Все было, как в грустной рождественской сказке – темное небо, метель, «научно-исследовательский» комплекс в горах и Дженсен в роли несчастного сиротки, замерзающего под чужой дверью. Отравленный инъекцией Марченко, Адам пришел в себя через несколько часов. Система «Страж здоровья» изо всех сил пыталась спасти его от переохлаждения. Дженсен лежал на снегу, присыпанный, как мукой, белым, и небо, казалось, хотело его раздавить.

Первоначальный план был прост. Адам должен был проникнуть на станцию «ГАРМ» в ночь с 12-го на 13-е, чтобы подтвердить информацию, полученную из им двух источников – от Станековой и из хранилища «Версалайф». Миллер надеялся, что Дженсену удастся собрать необходимые данные и благополучно вернуться в Прагу, но Марченко оказался хитрей. Он знал, как и откуда явится агент ОГ-29 и знал, кого пришлют.

Когда Адам попытался проникнуть в найденную лазейку, сработало вмонтированное в систему взрывное устройство. Дженсена оглушило и откинуло на несколько метров назад. Как дьявол из пекла в развороченном проеме появился Марченко.

– Ну вот, ты опять не туда зашел, Брат, – посетовал Виктор, когда двое громил в золотых масках, таких, как у террористов в Омане, скрутили Адама и поволокли к нему. – Это образец. Чтобы ты понял, во что вмешиваешься.
Подняться после того, как в него впился инжектор с ядом, Дженсен уже не смог. В голове отчаянно бился пульс, в глазах стремительно темнело. Сквозь нарастающий гул он услышал слова:
– Я думал, крови будет больше.
– На нем мяса почти не осталось, может поэтому.
– Ты уверен, что он сдохнет?
– «Орхидея» не знает жалости, – сказал Марченко. – Его ждет медленная и мучительная смерть. Как раз хватит времени, чтобы покаяться в грехах.

Потом его куда-то поволокли. Тащили так, словно Адам уже был мертв. Пульсирующая боль сделала его беспомощным. Сознание то возвращалось, то уходило вновь.
– Если он нашел, значит, скоро придут и другие, – заметил один из наемников.
Виктор хохотнул:
– Еще есть время, прежде чем его станут искать.
– Что с нашими друзьями из КПА? – спросил другой.
– Эти болваны нам больше не нужны. Пусть немного выпьют, расслабятся, а потом дайте им орхидею. Свалим трупы с этим. Все, хватит с меня. Дальше тащите сами.
– Вернешься в Прагу?
– Да, – ответил Марченко. – Мне надо встретиться с этими свиньями из Двали. Пусть ускорят поставку груза.
– Нам пора передислоцироваться. Часть людей оставим здесь, на случай, если за ним придут.
Двое подняли Дженсена под руки. В непроницаемой тьме слепоты в лицо ударил морозный ветер.
– Конечная станция. Тебе выходить, – с этими словами один из наемников открыл люк и, хорошенько пнув, сбросил Адама вниз, стараясь добить о камни. 

К тому времени, как Дженсен окончательно пришел в себя, уже рассвело. Метель стихла. Идиллию альпийского горного утра портили замерзшие тела активистов КПА и мусор. Подняться удалось не сразу. Адама мутило. Зрение никак не фокусировалось. Заряд батареи подходил к концу. Солнце слепило глаза даже несмотря на темные линзы, и некоторое время Дженсен ползал по снегу словно слепой щенок.

Наконец, с трудом поднявшись на ноги, когда перестала сбоить система, Адам связался с Миллером и сообщил, что он все-таки жив.
– Я вызываю отряд Макриди, – ответил директор.
– Понял. Марченко думает, что я мертв. Стоит это использовать, поэтому не надо сильно шуметь.
– Группа будет через четыре часа.
Теперь Дженсену предстоял долгий путь наверх, чтобы вернуться в «ГАРМ» и уже оттуда сориентировать Мака.

