Вацлав не часто наведывался в Город Големов, как в народе прозвали станцию «Утулек». Приятного, и правда, было мало. Железо и бетон, освещаемые только люминесцентными лампами. Скученность, грязь и сырость. Люди в буквальном смысле сидели, где придется, чуть ли не друг у друга на головах. Впрочем, для полицейских, снующих по Утулеку, ауги были только скопищем нищих и уродов. Обходились с ними соответственно.  В общем, местечко, как говорится, удручающее. Словно город из фантастической антиутопии.
Как ни крути, а заглядывать сюда приходилось. На здешнем рынке можно было купить нейропозин без посредников. Надо только знать нужного торговца. С одним из таких Коллер был знаком и давно сотрудничал. Луис Голуа должен был в очередной раз продать партию для Радича Николадзе. Вацлав договорился о встрече и незамедлительно явился в Утулек. Такого человека, как глава семейства Двали нельзя заставлять ждать.
- Стоять. Покажите документы, - уже в который раз его остановила парочка полицейских.
-  Меня уже стопанули ваши за углом. Минуты две назад.
- Документы, - настойчиво, как истукан, повторил страж порядка. И Вацлав подумал, что големы в Утулеке – это вовсе не аугментированные.   
- Да еб твою в бога душу мать! – выругался он.
Накипело. Протаскиваясь по вонючим подобиям улиц, Вацлав чувствовал, как злость подступает к горлу. Когда он понял, что влип, было уже поздно. Его понесло.
– Свяжитесь с ними по рации. Или вам только свистки, блять, выдают?
Вдарили по морде. Коллер даже не удивился, мысленно заверив себя в том, что он идиот. Только полный придурок будет хамить в конец озверевшим долбоебам в форме. Его быстро повалили. Били ногами. Без затей. Все, что Вацлав мог, так это просто заслонять лицо руками, прижимая колени к животу.
В соседнем переулке громко бабахнуло и промелькнула короткая вспышка. Кто-то взорвал светошумовую гранату – понял Коллер. Не то, чтобы он рассчитывал на помощь, но, даже если это было только совпадение, получилось удачно. Полицейские тут же бросились наводить порядок. Воспользовавшись тем, что про него ненадолго забыли, Вацлав отполз в угол. Так быстро, как только мог. Попытался встать, только вот земля неожиданно ушла из-под ног.
Похоже, он все-таки потерял сознание от боли, потому что очнулся, когда его тащили вверх по лестнице.
- Живей! – послышался женский голос. Коллер открыл глаза, стал передвигать ногами. Его провели какими-то закоулками. Поднимались выше. Так, что он сбился, считая повороты.
- Бедолага…
- Ты чего на них полез?! Жить надоело?
Вацлав не успевал отвечать, потому что язык не слушался. Его завели в отсек, где на стенах висели агитационные плакаты. На некоторых был изображен Талос Рукер. Прежде, чем рухнуть на стул, он заметил большое печатное устройство.
- Вы кто? КПА?
- А кто бы еще тут взялся вытаскивать такого придурка? – спросил тот парень, которого остальные называли Милошем. Вацлав промолчал, прижав ладонь к разбитой губе, и попросил воды.

Отредактировано Vaclav Koller (2016-10-16 19:47:47)

Кофе не хотелось. Но Вацлав был чертовски благодарен всем этим людям за то, что они спасли его задницу. Многие полицию боялись и, надо сказать, заслуженно, поэтому, казалось, неоткуда было ждать помощи.
- Спасибо, - прохрипел Коллер. – Я думал, так и помру там.
Милош хмыкнул в усы и явно намеривался сказать что-то язвительное, но Валентина его остановила. В том, что он действительно очень удачно попался на глаза КПА, Вацлав уже не сомневался. Да вот он и сам – Талос Рукер.
Когда явился лидер группировки, Коллер уставился на него со смесью недоверия и почти детского любопытства. Даже позабыл про саднящую щеку. Он протянул в ответ руку и тоже представился.
- А вы совсем другой, - бесхитростно поделился впечатлениями Вацлав, кивнув на плакат, с которого спокойно взирал солидный мужчина с чертами лица Рукера. – Ну, то есть не совсем. Портретное сходство есть, конечно. Но в жизни вы выглядите замученным. Прям как я. Бессонница – она, как тот же наркотик. И рад бы уже лечь пораньше, и возможность такая есть… Случается. А все равно сидишь до утра, будто проклятый. Соскочить невозможно.
- Теперь понятно, за что тебя задержали, - проворчал Милош. – У тебя, парень, язык без костей.
- Да ладно вам… - Коллер повертел головой, переводя взгляд с одного на другого. Еще двое стояли поодаль и не ввязывались в разговор. – Извините, если обидел, - добавил он, обращаясь к Талосу.
Вацлав всегда с большим интересом воспринимал новости и слухи о КПА. Хоть кто-то взялся открыто выступать против произвола властей. Правда, их лидер виделся ему слишком уж мягким. Гуманизм гуманизмом, но нужны же были решительные действия. Что-нибудь посущественнее речей и плакатов.
И все же… Все же посмотреть на живого Рукера было страсть как интересно.
- Давай помогу, - предложила Валентина, видя, как Вацлав вертит в руках антисептик. Он прекрасно знал, как им пользоваться, но чувствовал себя немного растерянным. Голова кружилась, и в ушах стоял негромкий звон. Значит, таки долбанулся, когда упал.
- Я легко отделался, - произнес Коллер с коротким смешком. Потом помолчал и опять перескочил на другую тему. – На самом деле я хотел сказать, что у вас хороший художник, - он еще раз огляделся. – Отличная работа. Вот просто супер.

