Этот город, который прогнил преступностью, убийствами и наркотиками был красив. Как бы парадоксально это ни звучало, Меган полностью отдавала себе отчет в этом. Даже самые неприятные вещи могут быть красивыми, когда понимаешь, что твоя жизнь, которую тебе пророчили не в самом лучшем свете, идет так, как себе представить не мог — счастливо. Когда получается делать то, что задумано, а рядом есть близкие люди, все кажется не таким паршивым, как когда-то казалось на первый взгляд.
Центром этих радостных эмоций Меган видела в, казалось бы, мелочах для остальных, которые могли просыпаться подобным образом каждое утро. Ей, которая никогда не ставила наперед подобную жизнь, это казалось чем-то необыкновенным и очаровательным, поэтому она нарочито медленно поднималась с постели, делала это максимально тихо, чтобы не разбудить Адама, спящего рядом.
Ее не волновали официальные формальности, которыми могли ее застать врасплох, спросив, не спит ли она со своим бывшим парнем. Ее не волновало, также, чужое мнение любого рода, потому что она сама никогда не афишировала, и, более того, не рассказывала о своей личной жизни. Ее учили, что то, что дорого, надо хранить вдалеке от людей, и Меган старалась следовать этому правилу настолько, насколько это возможно.
Свесив ноги и почувствовав ногами холодный пол, она еще недолго просидела в одном положении, протирая заспанные глаза. Она понимала, что стоит ей издать хотя бы малейший звук на кухне, ее тут же услышит пес, который на радостях любил грызть или рушить первое, что ему попадалось на глаза. Сейчас, когда в спальне было тихо, ее напрягло то, что Кубрик не издавал ни единого звука — такое бывало лишь в одном единственном случае, и, подумав об этом, лицо Меган страдальчески скривилось. Он наверняка что-нибудь разбил. Или сгрыз. Или порвал. В любом случае, тот быстротечный час с лишним, который у нее оставался, придется потратить на уборку и ворчание на провинившегося пса, который, словно понимая каждое слово, будет смотреть на нее виноватыми глазами.
Стараясь оставаться такой же тихой, она поднялась с постели, мысленно проклиная каждую скрипнувшую половицу, и, нацепив на себя первое, что попалось под руку, прокралась в сторону кухни. Стандартная процедура, заключающаяся в прогревании плиты и открывании окон, продлилась всего несколько секунд, но ни Кубрика, ни последствий его проделок она не заметила.
Закинув в турку кофе и залив его водой, она проделала небольшой путь вокруг всей просторной квартирки — открывала окна, вследствие чего помещения наполнял солнечный свет, автоматически расставляла вещи, которые, по ее мнению, лежали не там, где надо, и Меган стоило сделать неполный круг, чтобы обнаружить и Кубрика, и последствия его активности. Рядом со столом, на котором некогда стояла ваза, валялись ее осколки. Неподалеку лежал сам пес, который при виде Меган сразу же поднял свои глаза и виновато на нее уставился.
Она вздохнула, вспоминая, сколько раз говорила себе переставить вазу подальше от края. Помнится, последний раз датировался вчера поздним вечером, и она тогда снова сказала себе, что это может подождать до утра — в ту минуту ваза ее волновала меньше всего.
— Ну почему ты не можешь играть в коридоре? — негромко обратилась она к нему, и, присев, начала собирать самые крупные осколки. Виноватые глаза Кубрика стали еще больше в размере. — Не смотри на меня так, это нечестно и я безоружна.
Собрав то, что было возможно утащить за один раз, Меган направилась обратно, в сторону кухни. Пес, который, вероятно, посчитал, что достаточно извинился, резво побежал за ней, наблюдая, как она выбрасывает осколки в урну.
— Доброе утро.