Забившись в небольшую нишу в скале, Адам достал запасную клеточную батарею. Потом использовал гипостим. Немного отдышался, пока проверял экпировку. Люди Марченко были уверены, что он откинется, поэтому избавились от Дженсена быстро, не обыскивая. Непростительная оплошность. Будь на их месте Адам, разобрал бы по частям, включая мозговой чип. Виктор считал его отработанным материалом. Значит, верил, что дело практически сделано. То, с какой наглостью действовал Марченко, Дженсена уже не удивляло. Цепной пес мог себе это позволить, потому что хозяева пока что благоволили ему.

Обойдя яму, в которую его сбросили, Адам все-таки нашел потенциальный подъем. Попытался прыгнуть вверх. От этого закружилась голова и снова замутило. То ли от того, что на него все еще действовал яд, то ли потому что хорошенько приложился башкой. Карабкаться было тяжело. Он замерз, руки не слушались, мороз жег лицо. Оказавшись наверху, Дженсен посидел немного, словно ворон на ветке обозревая вид внизу. Сделал снимки погибших активистов КПА и выкурил поминальную сигарету. Доктор Рукер наверняка не хотел своим людям такой участи. 

Голос Макриди раздался в Инфолинке, когда Дженсен, проникнув через большую вентиляционную трубу, отсидевшись и отогревшись в кабинке погрузчика, продвигался по верхнему уровню, минуя оставшихся боевиков. Те были в полной боевой готовности, порядком на взводе и спешно собирались. Сигналом тревоги мелькали красные огни.

– Слышу, Мак. Где вы? Передай координаты места встречи. 

Сил у Адама все еще было не так много. Его зверски шатало, мутило, но при этом хотелось есть. То клонило в сон, то снова «включало», словно кто-то неожиданно досыпал топлива в котел. Периодически пробирал озноб, и тогда Дженсен мысленно проклинал Меган. Ведь орхидея была создана ею, как промежуточная стадия лекарства, которое должно было заменить нейропозин. Кто бы мог подумать…

На интерактивной карте радара зеленым мелькнули несколько маячков – метки оперативной группы. Теперь ориентироваться стало гораздо проще.

– Черт, – хрипло ответил Дженсен, слыша, как Мак пытается перекричать грохот выстрелов. – Понял.

Понял, что ребята оказались в полнейшей жопе, и если он, как послушный болванчик, выполнит приказ Макриди, то до «скамейки с часами» доберутся не все. Иметь еще несколько смертей на своем счету Адаму не хотелось. Он надеялся вернуться в Прагу, но не такой ценой. К тому же, Дункан при любом раскладе изойдет на дерьмо. Так какая, к черту, разница?

– Выдвигаюсь, – сказал Адам. Но не сказал, куда. Вместо того, чтобы направиться к помеченному выходу, он хотел добраться до охранного пункта. Там, захватив управление турелями, можно было настроить их на ведение огня по наемникам. К тому же, это оказалось значительно ближе, чем черепашьим ходом продвигаться к выходу, пока эти сволочи расстреливают его ребят.

На свою удачу в одном из оставленных помещений Дженсен нашел тела еще двух активистов КПА, в чьих карманах были клеточная батарея и гипостим. Последний, вместе с наспех проглоченной капсулой обезболивающего, ненадолго привел агента в порядок, дав возможность нормально держаться на ногах и соображать.

Пополнив заряд на максимум, Адам использовал «сверхзрение». Отыскал подходящую лазейку в вентиляционной шахте, которая вела вниз. Спустился и по потолочным конструкциям буквально ползком пробрался мимо сканирующих устройств. Расчет оказался верным. Помещение охранки виднелось внизу, впереди. К счастью, инфракрасных датчиков здесь не было. Зато были шныряющие туда-сюда и поливающие автоматными очередями аугментированные наемники. В способе передвижения Дженсен без труда опознал «Рывок Икара», разработку «Шариф Индастриз», недавно усовершенствованную «Тай Юн».

Внизу творился ад кромешный. Адаму пришлось постараться, чтобы добраться до крыши контрольного пункта и просочиться в люк. Среагировав на тревогу, поднятую ударной группой, постовые выбежали наружу, оставив одного охранять терминал. Дженсен спрыгнул вниз, сбивая того с ног. Наноклинок пришпилил наемника к полу, пробивая незащищенное горло.  В лицо брызнула чужая кровь. Опустив экранирующие щитки при помощи удаленного управления, Адам принялся ломать терминал.

