Весь оставшийся вечер и большую часть ночи после встречи с Вацлавом Меган обдумывала, как ей поступить дальше. И хотя совет Коллера был искренним и резонным, она решила сделать все по-своему.
Ауги в Праге были загнаны в гетто и все их перемещения строго отслеживались. При наличии энтузиазма и кредитов на счету найти кого-то из них  было не так трудно, особенно если они не слишком-то скрывались, так что весь следующий день Меган наводила справки, и в итоге ей улыбнулась удача.
Так странно. Дом, в котором обосновался Дженсен, был совсем недалеко от «Машины времени», книжного магазина, в котором Меган встретила Вацлава.
Дело оставалось за малым — решиться.
Адаму и Меган пришлось похоронить друг друга поочередно, чтобы наконец-то отпустить после стольких лет бесплодных попыток. Они еще столько не высказали друг другу, и тогда, перед отправлением на Панхею, Дженсен даже проговорил это вслух.
А потом Адам стал мертвым для мира на какое время и, вернувшись, не сказал больше ничего. Иногда молчание было красноречивее любых слов.
По правде говоря, Меган осознавала, что вряд ли может предложить Адаму хоть что-то, кроме новой боли и соли на наверняка начавшие затягиваться раны. Но сумасбродное и достаточно эгоистичное желание вырвать у судьбы отнятый когда-то шанс на простой разговор оказалось сильнее.
С неба сыпались хлопья мокрого снега, таявшего на непокрытых головным убором волосах Меган. Увлеченная своими мыслями, она этого не замечала, и, постояв некоторое время у искомого дома, решилась войти внутрь.
В другое время она бы отметила своеобразное очарование внутреннего дворика и самого старинного дома с достаточно необычной планировкой. Но сейчас брела по лестнице, словно сомнамбула, мало обращая внимания на обстановку.
У заветной двери замерла, готовясь сделать самый важный шаг. Что, если для нее в жизни Адам совсем не осталось места, и он не захочет ее слушать? Что, если ее место занял кто-то другой, и сейчас она лишь привнесет сумятицы в ставший привычным расклад вещей?
Наконец, Дженсена могло и не оказаться дома. Тогда придется просто развернуться ни с чем и снова считать мгновения до очередного шанса. Наверное, именно эта мысль о самом дурацком стечении обстоятельств помогла решиться и заявить о себе дверным звонком.
Меган напряженно замерла, скрестив руки на груди, пытаясь успокоиться и совладать с собой. То ли из-за волнения, то ли из-за промокших от ненастья волос ее охватила дрожь.

Меган и сама потеряла дар речи, увидев перед собой Адама воочию. Все заблаговременно приготовленные слова выветрились из головы, и она просто неотрывно смотрела на него, казалось, забывая иногда даже моргать и дышать.
Она не знала, хватило бы ей сил сказать что-нибудь, если бы Адам заявил, что не желает ее видеть — но он просто пропустил ее. Сдержанно поприветствовал, словно они разъехались, как много лет назад, а теперь он демонстрирует ей свою новую квартиру.
Но пропасть между ними теперь гораздо шире, чем тогда.
Подступивший к горлу ком мешал сказать что-то осмысленное, и Меган просто кивнула, машинально стягивая пальто. Она аккуратно повесила его рядом с одним из черных плащей Адама; странно, но такая мелочь всколыхнула старую боль еще сильнее.
Она мельком окинула взглядом обстановку: картина, пристроенная на полу и цветочный горшок. Почему-то именно он напомнил о Кубрике. Тогда они не успели о нем поговорить.
А потом Меган вновь обратила взор на Адама, не глядя ему в глаза, впервые увидела обнаженные плечи, на которых сходились плоть Дженсена и аугментированные конечности. Хотелось дотронуться до Адама, просто чтобы убедиться, что он реален, но вместо этого Меган снова скрестила руки на груди и встретилась с ним взглядом.
— Адам, — начала она вместо приветствия, которое так и не смогла из себя выдавить, подражая заданному тону, — помнишь… помнишь, ты сказал, что мы еще не закончили?
Почему именно это время для того, чтобы поймать Дженсена на слове? Может, потому, что мир опять завис на грани катастрофы со злосчастным «Актом о восстановлении человечества».
Адам преуспел тогда, остановил сигнал, спас множество жизней, но Инцидент, начавшийся на Панхее, был лишь началом конца, точкой отсчета новой печальной эры. И Адам вновь не смог стоять в стороне: вряд ли выбор места жительства был случайностью.
— Адам, я могу только догадываться, через что тебе тогда пришлось пройти, — выпалила Меган без обиняков. Не было сил для пустых слов, а еще никогда нельзя обманываться насчет времени, которого всегда не в избытке. Она добавила без особой надежды, но горячо и искренне: — Прости.

