11 часов утра. Гадкий привкус растворимого кофе. Внимательный глазок камеры, протоколирующей совещание. Холодная вода в стаканах. Нестерпимо хотелось курить.

Сквозь темные стекла, защищающие глазные имплантаты, Дженсен внимательно разглядывал собравшихся. Мандерли, Миллер, Делара. И они с Маком, как козлы отпущения. Причиной этого инквизиторского процесса стал недавний поступок Макриди, и хоть Адам действия командира не одобрял, он не мог просто так оставить это дело. Мак не раз прикрывал ему спину, и было бы жаль терять такого союзника.

– Макриди. Расскажи, что ты сделал с Бренштейном. Еще раз. – На огромном  экране, на фоне эмблемы ОГ-29, маячила внушительная фигура Джозефа Мандерли.

Директор выглядел обманчиво спокойным, старался скрыть досаду. Формально «Джо» был недоволен действиями пражской ударной группы, которую согласно его приказу отправили в Пфаффенхофен. На самом деле – тем, что все они вернулись оттуда живыми. 

Делара была вежлива и как всегда безупречна. Миллер молчал. Поджав губы, сверлил взглядом собравшихся. Однако глава пражского отделения переживал не из-за выволочки. Куда больше его волновала судьба Макриди. Дункан был ценным сотрудником и хорошим бойцом, и до сего времени, пока не совершил ошибку, Джима все устраивало.

Мандерли глядел на командира ударной группы уверенно и спокойно. Так, будто это Дункан был виновником случившегося в клинике, а не Бернштейн.

– И поэтому ты решил устроить самосуд, – подытожил он. – Сейчас Бернштейн находится в закрытой клинике. Ему потребуется время на восстановление, и чтобы он заговорил, придется приложить значительные усилия. Он утверждает, что вы навесили на него это обвинение.

– С обвинением не будет проблем. У нас есть необходимые доказательства, – заметил Миллер, стараясь отвести от Макриди удар.

– Что ты предлагаешь делать с превышением полномочий, Джим?

– Сослаться на исключительность ситуации, – глазом не моргнув, ответил Миллер.

– Допустим. Но ты уверен, что твои люди действительно подчиняются тебе? – Ни один мускул на широком мясистом лице главы ОГ-29 не дрогнул. Джо словно бы медленно опускал давильный пресс. – У меня есть сведения, что твои люди хотят видеть Макриди директором пражского отделения и командир ударной группы давно занимается самоуправством.

– Агент Макриди никогда не вызывал нареканий, – отчеканил Джим, и взгляд Мандерли будто разбился о бетонную стену.

Джозеф посмотрел на Делару Озен. Доктор была связующим звеном между ним и Дебирсом. Обычно Мандерли всегда четко следовал инструкциям. До того, как Боб Пейдж втянул его в свою игру. И хоть Командор Ордена, старина Люциус Дебирс, по каким-то одному ему известным причинам не спешил избавляться от Дженсена, указания Пейджа были однозначны и ясны – устранить бывшего копа вместе со всеми его товарищами. 

– Адам, была ли угроза для жизни агента Макриди в тот момент? – спросила Делара.

Дженсен несколько секунд смотрел на Мандерли, человека, пославшего их на смерть, после чего повернулся к француженке.

– Нет, – коротко ответил он.

– Как ты оцениваешь действия командира? – последнее слово прозвучало с едва заметным нажимом. Делара снова намекала всем собравшимся на давнишние проблемы в субординации.

– Мак был серьезно ранен и находился под действием сильного стресса.

– То есть, ты хочешь сказать, что он не контролировал себя?

– Я хочу сказать, что он сделал это под давлением обстоятельств.

– Спасибо, Адам, – мягко отозвалась Делара.

Дженсен понял, что она, не получив желаемого, словно змея собирается совершить бросок.

– Джозеф, возможно, это мой недосмотр. Я должна была понять это раньше и предостеречь тебя и Джима. Отправлять пражскую ударную группу в Пфаффенхофен не следовало, ребята нуждались в продолжительном отдыхе. Я знаю, как директор Миллер, агенты Макриди и Дженсен, вся ударная группа, преданы своему делу, но Лондон не прошел бесследно.

«Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас...» – Адам крепко стиснул зубы. Похоже, он, Дункан и Джим угодили в ловушку.

Едва повернув голову в сторону Макриди, Делара изобразила на лице поистине христианское сострадание.

– Прости, Джим. Я вынуждена задать этот вопрос, – сказала она. – Дункан, считаешь ли ты действия директора Миллера недостаточно компетентными?

– Никогда не вызывал нареканий, – повторил Мандерли. Слова Макриди он проигнорировал, словно бы тот говорил не с ним, а с пустотой. – Джим, помнится, ты был против работы Делары в твоем подразделении. – Строгое лицо вдруг сделалось обманчиво добродушным, а усы добавляли Мандерли сходства с булочником с рекламных картинок. Впечатление портили холодный темный взгляд и строгий костюм.  – Как видишь, мое решение оказалось верным, – впервые за все время разговора он улыбнулся, махнул рукой и с нескрываемой иронией добавил: – Не благодари.

К несчастью, согласно последним указаниям Джо, Делара действительно имела право решать, ведь не зря в ее кабинет перетаскали почти всю ударную группу.

