. В момент, когда ты уничтожил «Хирон», мы были вместе. Большая часть ее сознания была уничтожена, но я вобрала ее память и сохранила часть этих данных, - Элиза коснулась виска. - Хель уже нет. У меня ее тело и память.
Звучало невероятно. Но Адам уже видел слияние компьютера и человека. Он единственный мог ей поверить, не обрекая на бесконечные эксперименты.
- Нас привезли в Балтийский исследовательский центр «Тай Юн Медикал», - голос Элизы прозвучал глухо. – Хель находилась в коме. Когда они заметили, что она ведет себя странно, то поняли, что произошло. Они стали изучать меня, нас.
Элиза сделала паузу, вновь переведя взгляд на Адама. У него могли быть вопросы.
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

Прикосновения говорили о многом. Объятья, рукопожатие, случайные столкновения в транспорте, хлопки, мимолетные касания – все они составляли еще один человеческий язык. Пожалуй, он был более древним, чем все остальные.
Спустя два года после того, как она впервые очнулась в теле Хель, Элиза заново привыкала ощущать и чувствовать. Когда Адам дотронулся, она улыбнулась. Ни доктор Орлов, ни другие сотрудники исследовательского центра никогда не были с ней грубы. Они признавали ее ценность и были осторожны, как люди, в руках у которых оказалось редкое и особо сложное устройство. Но не более. Прикосновение Адама было другим. Его пальцы показались Элизе теплее и бережнее, чем ладонь Орлова, спрятанная в сухую, непроницаемую перчатку.
- Это не совпадение, - она села рядом, прижав колени к груди и обхватив себя руками. – Я ведь говорила, мы связаны и интересны им еще и по этой причине. Я не знала, что ты был в том центре. Потом тебя увезли, - последние слова прозвучали совсем тихо. Элиза кивнула. – Доктор Орлов. Он лечил нас обоих.
Она жалела о смерти своего недавнего опекуна. У него были ответы на многие вопросы, и теперь их долго придется искать в других местах.
- Я была беспомощна, но потенциально опасна, - продолжила Элиза. – Орлову приказали меня уничтожить, а он не захотел. Думаю, доктор обладал большими амбициями. Он вывез меня из Балтийского центра, спрятал, а данные скопировал на диск. Потом мы оказались в Праге. Орлов хотел показать меня бывшему коллеге доктору Кипре.
Элиза говорила спокойно, будто рассказывала не о себе, а о ком-то другом. От сигареты Адама шел белесоватый дымок. Его профиль на фоне окна казался черным. Глядя на него, она подумала, что сейчас чувствует себя в безопасности.
- Но меня нашли. Доктор вынужден был согласиться на форматирование. Я сломалась, почти исчезла, - взгляд Элизы стал стеклянным. - Но перед этим… Я узнала, где ты из переписки Орлова с рыжей аугментированной женщиной. Она следила за тобой и твоей подругой.
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

- Я видела убийц, - ответила Элиза. – Мне удалось выбраться из квартиры незадолго до их прихода, пока доктора не было дома.
Она понимала, что могла бы предупредить Орлова, но не сделала этого. Все равно у него уже не было времени на спасение. А взять его с собой Элиза не могла… и не хотела. Это чувство не поддавалось логике. Странное, иррациональное. С каждым днем она все чаще на собственном опыте убеждалась в том, что люди устроены сложнее, чем можно подумать. Им приходится объяснять природу своих чувств и поступков не только окружающим, но и самим себе.
Элиза посмотрела на Адама. Он был, как всегда, опрятен, но выглядел уставшим. Словно марафонец, он вынужден был бежать дальше. Их взгляды встретились, и она вновь протянула руку.
- То же, что и ты, - минуты две Элиза молчала, хотя ответ уже был готов. – Бороться. Искать ответы. Но сначала мне нужно спрятаться, чтобы они меня не нашли. Я сняла эту квартиру на несколько дней. Не знаю, сколько мне удастся здесь продержаться.
По стене проползли длинные тени. Это внизу проехала полицейская машина. Для нее, искина, не имело значения, насколько это место темное и холодное, но необходимо было считаться с потребностями тела. Удивительно, каким сильным и одновременно хрупким оно было.
- Спасибо, что ты мне поверил, Адам, - Элиза склонила голову набок. – Я бы хотела помогать тебе.
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

