Меган недолго пробыла в Праге, но ощущения от этого города у нее остались смешанные. Когда-то давно она была здесь. Это место показалось ей безумно красивым. Уютным. Сейчас, когда она не могла сделать и шагу, чтобы не увидеть аугментированных с несчастными лицами, она чувствовала себя так, словно чувствует их боль вместе с ними хотя бы частично.
Несколько раз она слышала краем уха, как какой-то мужчина с имплантатами вместо рук спрашивал у другого, есть ли у него нейропозин. Она не хотела оборачиваться, чтобы не чувствовать бешенство сильнее, чем уже было.
Если бы она не была такой глупой, возможно, никто бы из них уже так не страдал и не нуждался в препарате, который стоил бешеных денег. Возможно ее открытие, которое так и не увидел свет, доказало бы таким, как она [как их там прозвали? Чистыми? Меган было неприятно произносить это слово даже в мыслях], что человеческая эволюция возможна, а то, что происходит, лишь естественный поток вещей.
Она уже привыкла к тому, что единственное, чем может всем в данной ситуации помочь — это продолжать работать. Поэтому она работала усердно. Усерднее, чем раньше. Атмосфера Праги, которая ощутимо давила на нее, пробуждало в ней желание закопаться в кипе книг, заметок и инструментов, словно это могло в один момент решить все существующие в мире проблемы.
Когда она думала об этом, она чувствовала себя беспомощной. Возможно поэтому, стоило Меган увидеть книжный магазин, она без раздумий повернула в его сторону с желанием побыть там, где тише.
У нее перехватило дыхание от восхищения, когда она вошла внутрь. Огромное количество сотен, тысяч книг стояло на полках, лежало на столах. В секунду она забыла о том, о чем думала несколько минут назад, не представляя, с какого конца ей нужно начать, чтобы разобраться, что, о чем и где лежит.
Меган была одной из тех немногих людей, которые предпочитали бумажные книги электронным несмотря на то, что они практически стали антиквариатом и достаточно дорого стоили. Ее беспорядок в большинстве своем состоял из научных пособий, которые были ее надежными советчиками и верными спутниками в работе. Ей не жалко было денег, чтобы купить такие, а настоящее удовольствие она ощущала, когда чувствовала листы между пальцами. К сожалению, этого многие теперь не понимали.
Зато владелец магазина, вероятно, разделял ее мнение, хоть его нигде и не было видно.
Чтобы немного утолить свое любопытство, Меган взяла в руки первую попавшуюся книгу с яркой обложкой. На ней даже не было пыли, словно ее читали совсем недавно.
Она улыбнулась, и эта улыбка не сходила ни до того, как она взяла в руки новый том, ни после.

Меган так увлеклась своим занятием, что не услышала чужих шагов. Мужской голос, раздавшийся сзади, сначала ввел ее в некое замешательство. Потребовалось немного времени, чтобы понять, что ей сказали.
Она обернулась с полуоткрытым ртом. Левая рука, которая держала между пальцами одну страницу, застыла в одном положении.
Нельзя было с уверенностью сказать, что она удивилась, увидев молодого человека неформальной внешности, который обращался к ней. В Праге ей приходилось видеть разных людей. Лишь его аугментации, которых было немало, вызвали в ней тревожный интерес. С трудом она начинала осознавать, что он является владельцем этого магазина, и понимание этого рождало в голове Меган десятки вопросов.
Если бы она увидела этого парня на улице, она бы не дала ему и двадцати пяти. Двадцать пять для аугментированного, особенно в Праге, это слишком мало, чтобы владеть собственным бизнесом, похожим на это. Несмотря на четко виднеющиеся синяки под глазами, он выглядел бодрым.
Невольно на лице Меган появилась смущенная улыбка.
Она положила книгу на место и повернулась к нему. Скудный словарный запас чешского языка, как ей казалось, делал ее медлительной.
— Ам — она представила себя пятнадцатилетней школьницей, не знающей ответа на банальный вопрос учителя. — Здравствуйте. Нет-нет, я просто проходила мимо. Книжные магазины теперь большая редкость.
В ее голове крутилось несколько фраз, как нарочно, на английском языке, которые упрямо не хотели переводиться в чешский.
— Вы здесь?... — она хотела сказать "работаете?", но нужное слово никак не хотело приходить в голову. В какой-то момент она почувствовала себя нелепо. Когда-то ей приходилось путешествовать, но каждый язык, на котором она была вынуждена разговаривать, она запоминала с помощью словарей и сформулированных фраз. Ее нынешние знания чешского были плодом ее давней поездки сюда, когда ей пришлось выучить стандартные предложения, рекомендованные туристам, чтобы она могла, хотя бы, купить в продуктовом бутылку воды.
С сожалением Меган пришлось признать, что на этом ее познания заканчивались.
С долей раздражения на лице, она вздохнула. Она ненавидела, когда любое ее действие ограничивалось незнанием тех или иных вещей. Чтобы не чувствовать себя слишком глупо, она решила попробовать спросить, убедив себя, что ничего с этого не потеряет.
— Вы разговариваете на английском? Мои познания в чешском, признаться, очень скудны.