Хоть доктор Рукер и выглядел изнуренным, назвать его размазней язык бы не повернулся. Даже у большого, потрепанного жизнью пса есть зубы. Щитом Талоса, как видно, была интеллигентность. Вацлав не понаслышке знал, как воспитание и принципы влияют на поведение. Взять хотя бы его родителей. Ни мать, ни отец слова лишнего не говорили. А дед и вовсе был человеком середины прошлого века, здоровался с соседями, продавцами и держал себя в руках, несмотря ни на что. Опуститься на такое дно, как Утулек, и не замазаться очень тяжело, но Рукеру это, похоже удавалось.
Рано или поздно в любой группировке начиналась внутренняя борьба за власть. Однако те, кто сейчас был в типографии, были преданы своему лидеру. Во всяком случае, по виду.
- Вы обо мне слышали? Я польщен, - Вацлав приложил правую руку к сердцу. Он, как и многие, был тщеславен. В пределах разумного. Ну, может быть, чуть-чуть больше. – Надеюсь, не только плохое. Благотворительностью я не занимаюсь, но постоянным клиентам - скидки.
Коллер допил воду и отдал Валентине пустой стаканчик. Антисептик пощипывал, двигаться совсем не хотелось. Завтра, если подумать, будет только хуже. Чувствовать себя так, словно по тебе пробежало стадо слонов, хорошо только в одном смысле – знаешь, что еще жив.
- Мои комплименты Магде, - искренне произнес Вацлав. Ему всегда нравилось плакатное искусство. Будь то агитационные работы, старый добрый пин-ап или изображения любимых рок-групп. В университете у него был друг-художник. Он хорошо рисовал и обещал сделать портрет Коллера, да все как-то руки не доходили.
- Символика… - прокряхтел он, стараясь усесться поудобнее. – А устроить вооруженную войну вам никогда не хотелось?
Вацлав заметил, как Милош закатил глаза, но не придал этому большого значения. Спрос-то ведь не ударит в нос.

Отредактировано Vaclav Koller (2016-10-19 00:59:49)

- Может, и они, - ответил Вацлав, но уже не так уверенно. – Возможно, им все равно придется драться за свободу и за жизнь, когда вырастут.
Как видно, только ленивый не спрашивал доктора Рукера о возможности вооруженного сопротивления. Он выбрал самый действенный способ убеждения, и взгляд Коллера то и дело возвращался к фотографиям.
Когда смотришь на разрушения и голодных, израненных людей, забываешь о том, что все это может случиться с тобой или рядом по соседству. До инцидента на «Панхее» так оно и было. Никто в цивилизованных странах не мог предположить, что и их мир вновь расколется пополам. Точнее на неравные части. Так что Талос Рукер во многом был прав, хотя признавать это вслух было трудно.
Вацлав никогда не был склонен к агрессии. Увлечение тяжелым роком не в счет. Он прекрасно понимал, что в случае серьезной драки первым же забьется в угол. И стоило ли тогда говорить о войне? Иногда, Коллер думал, что стоило. Он видел, как знакомых и приятелей отправляют в «Утулек», как избивают за просто косой взгляд в сторону полицейского, но ничего не мог сделать. Всех откупить – денег не хватит, да и в гетто жизнь - не сахар. Сегодня жив-здоров, а завтра запросили слишком большую сумму, и «Здравствуй, Город Големов!».  Ярость, кипевшая внутри, искала выход.
- Не подумайте. Я ни к чему не призываю. Просто, как и все, давно хотел задать вам этот вопрос, - пояснил Коллер. Лезть со своим уставом в чужой монастырь ему совсем не улыбалось. – Рано или поздно кто-нибудь начнет нападать на «чистых», взрывать стадионы. Уже начали. Давление усилится, и нам все равно придется сопротивляться, используя не только пропаганду. Разве нет?
- Если ты такой умный, может тогда сам и пойдешь, взорвешь тех полицейских, которые тебя избивали? – вмешался Милош, недовольно складывая руки на груди. – Хорошо так рассуждать, когда живешь в собственном магазине в Праге.
Коллер перевел взгляд на Валентину. Та молчала.
- Ну да, не жалуюсь, - он пожал плечами и примирительно улыбнулся. – Но именно потому, что я там, а не здесь, я могу быть вам чем-нибудь полезен. Вы спасли меня, значит сочтемся.