Видимое спокойствие Адама обескураживало ничуть не хуже гипотетических вполне заслуженных упреков и справедливого негодования. Тем не менее, Меган двинулась вслед за Адамом почти уверенно, будто она была желанной гостьей, и присела на один из высоких стульев у кухонного стола. Она продолжила украдкой осматриваться, будто ставя мысленные галочки на вещах, которые изменились или остались прежними. Например, хлопья для завтрака — неизменные. Или лежащие то тут, то там книги.
— Спасибо, — только и смогла выдавить из себя Меган, проигнорировав вопрос и последовавшее за ним утверждение, которое выступало странным противовесом ее собственному извинению. Она придвинула кружку к себе, прикоснулась к ней замерзшими пальцами, но так и не отпила кофе. Возможно, выраженная благодарность была не только за напиток, а за то, что этому сумасбродно инициированному ею разговору вообще был дан шанс.
Вот сигареты, с точки зрения Меган, были чем-то новым. Вернее, хорошо забытым старым. И хотя их запах успел въесться в воздух квартиры, в первые мгновения она и не заметила этого. А теперь на пару мгновений невольно поморщилась, но ничего не сказала. Время для ее безапелляционных требований прошло — кажется, еще несколько жизней назад.
Тем более, следующие слова Дженсена неотрывно завладели ее вниманием.
Возможно, в данном случае амнезия могла быть не только проклятием. Впрочем, чтобы утверждать это наверняка, нужно было знать, насколько она была выборочной. Меган и так пришлось изменить своей тактичности, заявившись сюда вот так, как снег на голову, и задавать такой вопрос в лоб она не решилась.
— Навела справки. Это было проще, чем я думала, учитывая, что все аугментированные люди находятся под пристальным вниманием, — чувство вины распалялось вместе со смятением, потому что косвенной вины в происходящем никто не отменял. Меган не соврала, но и не сказала всей правды. Как, впрочем, и Дженсен, но у него оправданий для этого было больше.
Тогда, после Инцидента, Адам как будто сквозь землю провалился  — а отчасти это и было так, учитывая, что с ушедшей под воду Панхеи мало кто выбрался. Дэвид смог покинуть станцию до катастрофы, но своего сотрудника он не прихватил и о его судьбе ничего не знал. Сам факт наличия амнезии после пребывания в коме неутешительно говорил о нехилом травматическом опыте.
— Как ты... сейчас? — неловко спросила Меган, будто все же собралась задать другой вопрос, но в последний момент передумала. Новые недоговоренности и значительно возросшее чувство вины вновь вернули ощущение как от прогулки по минному полю в разговоре с Адамом.

Отредактировано Megan Reed (2017-08-07 23:21:59)

— Мне не нравится, что все так, Адам, — по традиции Меган не смогла ответить Дженсену той же монетой, да и не хотела. Как и не стала говорить о том, что по-своему пытается сделать все лучше. Пока «Орхидея» не начнет работать так, как ей было нужно, это всего лишь пустые сотрясания воздуха.
Меган не успела ничего ответить на заверение Адама о собственном благополучии. Он оставил ее  в смятении и волнении на несколько минут, в течение которых промелькнула мысль, что нужно было оставить все как прежде — и убеждаться в физическом благосостоянии Дженсена на расстоянии.
Все равно то, что происходит в его голове, остается для нее тайной, мрак над которой он не спешит развеять. Все в этой квартире напоминало об Адаме таким, каким его знала Меган, а амнезия, похоже, не избавила от главных воспоминаний о ней, зато словно отсекла все эмоции.
Но на тщательное осмысление всего этого пока не было времени.
Дженсен вскоре вернулся и протянул ей какую-то вещицу. Меган рефлекторно протянула руку и, когда предмет оказался в ее руке, наконец-то его узнала.
— Это… — начала было Меган, но осеклась. Браслет был немного не таким, каким она его запомнила, и это неудивительно, учитывая, где она его обронила.
Ассоциативная цепочка протянулась от взрыва в лабораторном комплексе до тела той несчастной, которая помогла в фальсификации смерти доктора Рид. О том, что где-то там в Детройте осталась могила с ее именем, Меган старалась не думать.
Зато вспомнила разговор с матерью, произошедший уже после того, как они вдоволь поплакали в объятиях друг друга. Кассандра Рид поведала о единственном человеке, который не только не воспринял ее тревоги как причуды скорбящего человека, но и смог сделать что-то для подтверждения того, что они небезосновательны. Тогда оба доктора Рид разделили не только радость от встречи, но и горечь от предполагаемой смерти Адама.
Меган держала браслет в руке и не сводила с него взгляда, прокручивая все эти воспоминания в голове. Потом наконец-то вновь встретилась взглядом с Адамом.
— Ты сохранил его, — просто сказала она, хотя голос предательски дрогнул.