Отредактировано Megan Reed (2016-10-13 01:46:39)

— ...Доброе утро — Сказала она, когда краем глаза увидела пустую постель. Меган подумала, что Адам где-то рядом, но когда ответа не последовало, она прислушалась. Звуки из ванной ясно дали понять, что у нее в запасе есть десять-пятнадцать минут, которые надо потратить на уборку того, что осталось от вазы и приготовление кофе, о котором она впопыхах даже забыла. Признаться, она всегда считала, что познать великое знание варки кофе ей не удалось до сих пор — она привыкла покупать все готовое, по дороге, а после собирать пустые пластиковые стаканы на столе, поэтому сейчас она подходила к этому делу со всей ответственностью, на которую была способна.
Когда подобные встречи после их с Адамом расставания стали учащаться систематически, она задавалась вопросом, какой смысл было вообще расставаться, если это лишь на мизерную часть уменьшило частоту их встреч. Однако, когда Меган прокручивала в голове их совместные события, сравнивала то, что было тогда и как стало сейчас, она видела разницу.
Время скоротечно. И за этот срок оба могли найти себе кого-нибудь еще. И стало как-то по-очевидному понятно, что сегодняшняя варка кофе может оказаться одной из последних, ведь никто никому — формально, конечно — ни чем не обязан. Это заставляло Меган ценить подобные встречи в стократ. Она не могла заверить, что у нее не было таких минут, когда она жалела бы о своем решении. Работа у Адама сама по себе ставила его под огромный риск. Со временем, конечно, к этому начинаешь привыкать более менее, но стоило немного забежать вперед, как у Меган начинало болезненно сосать под ложечкой.
Она протерла мокрой тряпкой пол, очень быстро, чтобы успеть на кухне. Периодами ей приходилось делать балетные маневры, чтобы не наступить на Кубрика, который ходил за ней по пятам и лез под ноги, периодически прикусывая за щиколотки, однако со своим планом она справилась — осколков не осталось [она, по крайней мере, надеялась на это], кофе был готов, а она окончательно проснулась, заменив себе утреннюю зарядку физическим трудом.
Меган так задумалась, что даже не сразу заметила Адама, а потом улыбнулась, взяв турку с плиты в одну руку, а две чашки за ручки в другую.
— Доброе утро. — повторила она то, что говорила некоторое время назад. — Выспался? Готов?
Легкими движениями она разлила кофе по чашкам и поставила турку обратно, решив вымыть ее позже.
— Я не спец в приготовлении кофе. — стоило Меган сказать это, она понимала, что повторяет это каждый раз, когда ей приходилось варить кофе вообще. — И я не очень хорошо следила, Кубрик разбил ту несчастную вазу. — словно услышав о себе, пес поднял голову в их сторону.

Обычно Меган делала все быстро, четко, по плану и качественно. Это распространялось не только на работу, но и на ее личную жизнь, касалось не только уборки (хотя назвать ее таковой было трудно, если честно), но и даже на принятие пищи или обычный отдых. Иногда она даже забывала, что в течение своей работы успела поесть. Это было нормальным темпом ее жизни, возможно поэтому на то, чтобы съесть всю тарелку, ей хватило пары минут.
— Я рассказала ему о тебе. — произнесла Меган как бы между делом, вставая из-за стола и закидывая в раковину как тарелку, так и турку. — Немного.
В кухне зашумела вода из-под крана.
— Мы с Дэвидом неплохая команда, он доверяет мне и прислушивается к моему мнению. — На какой-то момент ей показалось, что она говорит лишнего даже несмотря на то, что это вступление имеет ввиду совершенно другое, поэтому она осеклась. — Я имею ввиду, что мои настоятельные рекомендации будут иметь немалый вес.
Пока она говорила, руки споласкивали посуду автоматически. Взгляд ее хоть и был направлен перед собой, но был несколько рассеян. Искусство подбирать слова правильно к людям казалось ей очень сложным даже в ее 31 год.
Казалось ироничным, что Адам стал причиной, по которой глава безопасности понадобилась вообще. Становилось еще больше ироничным, что он, сам того не ведая, будет защищать тех, кто вскоре может преподнести миру нечто важное не только для Шариф Индастриз, но и для всего человечества.
Подумав об этом Меган почувствовала, как где-то внутри ухнуло сердце.
Конечно, это еще не было точным, хотя она была уверена, что осталось доделать всего пару мелких штрихов. Когда она обнаружила это — это ощущение Меган запомнит навсегда — она почувствовала, как ее переполняет удивление и радость. Дэвид, который обладал удивительной способностью заряжать всех вокруг своим энтузиазмом, отреагировал на это даже эмоциональнее, чем она предполагала.
Адам не знал, но вопрос о его компетентности был уже решен.
Меган не знала, как реагировать на это. Она чувствовала свой долг — теперь точно, когда ее догадки подтвердились — преподнести это людям, если все получится. Но также она чувствовала не прекращающуюся ни на секунду вину за свое молчание, которая не давала ей покоя. Мысленно Меган успокаивала себя, что, формально, она ему не врет, хотя помогало это слабо.
— Не переживай. — она сказала это скорее для того, чтобы отвлечься, поэтому голос вышел нарочито беззаботным. Сделав пару шагов, она, еле прикоснувшись, поцеловала его в лоб. — Все будет отлично.
Она скажет ему, в этом не было сомнений. Просто не сегодня.

