Вечер откровений с Адамом определенно не покинет память Меган в ближайшие года, и сегодняшний день не был исключением. Пытаясь осмыслить все сказанное тогда как часть своей жизни, было трудно сосредоточиться на чем-то таком простом и приятном, как банальная прогулка по украшенному к Рождеству городу.
Меган не решилась отменить ее. Не только потому, что не хотела расстраивать Вацлава, но, если уж быть честной с самой собой, потому что хотелось немного разбавить свое одиночество и мысли о будущем.
До площади, на которой располагалась условленная Пороховая Башня, Меган добиралась сначала на такси, а потом спонтанно решив пройти меньшую часть пути пешком. Нужно было привыкнуть к по-зимнему прохладному воздуху. По крайней мере, ветра не было, зато снова падал снег, от которого Меган отвыкла в Сан-Франциско.
Когда Меган подошла к Вацлаву и увидела, что он улыбается; трудно было не ответить тем же.
— Привет! Я… — но не успела Меган пробормотать ответ, как оказалась повернутой к одной из пражских достопримечательностей. При  упоминании словосочетания «пороховая башня» действительно представляется что-то менее затейливое, и хотя Меган в самолете просматривала электронный путеводитель, сейчас с  неподдельным интересом собственными глазами окинула взглядом сооружение.
Стремительность Коллера несколько смущала и обескураживала, зато от внутренних терзаний избавляла на ура.
— Спасибо, — Меган улыбнулась, принимая подарок. Любовь к старине для нее была достаточно обширной: фотографии, книги, фамильные украшения и, конечно, вазы, часть которых все равно пала в неравной борьбе с ее питомцем. Марионетка была чем-то новым из разряда старого. Даже не хотелось думать о некой символичности такого подарка: вряд ли Адам посвящал в тайны своего приятеля. — Я точно найду для него место. Откуда он?
Меган подумала о том, что неплохо бы было приобрести ответный подарок, но пока не представляла, что можно было выбрать, и мысленно поставила себе цель пристальнее понаблюдать за Вацлавом на ярмарке.

- Да, я понимаю.  У моей семьи тоже есть собственные реликвии: редкие старые книги и фамильные украшения. Недавно я случайно вернула себе одно такое, хотя раньше считала его безнадежно потерянным, - вообще-то Меган не хотела сворачивать на скользкую дорожку разговоров об Адаме и надеялась ненадолго отвлечься мыслями от сказанного тогда. Но получилось не слишком хорошо.
Браслет был оставлен в номере. Возможно, следует носить его как напоминание и вечное предостережение – но не здесь, потому что в напряженной обстановке Праги такие напоминания были лишними. Усиленный полицейский патруль мрачным пятном выделялся на украшенных и засыпанных снегом улочках города, не давая забыться.
Почему-то усиленная бдительность полиции больше не обнадеживала Меган. Разумеется, о несправедливых принижениях аугов ей по большей части приходилось догадываться, потому что свидетелем быть практически не доводилось, а регулярно просматриваемые новости отражают происходящее весьма своеобразно. Но было очевидно, что влияние тайного правительства распространилось и на силовые структуры.
- Я виделась с Адамом, - все-таки выдала Меган после пары минут мысленных колебаний. – Это было… тяжело. Но необходимо для меня. И мне так и не удалось упомянуть знакомство с тобой.