Когда ее собеседник достаточно свободно заговорил на английском языке, Меган с облегчением вздохнула. Не то, чтобы в Праге английским владело мало человек, но если бы ей не повезло, и этот парень не смог бы на нем разговаривать, у нее не было бы возможности поддерживать с ним адекватный разговор. А поговорить с ним ей, на удивление, хотелось.
Она с пониманием кивнула, когда владелец магазина сказал о том, что посетителей в этом месте было мало, однако кинув взгляд на его аугментации, она также отметила, что если бы он зарабатывал только книжным делом, у него бы попросту не хватило бы средств на имплантаты. Вывод, что он зарабатывал деньги в другой области, напрашивался сам. С одной стороны, в этом не было ничего странного, для Праги, во всяком случае. Меган казалось, что тут каждый второй зарабатывает деньги нелегальным бизнесом. Вот только каким занимался ее собеседник? И так ли ей интересно это было знать?
Человек, который проводит много времени вне реального мира, закрываясь в своем — в случае Меган, вторым миром, в котором она скрывалась от реальности, была наука — иногда, выползая из него, чувствует острую потребность в общении. Возможно, если бы она больше времени проводила с людьми, она бы не думала, что этот парень так интересен и примечателен даже несмотря на книжный магазин и неформальную внешность, но сейчас, когда она внезапно почувствовала себя отдаленной от инструментов и колб, она почувствовала странную нужду побеседовать с ним не только о том, какие книги он продает, но и о нем самом. Или о чем-нибудь другом. Обо всем на свете, только бы поговорить.
Меган слушала в пол уха, когда он объяснял, какие книги наполняют те или иные стеллажи. Она осматривала его, надеясь на то, что ее взгляд не был слишком заинтересованным. Прикид пражца она оценила по достоинству и усмехнулась, вспомнив времена своей молодости, когда любители тяжелой музыки одевались похожим образом. Но взгляд ее задержался на его правой аугментированной руке, которая дала ей примерное представление о его основной деятельности.
Сварочный аппарат?...
— А? — она подняла глаза в тот момент, когда в помещении стало ярче. В какой-то момент она просто смотрела, как ее собеседник, прознав ее имя, начал трясти ее руку, имитируя рукопожатие, на что она попыталась ответить, толком не успевая за скоростью. Радостная реакция молодого человека вызвала у нее смущенную улыбку.
— Вы совершенно правы, это я. — фраза у Меган вышла странной интонации из-за того, что она немного тряслась вместе с рукой. — Вы меня знаете, мистер...?