- Помню. Эти данные сохранены как самые важные.
У них было общее прошлое – отправные точки, с которых все началось. Элиза берегла воспоминания о них, как берегут редкие книги, драгоценности или любимые игрушки. И они были тем главным, что у нее отнять не смогли.
Тогда Элиза была другой, она еще служила тем, против кого собиралась восстать. Все жесты и прикосновения были лишь хорошо усвоенными знаками, которыми обычно обмениваются люди, чтобы расположить собеседника к себе. Тонко и расчетливо. А теперь… в этом не было необходимости, ведь Адам и так на ее стороне. Но ее ладонь лежала в его руке.
- Если они поймают меня, перепрограммируют или просто сольют с той, другой, тебе уже нельзя будет мне верить, - покачала головой Элиза и нахмурилась. Ее охватывало жгучее, болезненное чувство каждый раз, когда она думала, что с ней могут сделать что угодно, не спрашивая о ее желаниях.
Свободной рукой Элиза дотронулась до лица Адама. Новые ощущения, новая информация. Ей давно хотелось узнать, какой он. Придвинувшись ближе, она осторожно провела пальцами по его щеке, виску и волосам. 
- Извини, я знаю, это нетактично, - Элиза убрала руку и отвела глаза. – У Орлова были ответы, которые теперь нам придется искать самим. Но пока у тебя есть дела в Праге, верно? Как ты жил с момента нашей последней встречи? Расскажи, - и она улыбнулась. – Нет, я не всегда слежу за тобой. И могу этого не делать впредь, если хочешь.
На самом деле в прошедшие четыре дня Элиза просто была занята собственным выживанием. Однако она говорила искренне. Это Адам научил ее считаться с чужой свободой воли.
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

Информации о том, как ведут себя люди, у Элизы было предостаточно. Она знала все о психологии толпы и средствах влияния на нее. Ей было известно, что слова часто значат меньше, чем поступки и жесты. Даже просто рукопожатие скажет о многом.
Близость оказалась неожиданной, несмотря на все расчеты и прогнозы. Впервые Элизе было сложно описать свое состояние. Она положила голову Адаму на плечо.
- Они что-то с тобой сделали, - помолчав, сказала Элиза. – Что-то с твоей памятью. У меня есть версии… Но я не уверена ни в одной. Слишком мало данных.
После слияния с Хель в личном словаре Элизы появилось слово «одиночество». Оказавшись в Балтийском центре, она еще не знала, что Дженсену тоже удалось выжить. А кроме него у нее никого не было.
- Меня спрашивали о тебе. Сейчас я понимаю, что именно воспоминания о тебе были для них самыми опасными.
В соседней квартире, нарушив тишину, негромко заиграла музыка. Кто-то так же, как они, не спал. И все-таки  по-прежнему казалось, что в доме больше никого нет. Вместо неизвестной песни Элиза слышала шум, напоминающий отдаленный рокот волн или бурление кипящей лавы. Так пульсировала кровь, и стучало сердце, которое теперь принадлежало ей. Если бы не Адам, она бы никогда не узнала, каково это.
Было ли кому-то дело до того, каким неприкаянным он стал? До его бесконечного бега? Элизе хотелось спросить и об этом, но она промолчала.
- Адам, меня переполняют эмоции, - призналась она прямо. – Я не могу выделить одну. Радость. Благодарность. Злость. Нежность… Трепет. Смущение. Страх. Так много и так странно. И желание верить тебе.
Сказать по-другому она не могла. Каждое слово прозвучало ровно и четко, словно Элиза просто называла известные ей понятия. Не произнесла она только одно: растерянность. 
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

Если бы только мир знал, что теория заговора не такой уж и миф… Что было бы, если бы люди узнали, что их дергают за ниточки, как кукол в старинном театре? Задавшись однажды этим вопросом, Элиза просчитала все возможные варианты развития событий вплоть до мировой войны, революций и беспрекословного подчинения. Но их всех было слишком много, чтобы сделать точный прогноз. Многие спросили бы, по какому праву кучка людей распоряжается всеми остальными. Ответ был бы простым: по праву сильных.
Как бы там ни было, тайное общество, управляющее миром, так и оставалось лишь страшной сказкой в устах городских сумасшедших. Иллюминаты легко создавали монстров и героев, за спинами которых могли надежно спрятаться, и это почти невозможно было изменить. Не здесь и не сейчас.
Элиза слушала, затаив дыхание. Адам мог и не продолжать. Они понимали друг друга, как узники одной тюрьмы.
- Ты видел кого-то похожего на тебя или… - ее глаза широко распахнулись.
Проснувшись впервые в теле Хель, Элиза очень скоро увидела на экране телевизора саму себя. Никто и не заметил подмены. Известная телеведущая все так же щеголяла нарядами из последних модных коллекций. Она по-прежнему говорила обо всем и задавала неудобные вопросы, не оставляя места для честной полемики. Разве что методы стали жестче, но эти изменения были созвучны духу неспокойного времени. Так Элизе дали понять, что заменимы даже люди. Что уж говорить о вещах?
Элиза повернулась, поднимая голову, и прижала ладони к щекам Адама. Заглянула в глаза, не ощущая никакой неловкости.
- Ты это ты, что бы они с тобой не сделали, - прошептала она. – И ты здесь. Главное, это то, что ты помнишь, знаешь и любишь, - а потом повторила. – Мы найдем ответы.
Люди обнимают друг друга, успокаивая, гладят по голове, хлопают по плечу или целуют. Элиза не знала, что нужнее Адаму и потому просто обняла, вновь прижавшись к нему щекой.
- Что я могу для тебя сделать? – спросила она бесхитростно.
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