Коллер знал, как устроен этот мир. Если ребята из КПА и спасли его из принципа, по доброте душевной, это вовсе не значило, что однажды они не придут за ответной услугой. Все справедливо. Око за око, зуб за зуб. Долг платежом красен. И так далее, и тому подобное. Вацлав решил, что лучше самому предложить помощь. Но он не ожидал, что Рукер так быстро наречет их случайное знакомство сотрудничеством, и подумал, что доктор-то совсем не так прост, как может показаться.
- Да не смотрите на меня так! – воскликнул Вацлав, поднимая к лицу обе руки, дескать, все, сдаюсь. – Просто спросил. Вообще, я мирный!
Милош покачал головой, но Валентина не сдержала улыбку. Ей он, похоже, нравился больше.
Помолчали.
- Кому выгодно? – тихо и уже вполне серьезно спросил Коллер. – Вы верите в теорию мирового заговора?
Талос Рукер мог сказать, что агрессия на руку так называемым чистым, что терракты только подтверждают общее мнение об опасности аугментированных. Но он говорил так, будто имел в виду кого-то еще, какую-то третью сторону. Оговорился?
Вацлав не очень-то верил во всякие теории, заманчиво объясняющие на кого можно свалить ответственность за все то дерьмо, что творится вокруг. Но он хорошо помнил день, когда люди с имплантами посходили с ума. Это не могло быть результатом случайности или сбоем программы. Ясно было, что никто из них не виноват. Кто-то сделал их такими. Сам Вацлав относительно легко отделался. Он чертовски испугал свою тогдашнюю девушку, Петру, так что пришлось расстаться. Но, по крайней мере, она осталась жива.
- Черт. Я же уже опоздал на встречу, - протянул Коллер болезненно кривясь.
Он хорошо понимал, что без партии нейропозина его убьют Двали, а если снова сунется к рынку в ближайшее время – полицейские. Как ни крути, расклад хреновый.

Вацлав понятия не имел, что он будет делать. Все, что он умел, так это вживлять протезированные конечности и отлаживать уже имевшиеся импланты. Только теперь он ясно осознал, как далек от политики.
- Не знаю, - подумав некоторое время, Коллер пожал плечами. – Я делаю свою работу, пока это возможно. Не представляю себе, чем буду жить, если ее не станет, - он сжал и разжал трехпалую, как у инопланетянина, ладонь. – А вы? Как вы намереваетесь продолжить борьбу тогда? Думаете, они не примут этот акт, если мы не будем использовать оружие?
Один вопрос следовал за другим. Но Вацлав не пытался уязвить доктора Рукера. В его голосе не было иронии или сарказма. Он спрашивал прямо только потому, что Талос позволял говорить с собой без обиняков.
Валентина, Милош и двое других занялись делами, оставив их беседовать наедине. Коллер уселся поудобнее, понимая, что ему придется провести в типографии некоторое время. О том, чтобы в ближайшее время соваться к Голуа, не могло быть и речи. Нужно было придумать, как выкрутиться. Опять.
- Главное, не поддаваться на уговоры Церкви Бога-Машины, - невесело пошутил Вацлав. – Меня уже несколько раз зазывали туда. «Мы воссоединимся в Сингулярности». Как же!
Увлечение сомнительной суицидальной теософией легко объяснялось. Люди были в отчаянии. В тяжелые времена многие ударялись в религию, и очень быстро находились духовные вожди, готовые указать путь к спасению. Церковь Бога-Машины, в общем-то, не придумала ничего нового. Несмотря на атеизм, Коллер не имел бы ничего против, если бы они не морили своих последователей голодом и не призывали к ритуальному самоубийству.
- Вот кстати, вам не кажется, что это глупо со стороны активистов пытаться собрать всех недовольных в одном месте?  Хотя, конечно, дальше у нас могут отобрать все то, что делает нас полноценными…
Вацлав опять посмотрел на свои руки, затем перевел взгляд на протезы Рукера, скользнул взглядом по следам аугментаций и шрамам. Интересно было узнать, что с ним случилось. Но об этом Коллер из вежливости спрашивать не стал.