[icon]https://forumavatars.ru/img/avatars/0017/ce/4d/3-1476129457.jpg[/icon]
— Очень приятно, Вацлав. — Меган почувствовала, как тряска закончилась. Когда стало тихо, она почувствовала потребность что-то ответить. Она не привыкла к бурной реакции к своей персоне и не представляла, что должны отвечать люди на ее месте. Она чувствовала ответственность замять эту тишину, понимала, что нужно вставить какую-нибудь непринужденную реплику, но в голову не лез ни единый вариант, лишь, возможно, каверзные вопросы, задавать которые она смущалась. Поэтому она молчала, чувствуя, как тишина давит на уши.
К счастью, ее собеседник заговорил первым. Его реплики приятно смутили ее еще больше, отчего она ненадолго потупила взгляд.
Ей приходилось слышать, что ее работы, мягко говоря, хороши. Что они значимы для человечества. Она не раз вспоминает и по сей день чувство, когда смогла сделать свое открытие благодаря Адаму Дженсену и когда поняла, что ее труды способны поменять весь существующий в данный момент уклад. Представляла, как людям не придется считать деньги, чтобы купить себе лишнюю порцию нейропозина. Как окружающие поймут, что прогресс — то, что заложено у них в ДНК.
Стоило продолжить эти размышления, как Меган заставила себя прекратить думать об этом, понимая, что чем дальше она будет предаваться этим воспоминаниям, все, что к чему она придет — к чувству вины и злости. Поэтому она, откинув все мысли, подняла на Вацлава взгляд с пониманием, что улыбка все еще не сходит с ее лица.
— Мне очень приятно слышать это. — ее слова были абсолютной правдой. — Слышать, что работы ученого производят на кого-то впечатление, лучшая для него награда. Спасибо огромное.
Когда он упомянул о произошедшем два года назад, она снова отвела от него взгляд. Вспоминать об этом было неприятно, но она понимала, что то, что произошло с ней и ее группой было на слуху у каждого. Никто не знал, к тому же, что из-за ее наивности все пошло под откос. И ее отношения с любимым человеком, и ситуация в мире.
Мало кому было известно, что Меган Рид носит вину под сердцем, которая сопровождала ее постоянно, где бы они на находилась. Понимание, что из-за ее глупости Инцидент стал возможным, притягивало ее к земле каждый божий день, каждую секунду.
Она поставила свою жизнь на исследования. Она сознательно дала себе первостепенную цель. Вся ее гениальность, о которой говорил сейчас владелец этого замечательного, без преувеличения, магазина, имела непосредственное отношение к гонениям аугментированных. Знал ли, понимал ли Вацлав Коллер это? А если и не знает, то если бы узнал, с таким же восхищением разговаривал бы с ней?
— Я приехала сюда по работе. — Меган постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более непринужденно. — После Инцидента и я, и моя группа оказались в центре внимания. Каждый начал работать в той сфере, где больше всего умел. Меня, например, вообще занесло в Сан-Франциско. В Праге мне надлежит уладить пару дел и отдохнуть по возможности. — Она печально усмехнулась. — Только это не то место, где отдыхать бы стоило. Вы наверняка понимаете, о чем я говорю.
Лишь на секунду она задумалась о том, что ее монолог мог быть слишком длинным и откровенным. Меган понимала, что такая реакция была естественна для нее. В конце концов, она наконец наткнулась на человека, который ее слушал.
Так или иначе она побоялась взболтнуть лишнего, хоть и понимала, что даже если она расскажет все от начала до конца, то какая разница? К ее огромному сожалению, то, что произошло, уже не поменяешь.
— Вы тоже работаете в сфере аугментаций? — это был один из тех каверзных, по ее мнению, вопросов, которые она все-таки осмелилась задать. — Прошу прощения, если это личное, просто заметила вашу аугментацию.

Меган подняла взгляд на Вацлава Коллера, услышав сарказм, который так и сочился ядом. Она была удивлена увидеть такую резкую перемену в его внешности — миловидный парень, даже несмотря на свои не самые большие размеры, касался теперь устрашающим.
Забавно, но она не была удивлена такой реакции, хоть и не ожидала ее. Любой намек на то, что, впрочем, и без того стояло перед глазами, обижал людей. Так было всегда. Раньше людей обижало расовое притеснение, теперь аугментированные были обособлены от мира "чистых" людей также, как люди другой национальности когда-то. И стоило сказать, что это факт, и это всегда вызывало не иначе, как агрессию, словно люди не хотели об этом думать или отрицали явное.
Возможно Меган, как человеку без имплантатов и тому, кто привык называть все своими именами, это казалось странным. Однако она способна была понять этот выпад, и, на удивление, почувствовала сожаление по этому поводу.
— Я не это имела ввиду... — она не умела оправдываться или спорить на сторонние от науки темы, поэтому подбирать слова ей приходилось с большим трудом. — Извините, если я вас обидела.
На большее ее не хватило. Да и сам Вацлав, казалось, решил как можно быстрее забыть об этом, что вызвало у нее ощутимое облегчение.
Смущение, казалось, должно было появиться лишь после того, как Меган заметит неловкую паузу, появившуюся после ее вопроса.
Нейротехнолог, значит.
Она усмехнулась.
— Вот как. — словно завороженная, она смотрела на его правую руку. — Что же, вы не представляете, как мне приятно встретить коллегу.
Меган подняла взгляд. Казалось, что она выглядела счастливее.
Не нужно быть умным, чтобы понимать, что в таком месте, как Прага, будут подпольные организации, но встретить одного человека, который занимался бы нейтротехнологиями нелегально, было еще интереснее. Приятно было видеть, что город, который так давил на нее гонениями аугментированных, пытается жить и что люди, пусть и за что-то, продолжают помогать друг другу. Ей, во всяком случае, хотелось бы в это верить.
— Что? — она понимала, что к "кое что покажу" надо было относиться, как минимум, подозрительно, но она пошла за Вацлавом так спокойно, словно он ее заколдовал. Было ли это очарование и доверие плодом ее слабо прикрытой радости, она не знала.
— Я понимаю. — сказала она негромко, когда шкаф разъехался в разные стороны. — Но... Как? Как вы это обустроили?
Являлась ли эта затея опасной или нет, она не думала об этом. Она очень устала от чувства вины, которое мучило ее последние три года. Адам, открытие, Инцидент. Ко всему этому она приложила руку хотя бы косвенно.
Иногда даже такому человеку, как она, хочется совершать поступки, которые даже Меган казались бы глупыми и нелогичными.

