Рыжая уселась на постели, хорошенько потянулась, сонно зевнула. Сложно было поверить в то, что впервые ни она, ни он никуда не спешили – верный стальной зверь крепко спал рядом, его пасть впервые не скалилась праведным гневом. Хрупкая девичья ладонь заботливо провела по широкой груди, поправляя одеяло, едва ощутимо коснулась грубой щеки: отдыхай, ты заслужил долгожданный покой. Робкий луч холодного солнца скользнул по затылку обманчивым теплом и тут же растаял: пасмурная погода явно намекала на очередной снегопад, значит идея с небольшой прогулкой отпадала. Да и кого ты обманываешь, милая, ты сегодня явно не гулять собралась, а если и выйдешь на улицу, то только за алкоголем, если нынешних запасов не хватит. Потайной арсенал Джеймса прятался за фальшпанелью в шкафу, арсенал Ирены – за диваном. Единожды выдраив пол в квартире, хозяин дома более не заботился об уборке, домашними хлопотами ныне всецело занималась его рыжая гостья, что без проблем позволило припрятать несколько бутылок пойла. Нет, она не притрагивалась к ним с момента «заселения» в квартиру – плотно закрытые заводской крышкой, они молчаливо подтверждали сей факт, ведь данное бывшей любительницей огненной воды обещание было сродни пакту с дьяволом, заключённым на крови, не смотря на то, что Джеймс, вероятно, и не придал тогда особого значения её обещанию. Медленно поднявшись на ноги, Рен тихо прошла ванную, зашумела водой, привела себя в порядок, смывая остатки ночного кошмара – да уж, после всего пережитого они теперь будут долго преследовать девушку. От такого не оправляются, такое не забыть, а память так невовремя пришла в норму, хорошенько запечатлив все ужасы бесчеловечных хирургов Двали.
  Пальцы ещё хранили вчерашний озноб, зеленоглазая чудом избежала обморожения и прочих радостей длительного пребывания на свежем воздухе в насквозь промокшей одежде – Ирена сжала руки в кулаки, возвращаясь в зал, прощупала каждый палец, убеждаясь, что с ними всё правда в порядке. Стараясь не шуметь, завозилась у кухонной плиты, готовя нехитрый завтрак, зашипела сковородой – не то, что бы она была голодна, скорее делала всё это на каком-то автомате. В голове возились смутные, вязкие мысли, тихонько звенели одной старой любимой песней. Ух, ну сегодня-то можно и спеть будет, а то всё никак не удавалось опробовать скромно прислонившуюся у шкафа гитару: неожиданный подарок наёмника слишком долго оставался без внимания, хотя Рен и была ему до одури рада. Так рада, что едва не задушила мужчину в крепких благодарных объятиях.
- Спи, ещё рано, - тихонько мурлыкнула девушка, перегнувшись через голову стального зверя, ныряя рукой в щель между диваном и стеной. Бутылка алкоголя предательски цокнула о соседнюю, вызвав по спине неприятный холодок: а кто бы на её месте хотел так глупо спалить свой небольшой тайник? Ну, что сделано, то сделано – рыжая выпрямилась, заёрзав на постели, деловито щёлкнула крышкой, открывая бутылку виски, упорно игнорируя пристальный и тяжёлый взгляд Джеймса.
- Доброе утро, - отсалютовав стеклянной тарой, выдохнула Ирена, залпом прикладываясь к горлышку. В глотку хлынул терпкий жидкий огонь – как быстро она отвыкла от этого ощущения! Ещё более странным было то, что мужчина не торопился отбирать заветную стекляшку из тонких пальцев, посему бывший бармен неторопливо поставил бутылку на пол, дотянулся до гитары и принялся неторопливо её настраивать. Впервые Вожак и его верная стая, состоявшая из одного единственного рыжего зверька, потихоньку ставшего таким же, как и он сам, никуда не бежала, ни за кем не гналась. Очередной серый день, становившийся светлее от одной лишь мысли о том, что больше нет нужды грызть глотки и проливать кровь, очередной день, когда можно привести мысли в порядок и просто отдохнуть, отдышаться. Им некуда было спешить. Больше некуда. Обладательница рыжей гривы, засучив рукава своей бессменной длинной рубахи, их которой и состоял её домашний "наряд", неторопливо и тихо запела, перебирая струны, запела на своём родном языке, которым прежде старалась не щеголять: Джеймс и Афина знали его,как говорится, "на троечку".