— Немного. — Ответила Меган на первый вопрос с улыбкой. — Ну...
Она выставила правую руку и начала наворачивать круги медленными шагами, загибая каждый палец.
— Я рассказала, что ты исполнительный. — Мизинец загнулся первым. — Ответственный, терпелив, а также прямолинеен. В этом, кстати, вы с Дэвидом похожи, он тоже за словом в карман не полезет.
Она развела руками.
— Это вроде все. Немного, но достаточно для того, чтобы ему понравилось.
Как странно это ни звучало бы для человека, который смотрел бы на это со стороны, Меган, честно, казалось, что они с Дэвидом станут отличной командой. Ей симпатизировала идея, что место ее работы, которое стало для нее вторым домом, будут наполнять люди, с которыми она знакома уже не первый год. Хорошие взаимоотношения с коллегами делали ранние подъемы приятнее. Даже едкий характер Притчарда, который на нее не особо-то и распространялся, приносил в ее научную жизнь заметное разнообразие.
Меган посмотрела на Кубрика и погладила его за белую макушку.
— Он энтузиаст. Амбициозен. Смотрит в будущее, то есть, действительно нацелен на человеческую эволюцию. Он даже в человечество верит, а защищать эту веру, по моему, до потери пульса готов. Очень прямолинеен, в этом, кстати, Дэвид даже тебя переплюнул, хотя мне казалось, что это мало возможно.
Что это могло ему дать? Знания о том, что Дэвид любит аугментации казались бы Адаму бесполезными, как человеку, который их не имел. Вера в будущее? В трансгуманизм?
Меган с трудом могла представить, каково бы ей пришлось, если бы она ушла с работы с паршивой характеристикой. Ей, которая, в отличие от Адама, всегда получала положительные отзывы о своей работе, не стоило прикладывать больших усилий в поиске новой работы. Работа нашла ее сама.
Возможно, это и был основной плюс и одновременно минус Адама Дженсена — его четкие моральные принципы шли вразрез со многим в этом мире устроенным. И не факт, что то, что устроено, было обязательно благородным и честным — со стороны казалось, что этот нюанс мелькает у Адама перед глазами, словно назойливая муха, которую он постоянно пытался прихлопнуть, не уставая.
Меган подняла взгляд в его сторону, посмотрев на такие знакомые черты лица. Это был хороший человек. Без какого-либо преуменьшения.
Мог ли каждый так сказать о своем окружении и, тем более, о самом себе?

Отредактировано Megan Reed (2016-10-14 18:38:44)