— Я знаю, что это иррационально и… грубо, врываться к тебе вот так, но мне правда надо было тебя увидеть. Остальное — неважно, — Меган обхватила себя руками, сжав в правой браслет. — Это становится дурной традицией — видеться только накануне глобальных катастроф.
Меган пришлось приложить усилие, чтобы совладать с собой из-за нахлынувших воспоминаний, и она замолчала на несколько минут.
— Ворошить прошлое – дурная идея. Я не могу его изменить, поэтому я решила вновь бросить все силы на борьбу за будущее, — разумеется, Меган не могла знать, насколько Дженсен просвещен насчет ее теперешней работы, поэтому решила вскользь упомянуть о ней — так, как она ее видела. — Но боюсь, что мои методы вновь оказались слишком медленными по сравнению с грубой силой.
Один взрыв, уничтоживший годы кропотливой работы. А теперь прокатившиеся по миру теракты, еще сильнее очернявшие аугментированных в глазах своих «чистых» соседей по планете. И если «Акт о восстановлении человечества» будет принят, это  избавит мир от аугментированных террористов. А еще прочие мирные аугментированные вдобавок к обездоленности и отверженности лишатся конечностей, чувств, а возможно, и жизни.
В каком-то смысле сейчас Меган испытала дежа вю — жизнь Адама и других небезразличных для нее аугментированных вновь была в опасности, а она чувствовала себя практически бессильной и неспособной помочь. Запоздалые слова прощания и тщетные просьбы о прощении грозили вылиться в поток горьких откровений. Меган предполагала, что снова не сможет рассказать Адаму всю правду о нынешней своей работе, поэтому хотела уже свернуть опасную тему, в очередной раз нелепо извиниться и сбежать. Возвращенный браслет и разговор на уютной кухне — это однозначно более приятное последнее воспоминание, чем переданный по инфолинку нарочито сухой приказ спасти мир за нее.

Отредактировано Megan Reed (2017-08-12 21:06:27)

Нынешний тон Адама достаточно сильно контрастировал с тем, каким он говорил с ней на «Ранчо Омега», но принять правду от этого было не легче. Меган почувствовала себя как на допросе: матерый, но невозмутимо спокойный детройтский коп и не самый расторопный представитель городской шпаны, связавшийся с плохой компанией и подставленный ею. И если в интеллектуальном плане Меган оставила бы подавляющее большинство подростков позади, то в плане межчеловеческих отношений продолжала терпеть сокрушительные фиаско.
Впрочем, на этот раз все было немного по-другому.
— Я… я не доверяла Пейджу так, как… — Меган не договорила, имея в виду Шарифа и Дэрроу. Когда-то давно эти имена регулярно произносились в разговорах с Адамом, но сейчас распаляли в памяти еще больше болезненных воспоминаний. — Но когда я вернулась в Дейтройт, я не могла найти себе места. И тут это предложение… От него буквально нельзя было просто так отмахнуться.
Меган вздохнула, вспоминая все свои разговоры с начальником, его шуточки и покровительственный тон.
— Я хотела нокаутировать гены, которые ответственны за разрастание глиальной ткани. Но в живом организме все оказалось куда менее предсказуемо, чем планировалось. Так бывает. Мы принялись за разработку нейтрализующего агента, который должен был уменьшить токсичное действие.
Меган состыковывала сказанное Дженсеном с тем, о чем говорил ей Боб:
— Я знала, что часть образцов хотят перевезти. Я говорила об опасности этого с Пейджем, он не объяснил ничего и заверил меня, что обо всем позаботится. И это тайное отделение «ГАРМ» тоже показалось мне странным, но… — она болезненно поморщилась, не сводя усталого взгляда с Адама, — тогда все снова вышло из-под моего непосредственного контроля.
Меган помолчала, решаясь в свою очередь задать Дженсену вопросы. Адам никогда не лгал ей и, учитывая то, что он докопался до правды тогда, очередной раз не был таким уж удивительным.
— Я хотела помочь, Адам, и как-то исправить то, чему  поспособствовала. Но я снова не смогла даже представить в полной мере, что все обернется так.
Последний вопрос был проигнорирован, но заставил задуматься. Задуматься о том, зачем многоуважаемому миллиардеру Бобу Пейджу поддерживать террористов таким способом. Впрочем, тот другой давний — зачем Хью Дэрроу устроил Инцидент, так и остался без точного ответа.
Политическая изнанка мира никогда не интересовала Меган так, как тайны изнанки человеческого организма, но если жизнь раз за разом била по одному и тому же, трудно было продолжать нарочно ограничиваться блаженным неведением. Тем более в компании человека, который готов ее просветить.