Первая проверка — и уже неприятная и заставляющая напрячься даже выступающую в роли наблюдателя Меган. А представлять, каково это — проходить через подобное по нескольку раз на дню, было еще хуже.
Параллельно Меган подумала было о том, насколько далеко заходит доверие в приятельских отношениях Адама и Вацлава, но тут же одернула себя и решила, что вряд ли Коллер был посвящен в тайны изнанки мира, о которых ей самой недавно поведали.
Значит, придется вспомнить старую привычку лавировать, раскрывая только часть правды. Не самое расслабляющее и приятное времяпрепровождение, но если уж сама начала…
— Да, мы поговорили о многом, — начала Меган, снова зашагав с Вацлавом прочь от блюстителя порядка. — Он был очень отстраненным, но это неудивительно. Он через многое прошел, а теперь… я рада, что у него здесь есть друзья как ты.
Рассуждая об Адаме, Меган стала задумчивой и направила взгляд себе под ноги, но не только из-за возможного гололеда.
После нескольких минут молчания, заслышав впереди себя шум толпы, Меган наконец-то снова подняла взгляд и увидела рождественскую ярмарку во всей красе.
В Сан-Франциско традиционные украшения домов, само собой, присутствовали, но вечный дождь и отсутствие снега не создавали такую атмосферу, что царила в Праге, а еще она сама частенько с головой погружалась в работу и едва замечала все прочее.
Доктор Рид вновь залюбовалась городом, отвлекаясь от всех невеселых мыслей. Потом все же перевела взгляд на своего спутника, вернувшись к недавней идеей.
— Я хотела спросить: могу ли я купить тебе что-нибудь на память? — предложение вышло достаточно несмелым, но трудно было удержаться от него в такой обстановке.

Меган промолчала на слова Вацлава об Адаме, потому что сама не знала, что об этом думать. Скорее всего, Адам не позволил ей стать жертвой своих же неверных выборов, пусть и совершенных под давлением, просто потому, что он был таким человеком. Хорошим человеком, который хотел дать другому крохотный шанс на спасение.
Но объяснить это означало приоткрыть завесу над тайнами, которые были слишком опасными.
В пору было проклинать свою неспособность отвлечься от насущных забот, хотя раньше Меган можно было упрекнуть в этом лишь потому, что она не хотела отрываться от куда более важных дел в виде сначала учебы, а потом работы и полноценных исследований. Теперь все было куда хуже, потому что от разрушительных результатов которыми обернулись попытки созидания тем более так просто не отмахнуться.
И все же слова Коллера в очередной раз вывели ее из задумчивости. Остаться в Праге — невозможно, даже захоти Меган всерьез. И все же воображение услужливо нарисовало возможную картину такого варианта. Вырваться из тисков работодателей, залечь на дно, отказавшись от науки, и направить пусть и малую часть ресурсов своего мозга на нелегальную помощь аугам, как Вацлав. Возможно, работать с ним вместе, болтать о том о сем, и иногда все так же неловко встречать Адама.
— Может быть, позже, когда я освобожусь от оков своего нынешнего контракта, — Меган несколько нервно хмыкнула, так и не сумев полностью скрыть то и дело накатывающее волнение. — Но мне точно нужно оставить что-то милое до тех пор. Выберешь его, а потом можно попробовать местные имбирные пряники. Не припомню, когда ела их в последний раз.
Самой Меган не была чужда сентиментальность и привязанность к безделушкам, которые напоминали о дорогих людях. Возможно, Вацлаву, который с детства рос как в музее, она была свойственна в меньшей степени, и все же Меган с любопытством ожидала, каким же будет его выбор.
Балерина в хрустальном шаре была облачена в белую пачку, а снег, посыпавшийся стараниями Вацлава, некстати напомнил о комнате, в которую Меган поместил Хью.
Задумчиво кивнув, доктор Рид постаралась отбросить возникшее словно наваждение воспоминание и  улыбнулась, встретившись взглядом с Вацлавом.
— Так ты определился?