- Když jsem nezahynul když ta vojna byla, když jsem nezahynul když ta vojna byla,
Také nezahynu také nezahynu když už pominula.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-04-08 23:15:04)

Давненько рыжая не видела Джеймса таким мрачным и потрёпанным. Она-то верила, что едва они поквитаются за смерть его товарищей, дикий зверь, наконец, обретёт мир. Глупая, наивная девочка – пальцы лязгнули по струнам, поддевая стальные нити, Ирена нахмурилась, провожая ауга взглядом до ванной комнаты. Как она и говорила, месть не приносит успокоения, лишь теребит старые раны, и сейчас она вновь убеждалась в этом. Тянучая мелодия потихоньку заполонила квартиру, едва уловимым эхом отталкиваясь от стен, зависая в воздухе, цепляясь за ткань штор: широкое окно было единственном источником освещения в комнате, дневного света вполне хватало. Возня с гитарой умиротворяла девушку, хотя она многое бы отдала сейчас, чтоб и у её мужчины на душе воцарился покой – до ужаса не хотелось верить в то, что истерзанным псам войны вожделенный покой принесёт лишь старуха с косой.
  Завтрак медленно но уверенно остывал, впрочем, парочке сейчас явно было не до него. Впервые Джеймс, наконец, решил сам рассказать то, что его тревожило: без лишних вопросов, просто и понятно. Но от того на душе легче не становилось.
- Другой путь? Да, был, - сглотнув терпкий, колючий комок волнения, подбивающий сорваться в плаксивый всхлип, рыжая уселась ближе, мягко, но уверенно взяла Джеймса за холодный протез, после чего принялась нежно перебирать механические пальцы, обводя их сочленения. – Вы могли бы не пытаться сбежать из лаборатории, когда подвернулся случай. Могли погибнуть на операционных столах, - перед глазами всплыло обезображенное тело ауга с исполосованными в труху культиями, зелёные глаза предательски заслезились, и их обладательница отвернула голову в сторону, делая вид, что просто разглядывает скупые солнечные зайчики, то и дело появляющиеся на противоположной от окна стене. – Вас могли… раз-з…обрать.
  Пауза, длиной в пару секунд, но по ощущениям растянутая на часы, тонкие девичьи пальцы мелко задрожали, не выпуская правую руку из своей робкой хватки.
- Я… Мне очень ж-жаль, что всё так получилось, - слабым и виноватым голосом пробормотала Рен, всё так же сверля стену взглядом. – Я не хотела… ну… чтоб всё так закончилось. Он был так похож на тебя – то есть, когда-то давно, ну, когда м-мы только познакомились. К-хех, я имела ввиду… Чёрт, - со стоном запрокинула голову назад, жмурясь и стискивая зубы. – Я всё думала, можно ли как-то всё изменить – в прошлый раз ведь у меня получилось, отчего бы и не рискнуть хотя бы отвадить его от…всей этой затеи. Кг-хм. Видимо не всем грозным воякам везёт в жизни зайти в закрытый бар и познакомиться с каким-нибудь несуразным и неуклюжим любителем алкогольных зелий вроде меня.
  Ирена попыталась посмеяться – вышло нелепо и жалко, и смешок вышел скорее нервный, нежели ободряющий. Грубым движением утерев проступившие слёзы, девушка всё же посмотрела на Джеймса внимательным взглядом.
- Знаешь какая между вами разница, и почему не получилось по-другому? Белый кролик не хотел видеть других путей, в отличие от тебя, - выпустив согретую искусственную ладонь из рук, рыжая подцепила пальцами бутылку виски, после чего, отпив, продолжила свой монолог. – После всех тех ужасов, которые делают с аугами хирурги, быстрая смерть от удара по затылку – не самая страшная участь. Особенно, если ты сам выбрал себе в невесты смерть.
  Новый глоток – огонь лизнул нёбо, собеседница кашлянула, украдкой утерев рот тыльной стороной ладони, после чего вновь ухватила гитару поудобнее, продолжив наигрывать мелодию. Так просто и сложно одновременно понять человека, понёсшего тяжёлую утрату, ведь и ты, милая, бродишь по миру с таким же шрамом.