Нехотя она отметила, что времени до выхода оставалось совсем немного. Хоть она и не могла разделить чувства Адама, который считал, что от него зависит будущее трудоустройство, Меган с нежностью пыталась представить себя на его месте. Это было несложно. Даже тогда, когда ей сказали, что вопрос о ее компетентности был уже решен, ей долго казалось, что от нее ждут чего-то невероятного. В какой-то момент ей даже чудилось, что ее ум на это не способен.
Если бы она не боялась быть с собой откровенно честной, то она признала бы, что даже это еще незавершенное открытие не является плодом ее работы. Ей просто повезло. Где-то на закоулках она это понимала. Возможно, это еле ощутимое понимание заметно облегчало ее внутреннее напряжение, постоянно напоминающее ей о том, что и от кого она скрывает.
Она проводила Адама до двери.
— Время, помнишь?
Он помнил, конечно.
Когда дверь закрылась, Меган еще несколько секунд постояла у порога.
Это было так странно.
Странно вот так вот провожать бывшего гулять с псом и ждать его обратно домой, чтобы вместе двинуться на работу. Странно мельком наводить порядок в его квартире, словно у себя дома, выуживать из шкафа уже "свое" полотенце, чтобы умыться. Странно видеть, что его пес принимает тебя, как само собой разумеющееся, словно это действительно было так.
Это было действительно странно, и к утреннему чувству удовлетворенности добавилось еще светлое, будоражащее беспокойство. Видимо, Меган в своей жизни действительно что-то не понимает и уж подавно не может разложить все по полочкам на свои места. С приятным чувством она подумала о том, что ей в этом не хочется ничего менять.
Десяти минут было достаточно, чтобы привести себя в порядок. Одежда, небрежная укладка, еле заметная косметика. Неизменные черно-белые цвета. Отец когда-то сказал, что ее манера одеваться взята от матери, а это скучно. Меган частенько вспоминала его слова, когда открывала свой огромный, со стороны наполненный однообразной одеждой гардероб. Возможно, он был прав. Сейчас это было неважно.
Она была уже полностью готова к тому моменту, когда Адам и Кубрик вернулись домой.
— К черту.

Дорога заняла времени нескольким больше, чем Меган планировала с самого начала. Они вышли на каких-то десять минут позже, но метро и даже улицы были переполнены людьми. Половина из них являлась аугментированными.
К вопросу аугментаций Меган подходила с любопытством, но сейчас, когда правым плечом ощущала теплоту Адама, а левым — холодный металл, заменяющий руку молодой девушке, она задумалась. В голову лезли различные трасгуманистические теории, дополненные эмоциональными речами Дэвида Шарифа. О будущем, воссоединении с неорганической природой. О технологичной гармонии.
В таких мыслях она находилась вплоть до их приезда на нужную станцию. От метро до центра Шариф Индастриз дорога была очень близкой, поэтому весь путь занял не больше пяти минут. Стоило Меган зайти внутрь, как ее сразу же поприветствовал мужчина, очевидно работающий здесь, но имя которого она запамятовала.
— Доброе утро, доктор Рид. — женщина на ресепшене говорила всегда будничным тоном, словно ее рабочий день составлял сутки и большую их часть она уже проработала. — Вы с...?
— У мистера Дженсена встреча с мистером Шарифом на десять утра.
Через несколько секунд женщина, сверившись с записями, что-то пробубнила, что, вероятно, означало согласие. Не  потрудившись сказать еще несколько слов, Меган потянула Адама за собой.
Оставался лишь лифт, который поднимет их вверх на много десятков этажей.
— Ты, главное, расслабься. — Меган сделала пару движений, дотронувшись до пиджака Адама, словно убирала пылинки и улыбнулась. — А тебе чертовски идут пиджаки, ты ведь знал об этом?

Отредактировано Megan Reed (2016-10-16 12:49:26)

