Адам. Во снах тревога и радость попеременно сменяли друг друга, и Адам представал перед Меган, сияя странным, внеземным светом. Они тянули друг к другу руки, но всегда оказывались слишком далеко друг от друга.
Прости, Адам.
Разбитое стекло, кровь, удар, погружающий в темноту.
Все должно было быть не так.
Объятия Морфея покинуть было не так-то просто;  все еще пребывая где-то между сном и явью, Меган провела рукой по кровати, перевернувшись на бок. Реальность еще не успела показать себя во всей красе, и это пробуждение могло быть одним из многих привычных. Адам спал бы рядом с ней. Она засмотрелась бы на него пару мгновений, а потом отправилась бы совершать обычные утренние ритуалы, а Кубрик бы следовал за ней по пятам, переводя на себя внимание…
Но достаточно было хорошенько проморгаться, разлепляя непослушные веки, и попытаться сфокусировать взгляд на доступной из текущего положения части обстановки, чтобы понять — Меган была не у себя дома. И не у Адама. От обилия белого цвета протестующее заболели глаза. Хотелось вновь завалиться спать, надеясь, что обманчивое пробуждение в какой-то чужой, напоминающей больничную палату, комнате тоже было частью причудливой реальности сновидений.
Тело затекло и слушалось неохотно. Непредназначенная для сна одежда тоже сковывала движения. Меган приподнялась, опираясь на локти, и обомлела, едва не потеряв равновесие и не завалившись обратно.
Она была не одна.
Взгляд в лицо незнакомца вернул Меган воспоминания, которые после четырех дней в отключке казались смутным кошмаром.
Человек, которого она видела — теперь уже — во второй раз в жизни. Тот, что бросил Адама через стекло своими аугментированными руками. Тот, что схватил изувеченного Адама за горло и легко, будто тряпичную куклу, приподнял над полом.
— Вы… — голос Меган звучал непривычно глухо и хрипло; она уселась, поджав под себя ноги, и от резких движений сильнее закружилась голова. — Вы ранили Адама. Зачем?
Во взгляде Меган легко читался страх вперемешку с недоумением. Она еще раз обвела взглядом комнату, подмечая, что здесь вряд ли окажется запрятанным баллон с едким газом. А значит, придется смириться с этим ощущением полной беспомощности, не имея даже призрачного шанса что-то изменить.
— Что вам нужно? Где я? — прокашлявшись, вновь заговорила Меган, только голос все еще был предательски слабым.
Вопросы были вопиюще банальными, но вразумительные ответы на них в этой ситуации Меган хотела бы услышать невыразимо сильно.

Меган вспомнила,  как совсем недавно она говорила Адаму про свое восприятие аугментаций в позитивном ключе. Тогда она и представить не могла, что однажды группа таких вот модифицированных солдат ворвется в здание, которое она считала сродни неприступной крепости, и искалечит дорого ей человека. И нет, Меган не воспылала ненавистью к аугментациям как таковым: они по-прежнему были всего лишь нейтральным средством, которое можно было использовать во вред и во благо. Как ни странно, не испытывала она ненависти и к сидящему перед ней человеку: он тоже был всего лишь средством в чьи-то руках. В чьих — вопрос на миллион кредитов.
Меган мысленно возвращалась к тем злосчастным мгновениям,  перевернувшим ее жизнь, и пыталась оценить, насколько сильно пострадал Адам. Ей не пришло в голову, что Дженсена могли добить — ведь он и так был практически беспомощным…
Доктор Рид изменила положение, согнула ноги в коленях, обвила их руками и уткнулась в них головой, пытаясь в таком импровизированном убежище скрыться от взгляда своего собеседника и совладать с собой.
Было невыносимо осознавать свою беспомощность. Вся сущность Меган рвалась к Адаму. Она должна была помочь ему, должна была что-то сделать. Странное, непривычное ощущение — будто конечности парализованы, и ты заперт в собственном теле, вынужденный только наблюдать за происходящим.
«Шариф этого так не оставит. И Адам — тоже. Если… когда он поправится», — но бравировать этими заявлениями Меган могла разве что мысленно.
Меган могла бы просидеть так еще долго — что еще оставалось, но слова незнакомца вновь заставили резко вскинуть на него взгляд.
— Дэрроу? Хью Дэрроу? — неверящим тоном переспросила Меган, ожидавшая услышать имя кумира в последнюю очередь. — Как он связан с этим…
«Безумием», — осталось невысказанным.