Отредактировано Megan Reed (2017-08-17 23:18:55)

— Я не хочу, чтобы с тобой или с кем бы то ни было еще так поступили, Адам, — конечно, сомнения Дженсена были вполне понятны, но в этом плане Меган всегда была с ним предельно честна. — И никогда не хотела.
Мысли путались: представления о жизни ренатуразированных людей сменялись сценариями, в которых люди, подобные Пейджу, используют «Орхидею» как оружие. Невыносимо было осознавать, что Меган так или иначе приложила руку к тому, чтобы все так устроилось, а сейчас терялась в догадках, как сделать хоть что-то по-настоящему лучше, так, как она изначально планировала.
— Что могу сделать я, Адам? — вопрос был скорее риторический, хотя Дженсену было известно гораздо больше, чем простому обывателю.
Меган уткнулась невидящим взглядом в стол, задумываясь о том, кто действительно скрывается за маской уверенного в себе, ироничного и авторитарного в своей мнимой заботливости человека по имени Боб Пейдж. И на что еще он способен.
— Мне нужно вернуться в Сан-Франциско и притвориться, что этого разговора никогда не было, — голос Меган звучал довольно глухо; она вскинула несмелый взгляд на Дженсена. — Я не думаю, что если меня отпустят — живой или мертвой, этого будет достаточно. Они могут найти кого-то, вполне сознательно разделяющего их идеалы.
Меган вспомнила о Вадиме Орлове и его неудачном собеседовании в «Шариф Индастриз», не догадываясь, что и этот факт известен ее бывшему.
— Сейчас, после нашего разговора, возможно, я смогу лучше контролировать свои исследования. И себя. По крайней мере, я попытаюсь, — план был достаточно слабым, учитывая, как легко Пейдж отмахивался от прежних подобных попыток Меган и как легко ею манипулировал, и все же больше ничего не оставалось. — Но я не знаю, что могу сделать для тебя.
Адам сейчас представал очень спокойным перед лицом такого будущего, однако Меган больше не могла выдержать его взгляда, поэтому поднялась и сделала несколько шагов прочь от него, словно она просто хотела осмотреться получше.
Ей в очередной раз предстояло сознательно оставить Адама незаслуженно страдать, и хотя недавно она была очень рада просто увидеть его снова живым и поговорить, сейчас тяжесть от осознания этого давила на нее в полной мере.

Отредактировано Megan Reed (2017-08-21 00:11:21)