Окровавленное кресло, подвал, затруднённый выход прочь из зловещего помещения… Меган когда-то давно видела фильм ужасов, который начинался примерно так же, и где-то на этом моменте Вацлав по сценарию должен был бы достать бензопилу, но обошлось.
Доктор Рид всегда была на редкость законопослушной: парню-бывшему-копу, казалось бы, никогда не придётся за неё краснеть. Всех благ можно было добиться всего-навсего неустанным трудом. Однако затем она стала соучастницей в величайшем преступлении против человечества, вину за которое никогда не искупить.
— Впечатляет, — отозвалась Меган, осматриваясь и прикидывая, каково это: трудиться совершенно одному над такими нетривиальными задачами, как у нейротехнологов.
Особенно учитывая, что нейропозин легальным путём не достать.
К своему собеседнику Меган проникалась все большими уважением и симпатией, а чувство вины привычно отозвалось: вот Вацлав, лишенный возможности заниматься любимым делом легально, не сдаётся и продолжает пытаться как может. А куда привели её попытки искупить свой проступок за такое продолжительное время со всеми ресурсами в её полном распоряжении? Пока продукт проекта «Орхидея» никому не мог принести пользу.
Меган опустилась на диван,  некоторое время помолчала, покрутив пальцами пуговицу на светлом пальто. Бриллиантовое ожерелье было спрятано под верхней одеждой, и за неимением этого подобия чёток приходилось импровизировать.
— Вацлав, то, что вы здесь делаете очень важно, — начала Меган, прикидывая про себя, у скольких людей не могло быть другого выхода в нынешних реалиях. — И я, разумеется, никому не открою эту тайну.
Некоторое время она помолчала, собираясь с мыслями и решаясь, сказать или нет.
— Но вам следует быть осторожнее, — наконец выпалила Меган. — Когда-то… когда-то в моей жизни был человек, чей подход к делу и чьи идеи меня восхищали. Он по-отечески покровительствовал мне и обещал помочь, но… он оказался совсем не тем, за кого себя выдавал, и предал моё доверие.
Когда-то Меган Рид хотела, чтобы её имя ставили в один ряд с Эйнштейном,  Менделем, Пастером, но вместо этого невольно по уровню разрушительности  многократно обошла Йозефа Менгеле. Настолько ли она лучше Дэрроу, как ей хотелось бы себя считать? Ведь её маленький монолог с лёгкостью мог охарактеризовать и её саму — Коллер не знал, кто она на самом деле, а ей не хватило бы смелости открыться.