- Я понимаю, каково это – пережить смерть близкого человека и каждый день понимать, что ты не сделал для его спасения ничего. Гнетущее самобичевание изо дня в день, и плевать, мог ли ты что-то изменить или нет, - пальцы завозились на колке, натягивая струну сильнее. – Пусть родственные и товарищеские связи – явления разные, но боль одинакова. Я справилась с ней просто приняв утрату. Но я не в силах требовать или предлагать тебе нечто подобное: не того ты поля ягода. Не забыть, не смириться. Я бы хотела тебя укрыть от всей этой боли, да крылья маловаты, - вновь засмеялась, тихо, но тепло и мелодично, потрясла в воздухе одной рукой.
  И вновь неловкое молчание. Неожиданно бармен растерял свой талант «задушевного собеседника», и нужные слова для исцеления души куда-то запропастились. Гитара зазвучала громче, но печальнее, как будто пела сама, без помощи музыканта, и сама знала, что и как лучше сейчас сыграть. Ирена задумчиво закусила губу, украдкой поглядывая на мрачного ауга, сидящего рядом. Горьковатый виски неожиданно коснулся сознания, выжимая новые и новые слова, пушистая шевелюра покачалась из стороны в сторону.
- Да и не помогают объятия, как не сжимай руки, - инструмент взвизгнул фальшивой нотой, Рен одёрнула руку, ойкнув от неожиданности и тут же прижавшись губами к ране: вот так, стоит отвлечься, как самая тонкая струна норовит порезать твой нежный пальчик. Недовольно заворчав, музыкант прекратил свою игру, развернулся к мужчине, приосанился, вперил взгляд в каменное лицо.
- Джеймс. Можно вечно винить себя за то, что произошло. Что случилось, то случилось, что сделано, то сделано, - голос подрагивал той же фальшивой струной, девушка будто боялась ляпнуть лишнего, но и молчать не могла. – Не уподобляйся Беккеру, он так утонул в прошлом, что будущего видеть не хотел. Ты должен идти дальше, я хочу помочь тебе, я в-ведь, ну, рядом. Но если ты сам не хочешь идти, я не могу тебя тащить. М-да, в голове это всё звучало гораздо лучше.
   Резко встрепенувшись, рыжая кротко выдохнула, уверенно протягивая Джеймсу гитару.
- Я уже в сотый раз слышу про твоё «я тоже когда-то давно пробовал играть», добавь сюда фразочку «а потом мне прострелили колено» - и можно выкладывать шутейку в интернет. На, давай, пробуй.
  Зелёная муть глаз столкнулась с чернеющим янтарём, Ирена напряглась от такого пронзительного взгляда, уже прикидывая, какими словами будет парировать какое-нибудь гневное изречение а-ля «да я тут по своим друзьям убиваюсь, а ты мне свистелку эту суёшь». Но сейчас между парочкой зависло гнетущее напряжение, которое потихоньку пьянеющая барменша была готова разорвать каким-нибудь бредом нараспев с минуты на минуту.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-04-09 23:26:04)

- Не всё должно получаться с первого раза, - ободряюще улыбнулась хмурому аугу Ирена, принимая драгоценную гитару обратно. Да, уж, плохая была идея: отчего-то рыжей показалось, что это могло бы хоть немного отвлечь Джеймса, но увы, после пары попыток тот помрачнел ещё сильнее, не то от собственных мыслей, не то от того, что его попытки успехом не увенчались. – Вспомни как криво я держала пистолеты поначалу.
  Проводив наёмника взглядом, Ирена вновь принялась неторопливо перебирать стальные нити, заполняя помещение мелодией. Всё приходит с тренировкой, если уж мужчина может совладать с немалым ассортиментом опасных орудий, то и безобидная гитарка ему ничего не сделает. Всему своё время. Она научит его. Когда-нибудь. Если он сам захочет.
- Když jsem nezahynul když ta vojna byla, - тихо бормотала себе под нос простую песенку, размеренно покачивая головой из стороны в сторону. Зелёные глаза блуждали по напрягшейся покатой спине, обводили потолок, перетекали на скромный, опрятный кухонный гарнитур, замерли на несколько секунд на уже остывшей чашкой кофе: может, убрать омлет в холодильник? Как бы не испортился – бровь вопросительно изогнулась, девушка вновь принялась разглядывать Джеймса.
- Афина, Афина, Афина, диковинная богиня мудрости, одним движением маховика превратившаяся в богиню лжи. Кажется, все вокруг и правда врут, - тяжело вздохнула рыжая, откладывая гитару обратно на место, подхватила бутылку и, растянувшись на диване, принялась беззаботно покачивать свесившейся с края ложа ногой. – Куда ни глянь, одна недосказанность, одни вопросы, одни тайны. А если и получаешь столь желанную правду, то она больше похожа на кусок содранной заживо плоти. Белый крол-лик очень умный, чертовски умный.  Провернуть все эти… вещи, так легко и непринуждённо предугадывая твои действия, - выдохнула вдохновлённо, так, будто говорила о далёком кумире, вновь безмятежно улыбнулась, - невероятно опасный человек. Наверняка в вашей стае он был за тактика или как там это у вас называется, ну, ты понял.