Пока Адам все тем же будничным тоном словно оглашал ее приговор, Меган, не перебивая, слушала его. Она не знала, что на это ответить.
Тогда, после похищения, Хью Дэрроу сказал ей, что ее представления о реальности слишком наивны.  Странно, но даже сейчас, после того, как он сгинул вместе со своим детищем, его уроки иногда приходились кстати.
И все же пока Меган не спешила отчаиваться, как и, наверное, любой человек, не утративший волю к жизни. Как и сотни тысяч аугментированных, цепляющихся за эфемерную надежду.
О своем будущем нужно было основательно поразмыслить, но не в навевающей мысли о прошлом, и все же бесконечно чужой квартире.
Из оцепенения ее вывел странный вопрос.
- Поужинать? Сейчас? - Меган обернулась, встретившись с Адамом рассеянным и непонимающим взглядом, и выпалила первое, что пришло в голову: – Зачем?
Отчуждение не вызывало удивления, кажущееся или явное безразличие – тоже. Времена, когда Адам спасал Меган, остались в прошлом, а он и так сделал то, что был не обязан – рассказал ей правду.
Возможно, было еще что-то, чем Адам хотел с ней поделиться, и только это предположение мешало тотчас же пробормотать неловкие, как и весь этот разговор в целом, слова прощания.
И остаться наедине с собой - обманчиво, находясь при этом под колпаком у сильных мира сего.
- Есть еще что-то, о чем ты хочешь мне рассказать? – странно, но Меган считала, что все самое трудное из этого разговора уже позади. Возможно, она ошибалась, хотя пока не спешила с самыми безумными, пусть даже и мысленными, предположениями.

– Нет, спасибо, – голода Меган не ощущала, как всегда, когда ее мысли были полностью заняты чем-то. Не каждый день тебя ошарашивают такими откровениями.
А вот Адам пытался вернуться к части своей вечерней рутины, и, вломившись к нему незваным гостем, нельзя было его за это осуждать. Собрав такой багаж прошлых ошибок, как у нее – тем более.
Метаться по комнате, словно загнанный зверь по клетке, было не лучшей идеей, и Меган не нашла ничего лучше, как снова присесть рядом со своим недопитым кофе.
Как оказалось, решение и правда было что надо, потому что следующие слова Адама, конечно, не выбили почву из под ног во всех смыслах, но удивили – не то слово.
К воспоминаниям об этом собеседовании Меган и сама недавно возвращалась мысленно, но уж точно не ожидала услышать это имя от Дженсена. 
– Я не думаю, что понимаю тебя сейчас, – растерянно призналась Меган, все больше запутываясь. – Я общалась с ним тогда в первый и последний раз. Как это вмешательство сказалось на тебе?
На самом деле, вопросов было еще больше. Про мотивы тех, кто использовал наработки Орлова на Адаме. Про то, кто эти «они» вообще и связаны ли как-то с ее неоднократно упомянутым боссом. Про «отпуск» на Аляске, который, если применить простейшие географические познания, навевал мысли о Северно-Ледовитом океане, в котором и сгинула «Панхея». Это тот вопрос, который Меган точно не решилась бы задать  сама – про спасение Адама и период его пропажи.

Адам был одним из последних людей, которые видели Хью Дэрроу в живых, и не так уж удивительно, что им удалось поговорить. При словах о его мотиве внутри будто бы что-то оборвалось: да, Меган знала, что он хочет пойти против союзников, но на тот момент не догадывалась, как именно. Простая и очень горькая истина.
При упоминании Дэвида Меган вздрогнула во второй раз, но нетрудно было догадаться — самое страшное еще впереди. Неужели Адам считал, что она была если не частью этого, но посвящена в суть работы Орлова? Это изначально удивило ее, когда разговор свернул на эту тему, но по мере того, как Адам продолжал свой рассказ, она поняла, почему он решил раскрыть ей все это.
— Ты думал, что я могла быть осведомлена об этом? О продолжении работы Орлова? — Меган все еще только догадывалась о том, откуда Адам почерпнул свои сведения; что именно оставалось в области фактов, было ясно, а вот его догадки оставались тайной. — Я не знала. Когда ты исчез, я думала, что ты погиб.
Негромкий голос Меган на последней фразе дрогнул, и она на несколько минут уткнулась взглядом в свою чашку с остывшим кофе.
Значит, эти людям можно было быть благодарным за спасение Адама, хотя их цели едва ли ограничивались одним человеколюбием. Все описанное им напоминало один из худших кошмаров, который мог бы воплотиться в жизнь, если бы Меган рассказала о пациенте Икс во всеуслышание, как ей тогда казалось, но в итоге последствия ее решений все равно подставили Адама под удар.
Меган тяжело вздохнула, решив, что очередное «мне жаль» будет выглядеть слишком слабо и глупо. История об Орлове была еще и отличной иллюстрацией слов о том, что будет с ней самой в недалеком будущем.
— Как ты выбрался оттуда? — сейчас Адам казался вполне свободным, а еще нелестно отзывался о пленивших его людях. Способность Адама докапываться до сути и преодолевать немыслимые для многих людей препятствия, с аугментациями или без, всегда изумляла Меган. И все же Меган осознала на себе, что просто так они никого не отпускают, до тех пор, пока человек не перестает приносить пользу. Наверное, частично осозналось это еще тогда, на собеседовании с Пейджем.