Глядя на Вацлава, Меган словно наблюдала за собой со стороны. Тот же творческий беспорядок в жилище, которое по совместительству служило ему рабочим кабинетом. Та же неугасаемая пытливость во взгляде. И это внимание к персоне доктора Рид – кажется, с таким же восторгом юная Меган впервые встретилась с Хью Дэрроу, а что уж говорить о том моменте, когда заполучила их совместную фотографию с его личной подписью.
— Нет, это не Дэвид. Не Дэвид Шариф. И я… я не хотела бы говорить об этой части своего прошлого. Простите, — Меган не любила и плохо умела лгать. И недоговаривать тоже получалось посредственно.
Доктор Рид слабо улыбнулась, поблагодарив Коллера за чай. И рассеяно кивнула на вопрос о сигаретах. Когда-то одним из немногочисленных конфликтов с Адамом на бытовой почве был вопрос о его курении. Меган не выносила запах табака, и в качестве дополнительного аргумента против курения добавляла шанс схлопотать рак легких  — как будто и  без того в жизни Адама не хватало рисков.
Адам уступил, не представляя, что ни совокупность всех выкуренных им пачек сигарет, ни совокупность всех спецопераций не сравнятся по разрушительности с наличием в его жизни Меган.
Что уж говорить о навязывании своих условий Вацлаву: из-за неё он лишился столь многого и теперь с каждым днем все больше рисковал оказаться под действием синдрома Дэрроу.
— Вы напомнили мне о тех временах, когда я определялась с дальнейшей жизненной стезей. Я могла бы пойти по стопам родителей и вести собственную клиническую практику, но тогда я решила, что наука пусть и медленнее, но способна затронуть большее количество людей.
Ну да, 50 миллионов погибших в Инциденте - шутки ли.
— Но сейчас, наблюдая за всем происходящим, я иногда жалею, что не могу сделать что-то прямо здесь и сейчас, а не лелеять день за днем планы на будущее.
Которое может  никогда и не наступить. Меган помнила о своих представлениях об эре аугментаций без нейропозина. В каком-то извращенном смысле она настала, но не так, совершенно не так, как представляла её себе доктор Рид. И ее новое детище… Отрицательный результат - тоже результат, но скажите это людям, которые страдают от отторжения имплантатов. Для них боль была реальна каждую секунду жизни. Они не хотели быть связующим звеном между прошлыми неудачами и светлым будущим. Их жизнь проходила в мрачном настоящем, и другой у них не будет.
— Время — вот самый ценный ресурс, — Меган промолчала о том, что стремительно иссякающие запасы нейропозина – будто песочные часы, отсчитывающие срок для самых везучих из аугментированных людей. — И вы, Вацлав… Думаю, вы нашли вполне действенный способ им распорядиться.
Меган улыбнулась, на этот раз шире, и не так вымученно. Грусть во взгляде вновь сменилась симпатией. Странные перепады и такие непривычные. Она ведь знала этого человека всего-ничего, а говорила с ним о таких вещах, которые ей и в голову не пришло бы обсуждать с коллегами из «Версалайф». Горе и чувство вины сделали Меган куда более замкнутой, чем она была до Инцидента, а в разговоре с Вацлавом она, казалось бы, должна быть замкнутой вдвойне. Но эффект отчего-то был обратный. Может, дело было в жизнелюбии и дружелюбности, которых у Коллера было в избытке. Трудно было не проникнуться ими даже после затянувшегося периода полной эмоциональной инертности. Выразить свое признание — это меньшее, что могла сделать Меган.

Отредактировано Megan Reed (2017-06-15 11:44:19)

Пока Вацлав был занят своей сигаретой, Меган неторопливо поднесла кружку с чаем к лицу, вдохнула притягательный аромат напитка. Вообще-то она была практически кофеиновой наркоманкой и  питалась иногда день за днем одним кофе, но чай тоже иногда оказывался кстати.
Коллер не был похож на ее теперешних коллег. Одетые с иголочки, лучащиеся благополучием, как и сама Меган, и не выходящие ни на дюйм за строго очерченные ею границы субординации.  И все как на подбор «чистые». И это не могло расположить Меган на откровенность с ними: стоило только представить себе гипотетический  подобный разговор, как воображение рисовало Меган непонимание с их стороны  — и это в лучшем случае. Может, сыграло свою роль и то, что Меган скоро уедет. В очередной раз притворившись, что разруха, которую она оставляет позади, не имеет к ней никакого отношения.
— Правда? А я, признаться, вас не заметила и не запомнила, — пробормотала Меган со смущением. — Но я тогда была увлечена текущей работой и вообще порой теряла связь с реальностью.
Из-за напоминания об этой части прошлого доктор Рид вновь ненадолго задумалась и погрустнела.
— Я очень скучаю по тем временам. Шариф — человек выдающегося ума, и  в вопросах будущего для науки и прогресса он понимал меня, как никто другой. Жаль, что его начинания так оборвались…
Хотелось бы добавить, что довольно теплые отношения с Дэвидом не идут ни в какое сравнение с разбавленным временами прохладой официозом в отношении Боба Пейджа — но Меган, конечно, благополучно смолчала.
— А с Фаридой мы не общались особо близко, но она всегда производила на меня благоприятное впечатление.
Меган потупила взгляд  и вновь  вернулась к чаю.
— Да, работаю, но, увы, пока все идет далеко не так хорошо, как хотелось бы, — туманное объяснение Меган едва ли навело бы Вацлава на верные предположения касательно того, над чем она трудится. И даже если бы Меган не связывали условности вроде подписанных документов о неразглашении, она едва ли решилась бы давать эфемерные обещания о том, что постарается все исправить.
А вот следующая реплика Вацлава заставила Меган порадоваться, что она так и не успела сделать очередной глоток чая — не хватало еще карикатурно подавиться и закашляться.
— К Адаму? Вы… вы знаете Адама? — трудно было скрыть свое ошеломление от того, каким тесным порой бывал этот мир. — Нет, я… Я не думаю, что он… А он в порядке?
Меган год после Инцидента тщательно пыталась найти хоть какое-то упоминание об Адаме, но тщетно. А потом, когда это наконец-то удалось сделать, молчание Адама и отсутствие попыток с ней связаться были красноречивее любых слов. Мысль о том, что можно снова оказаться рядом с ним, одновременно пугала и завораживала. Но пугала больше, и сулила много боли для них обоих.