Раз, два, три, четыре, пять. Через двадцать секунд у Дженсена на руках были все карты. Как в старые добрые времена, подумалось ему. Притчарду это понравилось бы, хотя, как всегда, Фрэнсис не показал бы виду.

– Привет, – кашлянул Адам в Инфолинк, когда несколько турелей, дырявя плоть, сверхпрочные полимеры и металл, ударили по наемникам. Некоторые из них, как дикобразы иголками, с головы до ног покрылись черной кристаллической броней. – Простите, парни, я, кажется, перепутал вход и выход, – добавил Дженсен, наспех вытирая лицо и обращаясь к своим. От группы его отделяла стена охранного пункта и десятка метров.

Бронированные двери, из которых могло прибыть подкрепление бандитов, наглухо закрылись. Адам оставил только один путь к отступлению, для Мака и ребят.

– Не учи ученого, – беззлобно буркнул Дженсен вместо приветствия, когда добрался до своих. По правде говоря, он был рад видеть их всех и даже чертова Мака.

Последнее препятствие Адам убрал при помощи «Тайфуна». Заряды с картечью вывели из строя тех, кто чудом избежал автоматного огня.

– Потерь нет? – Чужая кровь на лице была словно метка, и он, избавляясь от нее, провел ладонью еще раз. – Не ранен. Отравлен. Кровь не моя.

Дженсен понимал, что яд губителен для чистых и аугментированных, только на агументированных действует медленнее. Поэтому предупредил своих сразу, чтобы в самый неподходящий момент не преподнести неприятный сюрприз. Обещанных адовых мук, если не считать полупьяного состояния и подкатывающей к горлу блевоты, пока не случилось. Однако Адам не мог ручаться, что все хорошо. Тем более, что все будет хорошо потом.

– Марченко избавился от людей из КПА. Эти, – он кивнул на мертвецов, с которых как лед с промерзшей земли, постепенно «стаяла» броня «Титан», – из другой команды и получают побольше, чем мы.

Дальше можно было не объяснять. Услуги профи стоят дорого, у КПА таких денег попросту нет. И что эти ухари делают в закрытом исследовательском центре «Версалайф» – отличный вопрос. А ведь Пейдж собирался привезти туда Меган. Буквально позавчера Адам слушал запись их разговора, когда добрался до защищенного хранилища в банке «Пэлисейд».

Хорошо, что Миллер и Мак не знали об этом. Официальную версию, такую, чтобы не стыдно было прикрыться, им завтра надиктует Джо. Адаму останется лишь прикусить язык и молчать до срока, а потом написать более-менее правдоподобный отчет. Такой, где не будут фигурировать козни иллюминатов, мировой заговор и паранойя во всей красе.

– Давай командуй. Идем дальше, – сказал он Дункану, присаживаясь на корточки, чтобы обыскать ближайший труп. Нашел клеточную батарею, которая уже не пригодится аугментированному мертвецу. В глазах потемнело. «Страж здоровья» быстро сажал заряд, и Дженсен опять оказался почти на нуле. Поднявшись, он ненадолго замер, ожидая пока прояснится в голове. – Там еще один охранный пункт. Я пойду вперед и обеспечу вам прикрытие.

– Не знаю, он назвал эту хрень «орхидеей». О ней упоминается в карманном секретаре, переданном Рукером, – спокойно пояснил Дженсен.

Васкез, пошуровав в сумке, протянула Дункану свой гипостим.

Какое дурацкое название – «орхидея». Ни дать ни взять, пламенный привет от Меган. Когда твоя бывшая – ученый нейротехнолог, стоит обратить внимание на то, что она разглядывает в микроскоп. И если бы не критическая ситуация, то Адам, оценив шутку, сейчас бы от души посмеялся.

Интересно, что скажет мистер Пейдж, когда узнает, что здесь натворили люди Миллера и Мандерли? Откровенно говоря, и Джима, и ребят было жаль, но ребят сильнее. Хотя Джим мог промолчать и действительно дождаться, пока Дженсен отбросит коньки. Нет, если бы Миллер был кротом, как считала Алекс, то не стал бы посылать сюда оперативную группу.