У Адама были все причины, чтобы ненавидеть Меган, —  даже после того, как она отправила его на верную смерть, и он выжил, связь с ней аукнулась ему в виде заключения в качестве подопытного кролика. Отношения людей безнадежно ухудшались и из-за меньшего, поэтому даже самые страшные подозрения уже не казались бы несправедливыми.
После этих слов Адама Меган испытывала благодарность вперемешку с чувством вины, растерянностью и некой толикой отчаяния.
— Спасибо, —  тихо откликнулась она, скрестив руки на груди. Пока ей нечего было добавить к этому.
Рассказ Адама и правда был невероятным с одной стороны, и совершенно не удивительным с другой. Учитывая, сколько препятствий ему прошлось пройти в своем расследовании два года назад (о некоторых оставалось лишь догадываться, и тем не менее), сам побег был объясним. Неясно было другое.
— Но ты здесь сейчас. На учете, зарегистрирован под своим именем, — если уж говорить о фильмах, то там побеги в другие страны сопровождались поддельными документами и попытками держаться в тени. Что не вязалось с текущим положением дел в жизни Адама. — Неужели тебе позволили просто так жить дальше?
Зачем кому-то вкладывать в Адама столько денег и усилий, а потом просто так позволить сбежать и жить дальше своей жизнью? Что-то тут не складывалось, и, учитывая, что этот разговор не мог не взрастить в сознании Меган зачатки паранойи, можно было предположить, что этот побег тоже был частью плана, а не просто серьезным просчетом. Но Адамом не так просто манипулировать, как самой Меган, а в его сознательную работу на Иллюминатов не верилось тем более.

Отредактировано Megan Reed (2017-09-17 02:07:39)

Каждое откровение Адама отдавалось болью в висках — по крайней мере, примерно так это ощущалось.
Значит, Иллюминаты хотели, чтобы Адам с ними сотрудничал, а когда он оказался более упертым, чем они думали — принялись терроризировать его посредством других людей. Локальный пример искажения информации отлично экстраполировался на весь мир.
Если бы только все эти дезинформированные люди знали, кого нужно благодарить за то, что число жертв не увеличилось. Меган знала и каждую бессонную ночь, в которую ее терзало чувство вины, напоминала себе об этом.
Упоминание о человеке, убившем семью под действием сигнала с Панхеи, также усилило очередной укол совести.
Адам рассказал о том, как за ним прекратили преследование. По крайней мере, столь явное. Но из того, что успела уяснить Меган, следовало, что обольщаться насчет мнимой свободы действий не стоит.
Прямо сейчас кто-то из людей Пейджа мог следить за ней, чтобы потом проанализировать ее мотивы и извлечь из этого соответствующие выводы, как и предупреждал Адам.
Скорее всего, Адам рассказал ей не все, но Меган не считала себя вправе требовать больше. Переварить бы эту информацию.
— Это ужасно… То, что тебе пришлось пережить, — Меган видела по изменившемуся выражению лица Адама, насколько нахлынувшее от рассказа воспоминание омрачило его мысли. По старой, оставленной далеко в прошлом привычке, захотелось подойти к Адам и обнять его, потому что это иногда оказывалось эффективнее слов. Только возникшая мысль была тут же отброшена — Меган не решилась бы  сейчас даже сжать руку Адама, как тогда в Сингапуре.
— Я благодарна, что после всего… ты смог довериться мне. Я хочу что-нибудь сделать. Изменить к лучшему. Хотя бы немного, — Меган опустила взгляд. — Но мне нужно все обдумать. Я знаю, что времени совсем мало.
«У меня пока что гораздо больше, чем у нас», — про себя добавила она.
— Я давно ни с кем не говорила так откровенно, как с тобой сейчас. И какое-то время считала, что и не должна, что не могу никого обременять, что справлюсь сама, — Меган невесело усмехнулась и на пару мгновений поморщилась, словно это причинило ей физическую боль. — Но на поверку оказалась не такой сильной, как некогда себя считала.
Меган и сама пока не осознавала, зачем свернула разговор на эту тему. Возможно, поставила себя на место Адама и ужаснулась тому, сколько ему пришлось перенести, не лишившись при этом рассудка. С наверняка крайне ограниченным кредитом доверия к окружающим.
— Я относилась к этому с большим скепсисом, но, как оказалось, иногда поделиться чем-то с совсем незнакомым человеком в какой-то момент проще. Там, в Сан-Франциско, у меня был психотерапевт.