  Обоняния невесомо коснулся запах кофейных зёрен с кухни, спутница поморщилась, вновь отпив огненного напитка, причмокнула, смакуя горькое послевкусие.
- Врала ли Афина. Врал ли Беккер. Врал ли ты, - негромко вопрошала Ирена пустоту перед собой. – Может быть, и я вру? Никогда не узнаешь до конца, пока не подвернётся подлый случай, подлый, как подножка или тактическая маскировка твоего противника, - кокетливый смешок. – Я всё сокрушалась, что за моей спиной нет никаких тайн, а в шкафу вместо скелетов – винтовки да пистолеты, и те - не мои, - сладко вздохнув, девушка хорошенько потянулась, зажмурилась довольным котом. – А теперь я вижу, что быть человеком без насыщенного прошлого не так уж и плохо.
  Перевернувшись на живот, рыжая сгребла под себя соседнюю подушку, обняла её руками, наблюдая за пасмурными тучами, торопливо текущими по небосклону.
- Даже если слова Белого кролика оказались лишь лживыми веточками, подброшенными в костёр вражды, такую причину вполне можно принять как… М-м-м, как основополагающую. Знаешь, когда ты лежал ничком в снегу, там, на лесопилке… я, я думала, что ты умер. Почувствовала тогда, что внутри как будто что-то тоже погибло, эт-то даже не передать словами. Ты уже слышал моё отношение ко всем этим отмщениям за мёртвых, - мутнеющие глаза изучали дымчато-серое облако, большое, кучевое – кажется, вот-вот начнётся метель. – Но в тот момент единственное, чего мне хотелось – это или умереть или отомстить за тебя. Я даже позабыла, что боец из меня никудышный, - Рен засмеялась заливисто и болезненно, потрясла бутылку перед собой, разглядывая содержимое. – Так отчего бы и Афине не ощутить однажды нечто такое же? Когда жить не хочешь, потому что сердце вырвали.
  Очередные сердечные признания, вызванные крепким виски и внутренними переживаниями, копившимися внутри липким и противным паучьим коконом. Кому они нужны, милая? Прежде чем обнажать душу, стоит трижды подумать над тем, а есть ли смысл. К чему твои признания, когда отношение ауга к тебе то обжигало участливым теплом, то пронизывало наледью гнетущего равнодушия? С телом всё куда проще.
- А-ай… Забудь, мысли вслух, - девичье запястье неуклюже покачалось в воздухе, как будто отмахиваясь от сказанных слов. – Я просто хотела сказать, что вариант с загубленной подружкой вполне возможен. Может, то и не подружка была, а какой-нибудь напарник? Кста-ати…
  Резко подорвавшись, Рен вдруг зависла на четвереньках, закачалась из стороны в сторону: алкоголь делал своё дело. Она сползла на пол, принялась деловито копошиться под диваном, ворчала и сопела недовольным зверьком, который всё никак не мог дотянуться до заветного лакомства. Чихнув, рыжая шевелюру дёрнулась вверх, девушка поднялась на ноги, гордо и нежно прижимая к груди очередной холст, сжатый по краям жёсткой рамкой.
- Я наконец-то закончила. Ты же просил что-нибудь нарисовать, м? – приблизившись к Джеймсу, художница-самоучка развернула своё творение, оскалившееся шестью звериными мордами. - Ты-ы никогда о них ничего не рассказывал. Пришлось имп... ровизировать.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-04-11 11:05:58)

Иногда всё, чего не хватает, всё, что нужно – это простые объятия. Доверчиво прижавшись к аугу, Ирена блаженно закрыла глаза, по привычке умостив голову на горячей груди.
- Можно? Нужно, это ведь твоя стая. И мой подарок тебе. Повесишь, где захочешь. То есть, если захочешь.
  Нехотя отстранившись, рыжая широко улыбнулась, поглядывая на труды её утренней возни у плиты.