Меган расплатилась с продавцом и вновь перевела внимание на своего спутника.
— Пожалуйста, —  откликнулась она, отчасти разделяя смущение Вацлава, отчасти в очередной раз испытывая укол совести за то, что иногда мыслями ускользала куда-то в темные уголки сознания.
И все же Меган не жалела о том, что так вот сумасбродно решила позволить себе что-то такое простое и одновременно редко для нее, как прогулка в компании искренне дружелюбного человека. Еще успеется побыть наедине с собой и с теми людьми по ту сторону Атлантики.
К сожалению или к счастью, по-немецки Меган не говорила, но успела уловить красноречивую кримасу Коллера, возникшую после разговора матери и ребенка, и собралась было задать уточняющий вопрос, но решила, что может положиться на свое предположение.
Возможно, это было связано с нещадно и тщательно взращенной неприязнью к аугам, а Меган помнила из разговора в книжкой лавке, что, разумеется, эта тема была болезненной для Вацлава. Как и для самой Меган, но объяснить это было невозможно, поэтому молчание вновь оказалось лучшим решением.
Тем более, появилась возможность отвлечься на насущный выбор еды, что немного сгладило неловкость. Отпив ароматный напиток, Меган кивнула в ответ на предложение, полагаясь знание города Вацлавом.
И вздохнула, услышав его вопрос.
—  Помнишь, я рассказывала тебе о своей работе и о беспокойстве, связанном с ней? Пока я была здесь, у меня появилась возможность осознать кое-что, в чем я ошибалась, а время, как всегда, поджимает… Я знаю, это звучит буднично, но это очень важно для меня.
«И не только для меня». Но углубляться в мысли о том, на чье именно светлое будущее она работала, сейчас было некстати.
— И как бы мне ни хотелось сейчас следовать завету «carpe diem», невозможно надолго оставить мысли об этом, — снова приходилось быть осторожнее со словами, попутно ощущая неловкость от своих формулировок. И все же Меган невольно улыбнулась, надеясь, что невербальное общение прояснит больше, чем слова. Какими бы ни были ее будущие проблемы, в данный момент она была благодарна Вацлаву за участие, проявляемое вопреки всем ее странностям и тому, что навсегда останется невысказанным.

Странно, что Вацлав, говоря на первый взгляд несерьезно, сам того не зная попал в самую суть. Но Меган не могла одернуть его и сказать, что он верно рассчитал масштабы ее недочетов. Попробуй пуститься в объяснения — и подобно эффекту домино придется выложить все то, что происходило тогда в Сингапуре, потом в Детройте,  потом в Сан-Франциско, а затем и здесь, в его родном городе, в квартире его приятеля.
Как бы то ни было, улыбка Вацлава была заразительна. Меган снова подумала о том, что было бы, если бы они смогли работать вместе постоянно. Но представить его в «Версалайф» по-прежнему не получалось, и это не было плюсом для этой компании. И так державшаяся на расстоянии сугубо делового общения с тамошними сотрудниками Меган теперь будет  искать в каждом из них шпиона.
— Нет, на самом деле, ты даже  не представляешь… Спасибо. Я правда хочу последовать твоему совету.
«Хотя бы сегодня», — мысленно добавила Меган, но не тут-то было.
Жизнь Меган давненько не изобиловала непредсказуемыми днями. Сначала была служба Адама, с которой его всегда приходилось ждать с замирающим сердцем.  Стоило только отвыкнуть от этого, как наступил тот день, когда Тираны вторглись в «Шариф Индастриз». И хотя после следовало бы насторожиться, тогда казалось, что ничего хуже быть не может, а рутина постепенно сделала свое дело.
И вот Меган отчасти даже догадываясь, чем рискует, решила сама перевернуть свою жизнь приездом сюда, но все же ошиблась в прогнозах по всем фронтам. 
Не вина Вацлава, что она и правда последовала его совету и забылась. Стоило только отойти немного от праздничных огней, как темная сторона Праги предстала перед ними. Но не та, которую так старательно рисуют в новостях. Не та, где агрессорами выступают всегда ауги.
Меган ощутила неприятный холод внутри, и дело было не только в морозном воздухе. Украдкой бросив взгляд на Вацлава, она нехотя кивнула ему, хотя больше всего ей хотелось, чтобы эти двое прозрели в отношении того, что совершают ошибку. Но увы, если Меган и могла творить чудеса, то только в виде нейротехнологий. И всегда была так занята этим, что никогда всерьез не задумывалась о приобретении хотя бы одной модификации в свое пользование.
— Все верно. Просто на прогулке, — на неуверенном чешском, жалея, что у нее нет КАСИ, Меган  обратилась к двоим парням, подняв руки, в одной из которой все еще был зажат стаканчик с глинтвейном. Таким образом она хотела продемонстрировать свою безоружность. Взгляд парней явно говорил о том, что для их умиротворения этого маловато.
Меган снова вспомнила тот роковой день своего похищения, вместе с ним — ощущение беспомощности и покрепче сжала в руке стакан, словно он и был ее оружием, как тот баллон в лаборатории.