– Турели и камеры пока активны. Ждите, – отрапортовал Дженсен, как только миновал служебный коридор, который, изгибаясь как рукав, вел в другой отсек и по которому сейчас продвигался отряд ОГ-29. В огромном, похожем на цех, помещении обнаружился гигантский промышленный бур, и Адам уже знал, что с ним делать.

Одного из боевиков, Дженсен, находясь под оптической маскировкой, хорошенько приложил об пол. Потом добил наноклинком. Второму, дежурившему внутри, проткнул горло. Черное узкое прямоугольное лезвие выглянуло из под затылка. За золотой маской не видно было вытаращенных глаз. Обмякнув, наемник медленно сполз на пол. Дженсен придержал его почти как мать дитя. Обыскав труп, Адам нашел кредитный чип и карманный секретарь с кодом. Ему действительно везло, ломать охранный терминал не пришлось.

О том, что можно продвигаться, Мака и ребят оповестили разом ослепшие камеры. Яркие белые глазки погасли, а потом послышалась истеричная стрельба. Два охранных робота, вышагивавших по периметру зала, начали палить по своим.

– Сейчас самое время, – сказал Адам. – Мак, есть идея. Надо, чтобы кто-нибудь добрался до вышки, развернул и включил бур. Продырявим их к черту, сократим путь.

– И как тебе твои новые игрушки?
– Да охренеть! Только все время болит голова.
– Ничего, скоро привыкнешь.
– Разберемся с делом, свалю куда-нибудь на острова. Отдохну, приду в норму. Подальше отсюда.
– А я думал, тебе нравится убивать.
– Когда так хорошо платят – конечно! Я бы и тебя прикончил, если бы мне за это кто-нибудь заплатил!

Разговор наемников оборвался на полуслове, когда началась пальба. Слыша топот охранных роботов, выстрелы и вскрики «золотых масок», Адам улыбался, так, будто в судороге перекосило лицо. Находясь у охранного терминала, он застыл, словно гончая подавшись вперед. А потом все кончилось. Отозвался Мак, подал голос Бофорт.

Еще совсем недавно, до того, как в «Гарме» обосновались террористы, компания «Версалайф» бурила здесь породу и лед. Что искали ученые, работающие на мистера Пейджа, Адама волновало мало. Никому из них точно не приходило в голову использовать бур как таран.

Сквозь звон в ушах и невыносимый скрежет слушая, как его товарищ поет, Дженсен подумал: «Тоже мне, рок-звезда».

И впору бы радоваться, что Мак и ребята относительно целы, и что нестройно и хрипло горланит песню Бофорт. Но внутри, словно заноза, саднила застарелая злость. Адам ненавидел издырявленных, распластанных, затоптанных боевыми машинами, теперь уже мертвецов. Ненавидел искренне и сильно. Так, что если б можно было, то отправился бы за ними в ад – добивать.

– Gotta get out... Get out of this place… – прошептал «подпевая» товарищу Дженсен и, неожиданно для себя, не успев ни заметить неладное, ни ухватить ускользающую реальность за хвост, провалился в адскую черноту.

– …авай, парень… ерпи. Нем… алось. Слы..? – возвращаясь из забытья, Дженсен слышал голос Макриди, будто сквозь шум помех. Догадался, что тот ему говорит, только по смыслу.

Дункан выглядел растерянным. Рассеченное длинным шрамом лицо оказалось очень близко, как тогда в курилке, когда они говорили об Эмилии и ее матери «по душам», сцепившись друг с другом. Постепенно картинка и звуки синхронизировались, почти перестала кружиться башка.

– У нас получилось? – спросил Дженсен так, словно не он устроил здесь бойню, и речь шла о мальчишеской шалости.

Время как будто остановилось. Казалось, что оба застыли то ли в клейстере, то ли в киселе. Странное чувство. Во рту привкус гари. Интерфейс сетчатки угрожающе мигнул перед тем, как все-таки стабилизироваться. Надолго ли? Дженсен не знал, сколько так провалялся, но, судя по всему, недолго, раз Мак был здесь.