Отредактировано Vaclav Koller (2016-10-20 17:04:39)

- Привлечь к ответственности? Как? - Коллер удивленно вскинул брови. Можно было подумать, что Рукер издевается. - К тому же, если бы я даже собрался жаловаться... я их не запомнил, - стушевавшись, Вацлав озадаченно провел рукой по затылку.
Теперь он начинал понимать, почему за этим тихим человеком со следами бессонницы и алкоголизма на лице идут люди. Доктор Рукер умел найти нужный подход. Сейчас он мягко и спокойно перевел все стрелки на собеседника, показывая его слабые места. Если бы сам Коллер не считал себя трусом, он бы возмутился и пошел доказывать, на что в действительности способен. То есть сделал бы именно то, к чему призывал Талос.
Но Вацлав только развел руками.
- Были у меня друзья, которые говорили, что нужно бороться цивилизованными методами и заявлять о своих правах, - произнес он глухо. - Где они теперь? Один совершенно точно умер здесь, в Утулеке. О втором ничего не слышно. Не знаю, может быть, он среди вас? Я... - Коллер не любил раскрывать перед кем-то душу, да как и многие. Он на минуту почувствовал себя мальчишкой. - Я боюсь не того, что меня побьют и даже не того, что лишат дома. Страшнее всего остаться без своего дела. Я иначе себя не мыслю.
Стыдно не было. Ведь испытывать страх - естественно. Но, пожалуй, было очень глупо ожидать, что кто-то возьмется за оружие и отвоюет для тебя свободу.
- Многие не знают. Тут вы правы, - согласился Вацлав. - Но некоторые идут в участки и пропадают. Кого-нибудь из полицейских хоть раз наказали за жестокое обращение? 
Коллер не знал, что еще сказать. Рукер хорошо разбирался в вопросе, видел картину целиком и, вероятно, обладал какой-то скрытой информацией, но, по мнению Вацлава, он был прав только наполовину.
- У вас есть версии случившегося на "Панхее"? - спросил он, немного помолчав. - В устройство чипов могла закрасться ошибка. Бракованная партия или типа того. Но так, чтобы все разом посходили с ума... Напоминает спланированную операцию.

Отредактировано Vaclav Koller (2016-10-22 12:07:05)

- Теперь я еще больше хочу познакомиться с этой художницей, - признался Коллер и добавил, процедив сквозь зубы. – Суки…
Вера Талоса Рукера была заразительна. Вацлав чувствовал, как все больше успокаивается и говорит все тише, хотя еще несколько минут назад готов был выбежать из типографии, купить на черном рынке оружие и стрелять во всех полицейских подряд. Знал, что ничего такого не сделает, но ярость подсказывала только это решение.
- То, о чем вы говорите… - Коллер усмехнулся и устало вздохнул. – Оказывается не всегда возможным. Полицейские часто стоят друг за друга. Коррупция никуда не делась. Вы предлагаете долгий, тернистый путь. Я это уважаю, - он взглянул на Рукера с искренностью. – Но, увы, не всем он подойдет.
Вацлав не мог однозначно согласиться с доктором. Может быть, и стоило показать всем этим «чистым», как сильно они, аугментированные, превышают их по возможностям. Напугать еще сильнее и, в конце концов, установить свой порядок. Но он слишком хорошо понимал, на какие жертвы придется пойти. Гражданская война унесет миллионы жизней. Инцидент и без того забрал слишком многих.
- Петр Горак, - Вацлав опустил лицо в ладони. Протезированные руки охлаждали не хуже льда. – Я заходил в участок по его месту жительства, но меня оттуда выставили. Владислава Кватковского, он поляк, я нашел здесь мертвым, а о Петре… ничего, никаких следов. Номера я не знаю.
Вацлав кивнул, соглашаясь с тем, что Рукер сказал о «Панхее». Некоторое время молчал, обдумывая все, что услышал.
- Так что я могу для вас сделать, док? – спросил он после паузы. Коллер знал, что, возможно, еще пожалеет о своей инициативности, но в нем проснулась внезапная симпатия к Талосу. Чего уж там. К тому же, это было честно. Даже Двали считали такие вещи важными.