Когда Адам исчез за дверьми, Меган еще некоторое время потопталась неподалеку, прислушивалась. Конечно, она бы не услышала ни звука, но ей стало слишком интересно узнать, о чем именно Шариф будет разговаривать с тем, кто фактически был принят на работу еще до собеседования. Она надеялась, что начальник обойдется без каверзных вопросов и смущающих реплик, и обещание, данное Дэвидом на этот счет ее нисколько не обнадеживало.
Она даже перекинулась несколькими словами с женщиной, сидящей в приемной Шарифа. В отличие от той, которую они  встретили при входе в здание, эта казалась улыбчивой и отдохнувшей.
С пониманием, что ждать здесь минимум полтора часа — не самая радужная перспектива, Меган спустилась на первые этажи. По привычке, первым делом она забежала в свой кабинет, в который раз отметив, что здесь надо навести порядок. Огромные стопки книг, которые чуть что — упадут огромной кучей на пол, скрывали все содержимое стола. Стены, в особенности та, которая находилась рядом с рабочем местом, утопали в наклейках с упоминаниями, различными формами и вопросами, с которыми нужно было бы разобраться на следующий день. Это место было непроглядным для постороннего человека хаосом, который служил вторым домом для Меган Рид. Она еле удержалась, чтобы не разобрать пару дел, которые красным маркером были обозначены на листе, приклеенном к стене. Сегодня она пришла сюда не работать.
Она мельком взглянула на часы, прежде чем двинулась в местный кафетерий. Дорога туда то и дело прерывалась привычным обменом любезностями с теми, кого она мало-мальски знала, хотя в большинстве случаев не помнила. Ее группу она знала хорошо. Помнила работу каждого до мелочей. Остальные коллеги быстро исчезали в памяти, оставались только их смутно знакомые лица.
За время ожидания Меган успела выпить как минимум две чашки кофе, перекинуться предложениями как минимум с семерыми, проанализировать свою деятельность в голове как минимум три раза. И хотя она знала, что волноваться не стоит, она словно вместо Адама сейчас присутствовала на собеседовании без понимания, что на работу ее взяли без ее ведома еще с неделю назад.
Когда она увидела его приближающуюся фигуру, она пригляделась, заметив, что он выглядел слишком задумчивым.
— Я же говорила, что вы найдете общий язык. — Меган улыбнулась улыбкой десятилетнего ребенка, широко раскрыв глаза. — Теперь я могу без сомнений называть вас коллегой, мистер Дженсен.
Вопрос о Фрэнсисе Притчарде был ожидаем, но несказанно ее развеселил. Она усмехнулась, и, стараясь подавить улыбку, отпила небольшой глоток кофе из третьей по счету чашки.
— Это глава службы информационной безопасности. Вы с ним теперь, можно сказать, как братья по работе, занимаетесь тем же, но различными методами. Не знаю, как нормально описать его характер.
Меган откинулась на спинку стула.
— Он очень вредный. Это мягко сказано, как ты понимаешь. Любит язвить, любит сарказм, а еще может быть липучим, если ему что-то очень надо. Но к нему можно найти подход. По факту, он неплохой парень, но я представляю ваше общение и мне заведомо становится смешно.
В ее мыслях их взаимоотношения казались ей, что называется, "стенкой на стенку". Они будут либо идеально уравновешивать друг друга, либо постоянно друг друга пинать. Так ей казалось. И это представление странным образом умиляло ее, ровным счетом, как и забавляло.

Отредактировано Megan Reed (2016-10-16 15:51:41)

Меган мысленно отметила, что день как начался, так и продолжает идти так, как ей бы того хотелось. Это не могло не радовать ее. Приятное пробуждение, радостное утро, прием Адама на работу без каких-либо преград. Совместные разговоры, прежде, чем каждый займется своими обязанностями. Выкройка времени из ее жизни, чтобы провести время совместно с ним, вторым после научного оборудования, с кем Меган встречалась бы так часто.
Она не уставала признавать с удивлением, что каждый особенно приятный момент, который она помнила, происходил вне ее рабочего кабинета. Когда-то ее мать (которая постоянно твердила, что Меган не сможет наладить личную жизнь, если не будет проводить четкую грань между отношениями и работой) говорила ей, что если она будет больше обращать внимания на постороннюю от науки жизнь, она сама заметит. Заметит, что вкус этой жизни она чувствует лишь тогда, когда снимает с себя идеально белый и выглаженный халат. Каждый раз, стоило Меган задуматься об этом, она признавала правдивость этих слов.
Возможно поэтому, стоило ей упомянуть Адама хотя бы второстепенно, Кассандра Рид начинала вспоминать его, говорить о нем долго и с улыбкой. Она считала, что он не дает Меган с головой уйти от реальной жизни в работу и несказанно любила его за это. Ведь это, в конце концов, не удавалось даже ее матери.
А у него получалось. У мужчины, с которым они уже достаточно давно решили разойтись и, почему-то, все еще не окончательно. Меган часто думала об этом, и ее размышления отображала лишь ироничная, немного грустная улыбка на лице. Станет ли кому-нибудь проще, если окончательно прервать эту связь? Или они слишком сильно усложняют себе жизнь тем, что принципиально, как обиженные внутри себя дети, стараются держать друг друга на расстоянии, которое не приносит им радости?
Она усмехнулась. Вот, значит, как выглядит по-настоящему ее жизнь? Исследования, которые после сменяются душевными гонениями из-за произошедших по ее инициативе проблем? От молчания, от попыток держать определенную дистанцию, которая отнимала так много сил.
Зачем? Для чего усложнять, если можно в любую минуту это решить, попробовать вновь? Чтобы всем стало легче...
— Тебе уже показали твой кабинет? — в секунду она прервала свои мысли вопросом. Идеальная тактика против себя самой, чтобы в размышлениях не уходить слишком далеко.
На минуту она увидела, что лицо Адама разительно поменялось. Из непринужденного оно стало задумчивым, и судя по выражению, мысли эти были не самые позитивные.
— Адам? Что-то случилось?