Отредактировано Megan Reed (2017-06-22 23:31:01)

Удары по голове, конечно, негативно сказываются на когнитивным функциях, но чтобы настолько… Исследовательский интерес Меган давал слабину, когда дело касалось межчеловеческих отношений. Чем больше она узнавала об этой ситуации, тем меньше ей хотелось в ней разобраться, словно неведение поможет подольше осознавать эту ситуацию менее реальной.
При упоминании коллег доктор Рид вздрогнула.  Едва ли работа, на которую ее завлекли таким экстравагантным способом, была легальной.  И если они будут принуждать Меган к ней побоями, вряд ли новым работодателям таким образом удастся увеличить ключевые показатели эффективности. В качестве метода ненасильственного сопротивления можно было заморить себя голодом; Кассандра Рид опасалась, что это с дочерью и приключится после расставания с Адамом. Но подставлять под удар других — к этому Меган не была готова.
— И что вы хотите от меня сейчас? — Меган машинально потерла правый висок; физическая головная боль была меньшей из ее проблем. Жутко хотелось пить, но язык не поворачивался бросить о чем-то своего тюремщика.
В недавно уничтоженной картине мира Хью Дэрроу никогда не стал бы посылать группу захвата, чтобы попросить Меган поработать с ним.
«Я слушала тебя, Адам, но кажется все это время недостаточно хорошо осмысляла то, что ты говоришь. Так что, пожалуйста, выкарабкайся, как ты всегда возвращался из любого пекла, и я лично скажу тебе это».

Неуместная улыбка Намира не раздосадовала Меган. Меган вообще ее едва заметила и все еще была на грани отрешения.
Она не могла иронизировать в лицо опасности, да и в целом тоже не особо в этом блистала, а иначе прокомментировала бы как-нибудь эту мнимую заботу о своих желаниях. Но ирония всегда была прерогативой  Адама.
Хотелось попросить уединиться в ванной перед судьбоносной беседой  — наверняка это ей рано или поздно это позволят. Заодно можно испытать границы свободы, узнать, последует ли ее стражник за доктором Рид или стремление контролировать все же не переходит границы унизительности.
Внешний вид не особо занимал Меган сейчас, хотя он должен был быть не на высоте. Необходимо было хоть немного побыть одной и попытаться уложить в голове и сопоставить все сообщенные ей факты.
— Отведите меня к нему, — коротко выразила Меган свое согласие вместо очередной просьбы. А какие еще оставались варианты?
Она неловко поднялась с постели, досадуя на свой собственный организм за зашкаливающую слабость. Ноги были ватные, а ещё кто-то предусмотрительно снял с Меган обувь, так что она потеряла несколько дюймов роста наравне с каким-никаким оружием в виде шпилек. Ну, по крайней мере, слабенькое психологическое преимущество у нее могло бы быть.
Доктор Рид, чуть покачнувшись, скрестила руки на груди, выжидающе глядя на Намира.

Когда мужчина вышел, Меган, наконец, перестала чувствовать себя, как кролик перед удавом, и немного оживилась.
При других обстоятельствах она бы оценила цветовую гамму и убранство комнаты, но сейчас ее пробрал холодок — они знали о ней все, а она терялась в догадках.
Происходящее все еще казалось сюрреалистичным ночным кошмаром. Меган вспоминала свои недавние страхи, которые заставляли ее ворочаться без сна до рассвета, и прокручиваемые в голове сценарии разговора с Адамом. А теперь она рискует не сказать ему ничего. Никогда.
Хью Дэрроу. Они должны были встретиться в Вашингтоне. Как хорошо бы было, если бы знаменитый «отец» аугментаций благословил начало новой эры. Дэвид наверняка обрадовался бы…
Меган не могла плакать. Еще не могла. Она была в подвешенном состоянии, словно небезызвестный кот в небезызвестном эксперименте. Что стало с Адамом, что за работу ей предстоит выполнять — два главных вопроса, которые определяли ее дальнейшее существование.
Доктор Рид заметалась по комнате, словно домушник-новобранец, не зная за что хвататься прежде всего. Она смерила моноблок безнадежным взглядом. Все эти старания, ради которых можно было пожертвовать начальником службы безопасности — наверняка и выход в сеть был ограниченный.
Отодвинув белую ширму, Меган нашла, наконец, вожделенную ванную комнату. Встретилась взглядом со своим отражением и вздрогнула. Растрепанные волосы можно было стерпеть, но след от удара красовался на щеке, а взгляд был такой потухший и безжизненный. Словно Меган убили там, в «Шариф Индастриз», а в этой комнате без окон заперли лишь бледную тень ее прежней.
Сколько Меган не умывалась ледяной водой, проснуться от этого кошмара не удавалось.   Поэтому она привела в порядок волосы, машинально обновила макияж, скрывая следы гематомы — какая предусмотрительность, все для ее комфорта — и завершила свой обычный наряд найденной обувью с привычными шпильками.
Только взгляд остался прежним. А все остальные манипуляции были такими обыденными, что казалось, вот-вот выйдет Кубрик, чтобы проводить хозяйку особенно грустным взглядом…
— Я готова, — дверь поддалась слишком легко. Оковы, которые отныне ограничивали свободу Меган, были менее осязаемые.
Здесь, в коридоре, обстановка еще больше, чем в комнате, напоминала о том, с кем Меган предстоит поговорить. Она заозиралась по сторонам, но вовремя себя одернула — ее немного штормило, не хватало еще споткнуться на этом и без того непростом пути к горькой правде.