Не исполненные жизненные планы Вацлава составляли отличный довесок к чувству вины Меган. И как бы ей ни хотелось что-то исправить, она понимала, что вряд ли сможет.  Ценность ее рекомендаций сильно уменьшилась после смены работодателя, по крайней мере, когда речь шла об аугментированных. Нечего было ответить Коллеру — разве что повторять как ей жаль.
— Пока что секрет, — еще на пару мгновений задумавшись, твердо ответила Меган. — Не принимайте на свой счет, пожалуйста.
Она покрутила полупустую чашку, засмотрелась на небольшой всплеск жидкости. Спрашивать о научных планах Вацлава в любое другое время было бы интересно, но сейчас — слишком жестоко. Спрашивать о настоящем… тоже не лучшая идея, как казалось Меган.
— Видите ли я… я сомневаюсь, что Адам будет рад меня видеть. Это непросто, — доктор Рид замолчала на некоторое время и вновь потупила взгляд.
— Может быть, ему стоит узнать о моем приезде от меня, — наконец решилась сказать она. — Вы знаете, где можно его найти?
Не то чтобы Меган всерьез считала, что сказанная заблаговременно новость о ее визите может заставить Адама вновь залечь на дно или сменить страну и континент проживания лишь бы только не увидеть свою бывшую. Но отчего-то в данном случае этот вариант казался правильным — если при таких обстоятельствах что-то вообще могло считаться правильным.
— И… простите меня, Вацлав, — выпалила Меган, вскинув взгляд на собеседника и поддавшись давно назревавшему порыву. — Я просто бесцельно гуляла по городу и в мои планы не входили откровенные разговоры, и вот я уже нажаловалась вам, будто это я несчастнее всех.  Я… если я хоть как-то могу помочь вам, хоть чем-нибудь когда-нибудь  — обязательно обращайтесь ко мне.  Я оставлю номер, адрес почты, все что может пригодиться, если вы не против.

— Да, но если он не захочет… — начала Меган и осеклась.
«Я рискую больше никогда не увидеть его воочию»,  — страх, неловкость, чувство — все перемешалось, мешая здраво мыслить. Адам научился держать дистанцию даже когда они стояли лицом к лицу — просто пряча взгляд за непроницаемыми линзами. Он мог оставить прошлое позади и преуспеть в этом лучше нее, и еще одна порция оправданий ни к чему, пусть Меган и тяготили невысказанные слова. Но иррациональное желание вновь увидеть Адама подстегивало упорство Меган в стремлении связаться с ним — хоть как-то.
Однако пока что она воспользовалась шансом сменить тему, потому что хотела искренне проявить участие к судьбе Коллера — настолько, насколько сможет.
— Вот и договорились, Вацлав, — Меган улыбнулась, преодолевая смущение.  — Не то чтобы я против просто поговорить при случае, если у тебя тоже будет такое желание.
Когда очередная кружка чая была выпита, Меган заговорила вновь:
— Я думаю, что прогулка — это отличная идея, — она встала со своего места, готовая последовать на поверхность.
Дженсен будет удивлен — если бы только это. Почему-то доктору Рид казалось, что это совпадение все равно слишком невероятное, проще списать все на услуги частного детектива. С другой стороны, хотя истинная подоплека многих событий так и осталась для нее тайной, за последние два года она насмотрелась на столько вещей, которые раньше казались маловероятными – и это мягко говоря. А Адам всегда был проницательным.