— Да, пожалуйста, — ответила Меган на вопрос о кофе. Хотя ее состояние было далеко от расслабленного, она все же чувствовала себя чуть менее скованно и подавленно, чем в начале разговора. 
Меган докопалась до истины только сейчас и только сейчас смогла разделить то самое чувство, о котором говорил Адам. Но тогда, не так давно устроившись на новую работу и начав работать над нанитно-вирусной химерой для Пейджа, Меган чувствовала себя иначе.
Наблюдения за тем, как она с подачи Хью изменила мир далеко не в лучшую сторону и чувство вины за это, ее предательство Дэвида, которое она так и не смогла ему толком объяснить, гибель Адама и невозможность быть искренней с единственным оставшимся близким человеком – матерью, все это медленно подтачивало ее изнутри, пока она буквально не смогла оставаться наедине с собой.
Меган никогда не использовала алкоголь для того, чтобы забыться, предпочитала сохранять свой разум ясным, и даже Инцидент не смог  изменить этого. И все же невозможность отрешиться от своих мыслей даже во сне грозила лишить ее рассудка, и нужно было предпринять что-то для его сохранения.
Она вспомнила первую встречу с доктором Озен.
— В какой-то момент — да. Поначалу все было не очень гладко, я решило было, что это плохая идея, но все же решила прийти во второй раз, а потом визиты стали регулярными.
Меган вспомнила приятный голос с французским акцентом, заданные доктором Озен вопросы.
— Я не смогла сразу выложить всю правду. Начала со значительно сокращенного рассказа о своей жизни, о работе, о Дэвиде и о тебе, так или иначе упоминая Инцидент в процессе. Но мой доктор, она оказалась достаточно настойчивой и проницательной, и в конечном итоге я рассказала ей все. И хотя это не было исповедью с отпущением грехов, и я еще до сеансов знала, что делать дальше со своей жизнью, разговоры с Деларой помогли мне разложить все по полочкам и еще раз убедиться в том, что у меня нет других вариантов для того, чтобы попытаться исправить содеянное.
Вот только доктор Озен не знала, что на самом деле работа Меган — тот еще контракт с дьяволом. Несмотря на озвученные обстоятельства ее устройства в «Версалайф», Меган не до конца представляла, во что ввязалась, и тогда ей самой догадки казались просто обострившейся после похищения паранойей.

Кофе согревал изнутри, помогая снять напряжение, возникнувшее от стольких сменивших друг друга слишком быстро эмоций. Во время рассказа Меган полностью погрузилась в воспоминания, а когда закончила, смогла заметить изменение в выражении лица Адама. Серьезность на его лице вновь сменилась  какой-то горькой ироничностью.
Однако вместо очередного подначивания Меган ждало кое-что другое. То, что способно перехватить дыхание отнюдь не в хорошем смысле.
— Да, — простое утверждение, словно речь все еще шла о кофе, не могло отразить все, что почувствовала Меган, услышав это.
Доктор Рид уткнулась взглядом в черные бездны своей полупустой кружки. Адам знал ее психоаналитика — и судя по его реакции они были отнюдь не добрыми друзьями. А это могло означать лишь то, что сторонняя, казалось бы, тема была продолжением разговора об Иллюминатах.
Они проникли в ее жизнь куда основательнее, и с каждый таким откровением Меган ощущала себя все меньше свободным человеком, и все больше — пешкой в чужой игре, сомневающейся в сознательности своих решений. 
Теперь даже собственные слова предстали перед Меган в другом свете. Делара помогла ей обрести пошатнувшееся психическое равновесие, но ее профессионализм работал во благо не только Меган. В какой-то мере ее саму  программировали, даже без всяких биочипов.
— Откуда ты ее знаешь? — раз уж эта и эта правда всплыла наружу, так или иначе нужно было расставить точки над «i».