Когда Адам отрицательно мотнул головой, Меган вздохнула. Могли идти годы, но не менялись ничто и никто, вплоть до Адама Дженсена или Меган Рид. Возможно, она просто привыкла быть по отношению к нему чуткой, из-за чего всегда неким образом чувствовала или видела его перемены настроения. Или, быть может, это была обычная женская интуиция, в течение многих лет непонятная большинству мужчин. Так или иначе, ей было как никому другому заметны любые изменения в его мимике, различные значения той или иной улыбки или взгляд, который всегда утверждал или отвергал ее домыслы касательно его мыслей.
Так и сейчас она понимала, что он не хочет разговаривать на этот счет. Это понимание рождало в голове Меган сотни, тысячи вопросов. Осознание, что этот отрицательный жест, являющийся ответом на ее вопрос, был из-за их попытки держать друг друга на расстоянии, был неприятен. В который раз она говорила себе, что ничего не может с этим поделать. И снова, где-то на задворках мыслей, понимала, что это было совершенно не так.
Не было смысла выводить его на этот разговор. Обычно то, что Адам не хотел обсуждать в ее присутствии, касалось именно их. В остальном, кстати, обоюдно, они рассказывали друг другу то, что с ними происходило по возможному максимуму, как когда-то, когда их не ограничивали теперь уже казавшиеся глупыми рамки.
Да, годы шли, и ничего не менялось. Только ограничения, которые не позволяли обоим выйти на откровенный, вроде бы нужный, как глоток чистого воздуха разговор.
— Соглашусь. — ей показалось, что она сказала это слишком быстро, поэтому поспешила сгладить это непринужденной — так ей казалось — улыбкой. — С вас время и место, мистер Дженсен.
В голове что-то засмеялось ее голосом. Смех этот старался быть настолько непринужденным, что было заметно, насколько сильно просачивались в нем грустные нотки.
С толикой раздражения она отмечает, что все, что происходит — какой-то театр. Когда Меган училась в университете и ей советовали разговаривать с некоторыми людьми по своему, чтобы в будущем ее имели ввиду, как ученого, ей тоже казалось, что она играет свою глупую роль-пустышку. Уже тогда она пообещала себе, что в ее личной жизни не будет масок, а она будет откровенной с близкими людьми настолько, насколько способна. Сейчас, когда она старалась делать вид, что ничего между ней и Адамом не происходит, и все течет своим чередом так, как должно было бы, она чувствовала себя не в своей тарелке. Грязной. Словно предала не только кого-то, но и саму себя.
Позже, возможно перед тем, как она закроет глаза, чтобы уснуть, она признает, что так оно и есть. Сейчас же, когда она абсолютно искренне сжимает накрывшую ее руку, Меган подумает, что все это не важно, если у нее есть возможность чувствовать человека рядом.
Как там говорила ее мать, когда Меган было семнадцать? Что главное в мужчине — чувствовать себя рядом с ним в безопасности?
Что ж, тогда Кассандре стоило знать, что Меган чувствует себя так с мужчиной, с которым, формально, не вместе. Что — самое для ее матери ужасное — сама стала инициатором этого разрыва. Такого глупого, что было впору самой себя стукнуть пару раз, чтобы еще больше это осознать.