Отредактировано Megan Reed (2017-06-28 23:36:40)

Столь стремительное развитие дружеских отношений было бы непривычным для Меган и в годы до Инцидента, что уж было говорить о полной эмоциональной изоляции от других людей и погружении в себя после. Но если до она смущалась бы еще больше, то сейчас легче было превозмочь недостатки собственного характера и просто порадоваться чему-то хорошему в жизни, пока это хорошее у тебя не отняли. «Чистый» ты или нет, но мир меняется не в лучшую сторону, и никогда нельзя быть уверенным в том, что принесет завтрашний день и что отнимет — в этом Меган удостоверилась раз и навсегда.
Она просто кивнула, соглашаясь с Вацлавом в том, что обсуждение некоторых вещей лучше отложить на потом. И подождала его, пока он собирался — пальто Меган и так было при ней, а распущенные волосы с переменным успехом защищали уши от холода, если ветер не мешал.
Меган надеялась на относительно спокойную прогулку, и уж никак не ожидала увидеть посетителей у Коллера. Хотя сам этот факт не вызвал у нее такого беспокойства и даже с пристальным взглядом можно было смириться. Меган вслушивалась в беглую чешскую речь, переводя взгляд с одного собеседника на другого, и хотя скромные познания в их языке позволили ей усвоить часть сказанного, она так и не успела вставить хоть слово в этот разговор.
А вот распахнутые объятия смутили и одновременно немного позабавили ее. Хотя Меган нельзя было назвать высокомерной, она слишком привыкла к определенному пиетету в отношении других к себе. Этот визит в Прагу растаптывал один устоявшийся шаблон ее жизни за другим — а ведь она только приехала.
— Меня зовут Меган, очень приятно, но нам нужно идти, — она ответила на родом языке и старалась, чтобы ответ не прозвучал слишком резко, но бросила на Коллера сочувствующий взгляд. Судя по интонациям, которые удавалось разобрать лучше некоторых слов малознакомого языка, он и сам был не в восторге от гостя. И да, к слову, новый знакомый не слишком походил на библиофила, что заставило Меган вспомнить о потайной подвале, в котором она только что побывала. И вот это ее смутило куда больше фамильярности чеха.
— Или нам стоит перенести планы на более удобное время?  — негромко обратилась Меган к Вацлаву.

Отредактировано Megan Reed (2017-07-06 21:55:41)

Меган снова пришлось быть молчаливым свидетелем перепалки на чешском. И хотя она, имя за плечами опыт руководителя, уже прокручивала в голове успокоительные фразы, на английском и на ломаном чешском, сказать их так и не представилось случая.
Она рефлекторно попятилась от надвигающегося на нее и активно жестикулирующего чеха, ответив на его экспрессию всего лишь смущенной и слегка напряженной улыбкой. Все-таки людям здесь пришлось пережить так много, а вечный страх творит странные штуки с психикой. Не бежать же, в самом деле, звать полицию нравов при любой фривольности в свой адрес.
Но вот когда ноги Меган оторвались от пола, и она могла только не очень успешно отпираться руками, она засомневалась в верности избранной ею линии поведения.
Благо, подоспел Венек, и доктору Рид осталось лишь в очередной раз подивиться стремительности разворачивающихся событий. Она успела лишь приблизиться к Коллеру со спины и осторожно положить ему руку на плечо в успокаивающем жесте.
Убрав руку, как только неожиданный гость скрылся за дверью, Меган встретилась взглядом с Вацлавом и немного нервно хмыкнула:
— Я в порядке. Спасибо.
Возможно, стоило добавить еще что-то, но Меган не пришло ничего путного в голову, и она просто улыбнулась чуть посмелее. Подвал теперь казался не столько мрачным, сколько безопасным и уютным, а город снаружи вопреки своему очарованию — достаточно враждебным. Оставалось только надеяться, что полицейские патрули не испортят эту прогулку.
На несколько мгновений замешкавшись, Меган решила, что брать Вацлава под руку будет неуместно, хотя после недавнего происшествия почему-то очень хотелось, поэтому она просто вышла первая навстречу осенней прохладе.