По пути к кабинету Дэрроу Меган не спешила строить догадки и ненароком подумала, что приняла бы даже самое абсурдное объяснение — вроде тайного заговора пришельцев. Что-то такое пишут в изданиях без намека на высокий импакт-фактор. Все, что угодно, было лучше правды, в которой один из самых уважаемых в ее жизни людей оказался бы не тем, за кого себя выдавал. Ведь мысль о том, что им так же  кто-то из простых смертных мог манипулировать, тоже мало напоминала правду.
На первый взгляд Хью был все таким же учтивым и доброжелательным к Меган. И она сама не могла просто так с порога засыпать его упреками. А недоумение не спешило так просто смениться презрением.
— Я в норме, — Меган опустилась в кресло и не стала уточнять, что с ней все в порядке только физически. Не стала она и спрашивать о том, как поживает Хью, равно как и отвечать, что радость от встречи взаимна. Эта ситуация все еще вызывала ужасный психологический дискомфорт.
— Да, Хью, я  надеялась, что вы мне объясните, почему мы встретились при таких… — она на пару секунд замолчала, вновь видя перед своими глазами осколки стекла, застрявшие в живой плоти, и кровь, —  необычных обстоятельствах.
Взгляд Меган скользнул по затейливой скобе, которая поддерживала ногу Хью. Многие могли подметить злую иронию — человек, подаривший миру кибернетические протезы, обходился такой вот конструкцией, которая едва купировала ущерб от травмы. Но Меган могла цитировать многие статьи Хью Дэрроу по памяти, и каждая из них убеждала ее, что Дэрроу понимает тех людей, которым помогает изо дня в день его изобретение, и искренне желает сделать их жизнь лучше.

Услышав об Адаме, Меган вздрогнула и ощутимо напряглась, скрестив руки на груди. Даже дыхательный рефлекс отступил на несколько мучительных мгновений, в течение которых Дэрроу продержал ее в неизвестности.
А потом она тяжело вздохнула, и это был вздох облегчения вперемешку с отчаянием. Конечно, она была рада, что Адам жив, но мысли о том, через что он прошел и до сих пор проходит, терзали Меган. Равно как и ее собственное бессилие и невозможность поддержать его.
— Спасибо, что оповестили, — сдавленным голосом пробормотала Меган.
Опасность ее открытия – в какой-то мере некогда они с Адамом обсуждали это, пусть Адам и не был посвящен в самую суть. Одно дело — говорить о каких-то абстрактных случаях, когда распространение аугментаций может усугубить ситуацию с насилием. Другое дело — своими глазами видеть, насколько не то что обычным копам — элите полиции — нелегко противостоять аугментированным бойцам.
Ну а с другой стороны был крах рынка производства нейропозина, что тоже кое-кому могло не понравиться. Но у Меган оставалась еще парочка вопросов на миллион:  почему ее не убили, если правда хотели похоронить эти идеи навсегда, и  как, черт возьми, с этим всем связан Дэрроу. Основоположник индустрии, казалось бы, прочно отошел от дел, полностью посвятив время и финансы глобальной регуляции климата.
— Мы бы устроили настоящую революцию технологии аугментаций. Я думала, Хью, что вы первый после Дэвида человек, который поймет меня, — в голосе Меган слышалась неприкрытая горечь.