Дженсен глянул в сторону Миллера, понимая, что Мак вошел в раж. Если так продолжится и дальше, он дороет свою могилу, останется только закопать, а уж Делара и Джо расстараются. Доктор Озен явно собиралась получить голову Дункана на блюде, и Джим ничего не сможет сделать, потому что у него связаны руки. Вопрос Макриди так и  остался без ответа. Он злился, метался по комнате, и отчасти это зрелище доставляло француженке удовольствие.

– Я повторю вопрос, – с той же доброжелательностью и безмятежностью сказала она. – Считаешь ли ты какие-либо действия директора Миллера некомпетентными?

Миллер мысленно выругался и, потянувшись за стаканом, сделал глоток воды. Он, старый солдат, не привык, чтобы его поднимали на смех прилюдно и отчитывали, как мальчишку. Но не это было сейчас главным. Потерять Макриди означало проиграть. Проигрывать Джим не любил почти так же, как оправдываться и выполнять сомнительные приказы.

Адам откинулся на спинку не слишком удобного офисного кресла, наблюдая весь этот бедлам. Потом достал из кармана пачку сигарет, чем вызвал недоуменный взгляд Миллера. Закуривать Дженсен не собирался, сработали бы дымоуловители, но красный прямоугольник с оскаленной песьей головой можно было вертеть в пальцах, и это помогало сосредоточиться.

– Методы работы несовершенны, – сказал Адам, не глядя ни на кого, будто весь мир и вся суть были заключены в сигаретной пачке. – Делара, совсем недавно ты сказала мне, что устранила бы агента, если бы знала, что он больше не на твоей стороне. Помнишь?

Француженка кивнула, не совсем понимая, к чему клонит Дженсен.

– Хорошо. Так вот. Мак успешно завершил не одну операцию, он на нашей стороне. Не надо об этом забывать.

Миллер хотел было ответить Макриди, но Мандерли не дал ему и слова сказать:

–  Да, верно. Ты в спецназе двадцать лет, – бросил он Дункану, – поэтому должен знать. Дознание – не твоего ума дело. Расследованием занимаются другие агенты. Вы должны были пройти в здание клиники, ликвидировать угрозу, задержать подозреваемого и доставить его сюда.

– Именно это и было сделано, – заметил Миллер. – Вопрос целей и средств. – Он слишком хорошо помнил, как Мандерли приказал ему списать оманское нападение золотых масок на действия КПА. Помнил ловушку, ожидавшую их в Лондоне, и если бы не Дженсен и Макриди, то не сидеть бы ему на этом совещании.

Доктор Озен сделала пометку в блокноте. 

– Если бы твои любимчики не играли в супергероев, нам было бы проще работать, Джим, – отрезал Мандерли. 

– Я вынужден напомнить, что эти «супергерои» предотвратили лондонский теракт.

– Адам, почему ты не помешал Макриди? – вмешалась Делара, услышав слова о профессионализме Дженсена. – Ведь тебе ничего не мешало его остановить. Ты поддержал решение Дункана?

Дженсен, поставив сигаретную пачку ребром, поднял голову, обозначая взгляд.

– Все произошло слишком быстро. Думаю, Бернштейн намеренно спровоцировал Макриди. Он знал, что его ожидает после задержания.

– Думаешь, он хотел, чтобы Дункан повредил ему глаз? – вопрос звучал иронично, но был задан Деларой в свойственной ей серьезной и мягкой манере. – Кстати, Дункан, а почему именно глаз? – карандаш, который она держала в руке, легонько щелкнул по столу.

– Я расцениваю действия Бернштейна, как провокацию, – сказал Адам. – А теперь он пытается уйти от ответственности, форсируя историю с ранением. Пока мы обсуждаем здесь, превысил Макриди полномочия или нет, Бернштейн валяется в лазарете и чувствует себя в полной безопасности. У него есть время. И вместо того, чтобы заниматься расследованием, кому понадобилась бойня в клинике «Фронта Человечества», вы продолжили охоту на ведьм.

– Да. Люди гибнут, – ответил Джо, обращаясь к Дункану и косвенно к Адаму. – Мы вынуждены спрашивать с каждого сотрудника. Если ты раскис, уходи из антитеррористического подразделения и отправляйся в кружок вязания.

Миллер коротко посмотрел на Дженсена, а потом уткнулся взглядом в стол, пытаясь скрыть злость и заходившие желваки. Это был удар молотка, забивающего последний ржавый гвоздь в крышку гроба. Им оставалось только сцепить зубы и в который раз признать чертово право сильного.

– Делара? – голос главы ОГ-29 нисколько не смягчился, когда он произнес ее имя.

Француженка сделала еще одну пометку в блокноте и положила карандаш, словно отсекала ненужное, принимая решение. Сложив аккуратные ладони на столе, она подняла взгляд на экран. Ни торжествующей улыбки, ни злорадства. Еще одно важное дело на сегодня было сделано, и результат доктор Озен сочла для себя вполне приемлемым.

– Учитывая сложившиеся обстоятельства и стресс, – сказала она, выдержав нужную паузу, – я бы советовала отстранить агента Макриди от командования ударной группой на время. Мы не можем подвергать риску других оперативников. Следующие ошибки могут стать непоправимыми.

– Джим, у тебя есть соображения, кто мог бы заменить Макриди? – спросил Джозеф. Для него вопрос с командиром ударной группы был уже практически решен.

Миллер тяжело молчал, чувствуя, как ему опять выкручивают руки.