- Ну, там уже всё холодное, я раз-зогрею, сейчас, - засуетилась у микроволновки, покачиваясь на пятках – терпкий виски постукивал по вискам хмельным молоточком, не то предлагая прекратить насыщение сией амброзией, не то подбавить градуса. – А чай уже остыл! – брезгливо слив содержимое чашек, заворчала сама себе под нос, наливая свежее горячее питьё. – Без сахара же?
  Пожалуй, в копилку того, что бывает нужно, можно добавить совместный завтрак в приятном молчании – говорить с забитым ртом некрасиво. Кажется, ты пересолила – девушка нахмурилась, запивая омлет чаем, захрустела тостом, ставшим больше похожим по твёрдости на сухарь. А может и не пересолила, а перепила. Убрав опустевшие тарелки в раковину, вернулась обратно за стол, не поленившись подцепить одиноко стоявшую у разобранного дивана бутылку алкоголя. Пить или не пить, вот в чём вопрос.
- Я… я видела, что он-ни делают с людьми с п…протезами, - сбивчиво бормотала рыжая, подперев голову одной рукой. - Я, я не знаю, смогу ли… Я чувствую, как всё внутри, ну, сдвинулось, переломалось, я не чувствую себя… ту, прежнюю. Это неприятные изменения – не те, о которых я когда-то мечтала. Я не знаю, как со всем этим дальше ид-дти, куда податься, если так всё… покорёжили. Я закрываю глаза, и вижу, как на меня смотрят багровые глазницы с покалеченным лицом. Не могу вернуться, всегда буду идти с таким грузом. Сл…ломали, всех сломали, - мучительно застонала, откинулась на спинку стула, запрокинула голову назад. – Кому нужны поломанные игрушки? Кому мы такие нужны?
  Девичьи пальцы заскребли по стеклянной бутылке, опустевшей почти на половину, зелёные глаза стеклянно пялились в потолок, будто видели там нечто куда более пугающее.
- Ты такой же поломанный, да? Иначе бы сошё-ёл с ума, - нервный смешок сорвался с пересохших губ, Ирена потёрла рукой лицо, пытаясь согнать назойливое наваждение. – Это ничем не вылечить, раньше я-я думала, что это проходит со временем – смотрела на тебя и надеялась, что время всё лечит. Но когда встала на твоё место – на самое маленькое мгновение, тогда, в лаборатории… Я вижу, что никак не исцелить. Как жить дальше, Джеймс? Мне… кажется, мне действительно страшно. Неизвестность всех пугает, а когда она такая, такая бесчеловечная и покусанная – что делать дальше?
  Бессвязные речи – так бы подумал хмурый ауг напротив, молчаливо слушавший весь этот бред. Измученная исповедь, она не поможет, не спасёт, как и не спасёт ни алкоголь ни время. Ноготки отстукивали по стеклу незатейливую мелодию, взъерошенная шевелюра покачивалась из стороны в сторону, будто девушка обдумывала новый маленький сценарий своего монолога.
- Что дальше, душа моя? – Рен приосанилась, заёрзав на сидушке, вперила внимательный и мутный взгляд на грубое мужское лицо с такой надеждой и отчаянием, будто он вмиг найдёт решение всех бед, протянет спасительную панацею, сверкающую на стальной ладони белёсой таблеткой. И в то же время боялась этого, ведь «таблетка» вновь может оказаться пустышкой, которой кормят внушаемых людей. Проглотить, запить водой – и вот мозг верит, что всё будет хорошо, и боль утихнет. Нет, нет, всё это вранье, нет у наёмника такой пилюли, а пустышку разум уже не воспримет. – Мы… мы уедем далеко? Ты ведь всё… всё сделал, закончил свои дела. Далеко, где нет всего этого. Где тепло или холодно – неважно, туда, где можно будет хотя бы попытаться спокойно вздохнуть. Раны так болят, как фантомы былых травм, воздух спёртый и удушливый - я столько раз проветривала комнату. Столько р-раз… - тихонько шептала себе под нос, уставившись опустевшим взором куда-то за спину Джеймса, рыжая замерла, задумавшись о чём-то своём.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-04-12 23:10:21)

- Как ты сказ-зал? – Рен запнулась, замерев на месте, склонила голову вбок, изогнув бровь в некотором изумлении. – «Бэллтауэр»?
  И всё таки Земля – планета маленькая. Кто бы знал, что из всех возможных организаций и Эшфорд и Свободов окажутся в одной и той же? Неожиданно расхохотавшись, девушка резко поднялась со стула, и, перехватив бутылку виски за горлышко, принялась расхаживать по комнате, словно дикий волк за решёткой. Нервный смех прекратился так же резко, как и начался, Ирена приложилась к бутылке, сделав щедрый глоток.