– Я в порядке, – кашлянул он, по-быстрому доставая гипостим. Жало инжектора впилось в шею. – Даже не мечтай, – попытался шутить, пряча пустую ампулу-шприц. До заветной свободы действительно оставалось каких-то два шага и такую прекрасную возможность было бы очень глупо просрать.

Посидев на полу, взъерошив волосы ладонями и наскоро вытерев лоб, Адам отдышался. Потом медленно и аккуратно поднимаясь на ноги, сказал:
– Идем.

Дженсен, если бы его спросили, не смог бы ответить наверняка,  что хреновее – попасть под обвал горной породы или под обстрел. Но обвала не случилось. Ударная группа продвигалась осторожно и спешно. Теперь уже далеко, за спинами, оставался промерзший «ГАРМ», ставший последним приютом для мертвецов из числа «золотых масок» и активистов КПА.

Адам не знал, как будет рассказывать об увиденном Рукеру. Доктор всегда волновался за своих людей. И отчего-то Дженсен в который раз чувствовал жгучий стыд за беспомощность.

Когда морозный воздух ударил в лицо, а полуденное солнце – как в его повторяющемся кошмаре, замершее высоко в синем небе, чуть не выжгло глаза ярким светом, все облегченно выдохнули. Им удалось вырваться на волю и теперь оставалось только добраться до Чикане. Тот, связавшись по шифрованному каналу, возликовал, и Адам слышал, что Элиас, говоря ему очередную подколку про железяк, улыбается.

– Несколько часов назад Марченко вернулся в Прагу, – сказал Дженсен. – У него дела с «Двали». Они поставщики оружия. Нужно собрать брифинг и все обсудить хорошенько.

«Орхидея» и запись в карманном секретаре, которым Талос Рукер практически обеспечил себе алиби, услышанное в «Гарме» – все это были звенья одной цепи, выкованной иллюминатами. Адам был уверен – хозяева Марченко затевали что-то грандиозное, и если их план сработает, скоро все аугментированные будут ходить в ошейниках. Наподобие того, который на него нацепили в аризонской тюрьме «Пентхаус», когда Дженсен работал под прикрытием. 

Помолчав немного, сквозь темные очки глядя на горы и снега̀, Адам добавил:
– Спасибо, что вытащили меня отсюда.

И, может быть, для Мака и других эти слова не шибко много значили, но Дженсен слишком хорошо знал, что такое карабкаться и выбираться в одиночку. Без надежды выжить, без права на помощь.

Несколько секунд Дженсен стоял и слушал, что говорит Макриди. Ему тоже хотелось курить, но рассусоливать было некогда. Чикане и ребята ждали. В словах Дункана, конечно, был резон. Адам понимал его злость и сам несколько лет злился так же, молча, до треска стискивая зубы. Однако в отличие от Дункана он не спешил приклеивать к аугментированным ярлык «и ты такой же», а ведь, по идее, должен был уже после встречи с Тиранами.

Одного командир не понимал, не мог знать. У Адама не было хозяев. Ни ОГ-29, ни «Коллектив» таковыми не являлись. По крайней мере, Дженсену хотелось в это верить. Особенно после того, что он нашел в хранилище «Версалайф». Он хотел было сказать, что согласен с Миллером в том, что «ГАРМ» нужно было хорошенько обследовать, но как всегда промолчал. Для Макриди это было бы ударом под дых. Слишком жестоко.

– Хотел бы я знать, кто эти хозяева, Мак, – задумчиво сказал Дженсен. Необходимость умалчивать вызывала тошноту, почти такую же, какая накатывала после удара башкой.

От вранья так же мутило, несло гарью и кровью. Детский крестовый поход, Оман, «Ружичка», «ГАРМ» – все это должно было сыграть на руку иллюминатам, и Мандерли, как послушный слуга, в точности выполнял все предписания. Все – ради принятия одного сраного «Акта».

– Но что-то мне подсказывает, что ни ты, ни я до них не дотянемся. Аугментированные или нет, но руки коротки. Так что давай пока делать то, что можем, а там – увидим.