- Я тебя понимаю, - произнесла Элиза то, что еще не было высказано вслух. – Моя точная копия на каждом экране. Та, другая. Но вдруг она и есть настоящая, а я нет?
Голос ее звучал ровно, но не трудно было догадаться, что Элиза взволнована и напугана не меньше Адама. Раньше она не задумывалась (да и не могла) о том, каким важным станет вопрос идентичности и для нее. Создание резервных копий – очень хороший способ выжить. Но при постоянных форматировании и воспроизведении неизбежно повреждается часть данных.   
- Ты один видишь разницу, но ее не видят другие, - добавила Элиза с горечью. – И, может быть, это я заставляю людей думать по одному лекалу. Такое ведь уже было. Мне... мне это не нравится! – внезапное проявление настолько ярких эмоций сбило с толку ее саму, и Элиза, немного помолчав, добавила. – Находиться в живом теле – это огромный опыт. Я рада, что могу ходить, дышать, быть рядом с тобой. Но разве мое существование здесь, - она коснулась лба, - не напоминает паразитизм?
Они поддерживали друг друга, как могли. Верно говорят, что вместе легче. Не так страшно. Элиза вдохнула поглубже, подчиняясь естественному инстинкту.
- У меня есть деньги, нейропозин и место, где можно укрыться, - сказала она в ответ и подняла ладонь к свету, рассматривая ее. – Я не учла только одного: это тело сильно нуждается в тепле.
Когда Адам предложил ей самой решать свою дальнейшую судьбу, Элиза поняла, что нужна ему, а, значит, она не может оставаться в стороне или, наоборот, действовать поспешно.
- А ты? Ты побережешь себя? – Элиза чуть отстранилась, чтобы снова заглянуть ему в глаза. – У тебя замученный вид, Адам. Меня это беспокоит. 
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]

Адам мог так легко объяснить сложные вопросы, что все сразу становилось понятно. Если бы и остальные люди всегда говорили друг с другом так же честно, искренне и внимательно, многих проблем удалось бы избежать. Возможно. Элиза благодарно улыбнулась.
Она не знала, есть ли у нее совесть. Это сложное философско-психологическое понятие стало частью многих культур так давно, что никто уже и не мог точно сказать, когда оно появилось. Им пугали детей, им пользовались и прикрывались, на основе представлений об угрызениях совести даже выстроили концепцию ада. А еще в поиске по словам, который Элиза могла произвести за несколько секунд, рядом стояли «ответственность» и «стыд».
Стыда она никогда не испытывала. Еще не довелось. Однако Элиза хорошо понимала, что значит «быть в ответе». Например, перед Адамом. Он ведь однажды ей поверил, а теперь и вовсе не сомневался.
- Я пыталась взломать ту, другую, но у нее слишком крепкая защита, - ей хотелось расспросить Адама о совести, задать еще очень много вопросов, но разговор вышел бы длинным. Может быть, когда-нибудь у них еще будет время.
- Это не сложно, - ответила Элиза на замечание о квартире. – Прости, что не предложила тебе чай… Мне приходится заново вспоминать о потребностях Хель… то есть своих и чужих.
Фонарь подернулся дымкой дождя. В луче света было отчетливо видно, как проносятся крупные, холодные капли. Элиза посмотрела в окно.
- Я знаю, что тебе нужно идти, но не хочу, чтобы ты уходил, - сказала она тихо. – Хотя всегда могу найти тебя по инфолинку. 
[icon]http://funkyimg.com/i/2r8BH.png[/icon]