- Пять – или чуть больше – лет назад мой брат, вернувшись с войны и не найдя толковой работы, ушёл работать в «Бэллтауэр». До одури крутая частная охранная корпорация, где весь штат состоял из суровых вояк. Вратислав говорил, что туда брали далеко не абы кого. Но-о, охранник и наёмник – вещи разные. Беккер, да и ты, говорили именно… Но это же почти одно и то же? Нет, разные. Или, или всё же… А, точно, я прям подзабыла все расшифровки, - рыжая вновь принялась беседовать сама с собой, будто находилась в квартире одна и некому было ответить. – Хех, я помню, как он рассказывал мне одну забавную историю про бельгийских наёмников. В пятидесятых годах – или что-то около того, в Северной Африке были частые вооружённые конфликты, и вот там одна сторона всё никак не могла перебороть другую, потому что перед солдатами местных военных сил вперёд шли шаманы, которые якобы заговаривали винтовки и пули врагов не могли достигнуть цели. И все верили, хотя – чёрт, да неужели никто не пытался нажать на спуск?! Вот, я тоже ему говорила, а он только плечами пожимал. Так вот, местные армии верили в силу шаманов и сбегали с поля боя, ну правительство за голову хваталось, хваталось, а потом пригласило наёмников. Из Бельгии, что ли… Ну в общем, они не верили в шаманов, и та война потом быстро закончилась.
  Отдышавшись после таким умопомрачительных рассказов, мало походящих на реалистичные, зеленоглазая театрально вскинула руки в стороны, пожав плечами:
- Я не знаю, где его искать, да и если бы он хотел меня найти – неужто не нашёл бы? – фыркнув, она покачала бутылкой в воздухе, не отводя от ауга внимательного взгляда. – Беккер вон, захотел – и н…нашёл. И, как я полагаю, ему потребовалось не так уж и много времени. Хех… Что, думаешь, ещё через пару лет он попытается меня найти и убить? – собеседница скрестила руки на груди, принялась покачиваться на пятках, задумчиво покусывая губу. – Джеймс, понимаешь, может, оно и к лучшему, что мы не встретимся больше? Я верю тебе относительно Инцидента – ну, что вас будто «заклинило», и пока я не вижу причин думать иначе. Но увидь я того, кто убил моих родителей… смогу ли я удержать себя и не убить брата на месте? Я же… я ведь могу убить, ты зн-наешь это. Убийца, да, точно. Я не смогу встретиться с ним один на один, так что… ну, не знаю. Внутри всё кипит, вдруг я сорвусь так же, как и тогда, с официанткой?
  И вновь зашагала по комнате, глубоко и шумно дыша, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Пушистая грива мерно покачивалась из стороны в сторону, тонкие пальцы нервно теребили этикетку на стеклянной таре: признаться, Ирена успела и подзабыть о существовании её старшего брата, более того, вопрос Джеймса явно застал её врасплох.
- П-почему ты вдруг спросил про него? Раньше тебя это не интересовало, н-нет, - художница-самоучка растерянно помялась на месте, поглядывая в окно на улицу. – Ты так смело смотрел в лицо своему прошлому, шёл вперёд, верша правосудие, тебе бывает страшно? Я тоже хочу быть такой храброй. Нех…хватает сил вот так просто со всем разобраться. Я не знаю, нужно мне это, или нет. Не знаю… Может, он меня не ищет потому что погиб? Может, он тоже хотел сбежать из города, и тоже попал в когти к Двали… и…
  Рен резко закрыла рот ладонью, беззвучно всхлипнув. Да, милая, ты ненавидишь его? Хочешь смерти, но от своей руки? Нет, не хочешь, не обманывай себя, твоё единственное желание - знать, что с ним случилось, что он жив и всё в порядке. Самоотверженно отдав всю себя во благо достижения чужой цели, ты совсем позабыла о том, что у тебя самой есть такие же цели, пусть и не столь грандиозные.
- Н-наверное, я бы хотела быть уверенной в том, что с ним всё в порядке. А если нет?.. Что тогда? Круг замкнётся, Уроборос вновь укусит себя за хвост, и всё начнётся заново. Ох, кажется, метель начинается.

Отредактировано Irena Svobodova (2017-04-13 18:29:16)

Отредактировано Irena Svobodova (2017-04-16 01:07:20)