При упоминании о погибших Меган тяжело вздохнула. Избирательная слепота оставляла в поле ее зрения только две самые важные в ее жизни вещи — открытие и предательство ею Адама.
К тому же, Дэвид с таким внимание относился к физической и информационной безопасности, с такой смелостью смотрел в будущее и готов был искусно уверить множество людей в своей правоте, особенно если бы у него на руках был бы такой козырь. А Адам… Адам бы не позволил, как тогда казалось, причинить ей какой-то вред, даже если бы узнал всю правду. Теперь он доказал, что готов был защищать ее до своей последней капли крови, а Меган не может даже поддержать его в такой момент.
Правда, сообщенная Хью, оказалась невероятнее любых додумок.
— Новый контролирующий чип? — в голосе Меган слышалось бы больше удивления, если бы она не была так эмоционально измождена. — Постойте, вы говорите о чем-то вроде… контроля разума?
Меган понадобилась пара мгновений, просто чтобы худо-бедно уложить в голове только что осмысленное утверждение. Что еще могло способствовать такой кровавой заварушке и так обеспокоить Хью?
— Но это же безумие. Это противоречит базовым конституционным принципам.
Биочипы были обычным средством для интеграции кибер-приращений и нервной системы. Меган создала модель нового биочипа, электроды которого не вызывали разрастания глиальных клеток даже без нейропозина, предрекая наступление той самой эры, когда аугментации превознесут человека до небывалых интеллектуальных высот, как говорил когда-то Хью.
Это странно. Доктор Рид столько раз наблюдала симуляции аугментирования клеток Адама в лабораторных условиях, а теперь может только гадать, каково ему переживать все это на себе. Не только физически, но и  психологически.
«Мы были так близко, - Меган расслабила скрещенные на груди руки и помассировала лоб тыльной стороной ладони, взгляд ее упирался в пол. – Если бы люди узнали правду…»
Но развивать эту мысль она не стала. Меган не была миллиардером с весомым для общества мнением. Меган не была и скандально известным журналистом-обличителем. Единственная из свобод, которую ей предоставили прямо сейчас — право оставаться иногда наедине с собой. Даже передвигаться одна она не могла.
Что до Дэрроу… Ниточки, за которые его дергали «Тай Юн Медикал», не так бросались в глаза. И все же он решил «уберечь» Дэвида и Меган именно таким способом. Как будто Меган не стала бы  слушать Хью, если бы ее привели без конвоя. Вот Дэвид бы точно просто так не отступил, даже если бы его оппонентом был давний кумир, но неужели это — единственное, что мог придумать один из величайших умов Земли? Почему он боялся открыто идти против Тай Юн сейчас, но не боялся, что обман рано или поздно вскроется в будущем?
— Значит, вы хотите выиграть время? - Меган вновь встретилась взглядом с Хью.
Головная боль и эмоциональное потрясение мешали ясно мыслить. Меган отчаянно хотелось услышать от Дэрроу хоть что-то еще, прежде чем подписываться на участие в этой сомнительной — мягко говоря — кампании. А в том, опциональность как раз-таки сводилась к ее согласию, Меган была уверена. Потому что в противном случае ей вряд ли принесут извинения и отправят домой, к Адаму. Вряд ли она вообще сможет сделать в жизни что-то еще после этого отказа.
— Мне сказали, что мою исследовательскую группу тоже доставили сюда. Я могу с ними увидеться?

Отредактировано Megan Reed (2017-07-10 09:43:45)

Меган нечего было возразить или добавить к замечанию о своей наивности. Она и сама видела, насколько оторвана была от реальности в своей погоне за светлым будущим. Она считала, что не самые лучшие решения для моральных дилемм просто позволяли им с Дэвидом выиграть время и что их открытие перевернет мир — в лучшую сторону.
Меган не видела смысла  отпираться, жонглируя не только своей жизнью, но и жизнью своей команды. Она была в смятении, оказавшись в подобного рода ситуации впервые в жизни, но люди из «Тай Юн» прекрасно дали понять руками своих наемников, что церемониться с ней никто не будет, и в случае отказа они просто могут найти менее именитого, но более сговорчивого специалиста, из тех, кого еще не успели устранить.
А так, она хотя бы сможет как-то повлиять на ситуацию.
— Полагаю, вы будете координировать мою работу при личных встречах? — уголки губ Меган приподнялись в безрадостном подобии улыбки. Меган еще никогда не чувствовала себя настолько одинокой. И хотя Хью что-то недоговаривал ей, этот период от похищения до этого разговора казался бесконечно долгим, а он — был единственным, кто поговорил с ней по-человечески.
— Я приложу максимальные усилия для достижении наилучшего в данных условиях результата, — просто сказала доктор Рид. И хотя в прошлые разы речь шла о банальной диссертации, а не о борьбе с контролем за разум множества людей, Дэрроу знал, что Меган не бросается такими словами.