Перед глазами Меган словно открывался иной мир. Мир, где можно увидеть незаметные для обычного взгляда, но слаженные цивилизации — клетки, ферменты, хромосомы, расхождение участков. Столько времени ей приходилось наблюдать за этим через микроскоп, но это никогда ей не надоедало.
Она словно была маленьким богом, который регулирует их работу. Меняет их, выстраивая эволюцию. Все, что она видела через глазок эволюционировало от ее руки.
И это было прекрасно.
Казалось, что в последнее время она все чаще и чаще уходит от реальности, чтобы выкроить время для работы в лаборатории. Это не было необоснованным — работа над ДНК Адама была готова к завершению, и Меган не терпелось представить людям готовое открытие, которое изменило бы жизнь каждого аугментированного на планете.
Ей до сих пор не верилось, что это было правда. Несмотря на то, что она часто ощущала угрызения совести из-за своего молчания, она напрочь забывала обо всем, когда принималась за работу.
Признаться, она не думала почти ни о чем, даже о бытовых вещах, необходимых для нормальной жизни. Казалось, все физиологичные потребности отошли на второй план.
Ее это устраивало. И она представить не могла, что это могло не устраивать кого-то другого.
Она услышала шаги лишь через некоторое время, когда кто-то зашел в помещение.
— Да? — спросила Меган не отрываясь от микроскопа, и лишь через несколько секунд, медленно снимая очки, повернулась в сторону звука.
— Привет.

— Собиралась только. — соврала она на вопрос о том, ела ли она или нет. Говорить о том, что она с утра выпила несколько чашек кофе, да и только, казалось бессмысленным. Несмотря на то, что они приняли решение расстаться, как взрослые люди, и оба, казалось, держались при этом стойко, она все еще чувствовала в себе потребность оправдываться за каждый свой шаг, словно она все еще принадлежала ему. Иногда ее это раздражало, и она со злостью одергивала рукава своей одежды, но по большей части... Это было привычно, что ли.
Да, они приняли такое решение, но было очевидным, что продолжать то, что было раньше, легче. Они пришли к решению отдалиться друг от друга, хотя бы, как она помнила слова, на время, но ничего не поменялось. Кроме того, что она теперь, запираясь в лаборатории, не выныривает из работы и не думает о том, что обещала сегодня приготовить ужин или вовремя прийти навстречу.
Меган даже казалось, что жизнь в этом ритме была намного проще.
Единственное, что она не могла понять, так это почему перед сном или рано утром ей так тоскливо и одиноко.
Да, жить стало проще, но словно голодный Кубрик Меган мысленно скулила, когда по ночам просыпалась, не чувствуя пальцами теплого плеча. Когда она не слышит, как во время готовки с утра слышна вода из душа. Когда не за кем убирать разбросанные вещи. Определение "пусто" как нельзя лучше подходило под определение ее нынешней жизни.
Но стоило ей зайти в Шариф Индастриз, как она сразу отключалась от своих переживаний. И так целый день, пока рабочий день не закончится и ей не придется идти домой.
Возможно поэтому минуты в лаборатории она ценила так сильно не только из-за чувства, что потраченные на науку часы окупятся человеческой эволюцией, но и из-за того, что работа помогала скрыться. Забыться. И помогала лучше любого крепкого алкоголя.
Более того, Меган Рид охраняла это личное пространство, и готова была в нужную минуту защитить его. Возможно поэтому на выпады Адама ей хотелось ответить не иначе, как агрессивно. Как бы там ни было, она всегда сдерживалась, потому что боялась, что любой выпад может безвозвратно оттолкнуть Адама Дженсена, прощаться с которым она была не готова.
Поэтому, как всегда, она жмет плечами и надеется, что этот жест был сделан как можно более небрежно.
— Не иронизируй. — Меган повернулась спиной к микроскопу и лицом к Адаму. — Оно почти готово. Когда его представят, моя работа над ним будет завершена.

Если бы существовала какая-то особая награда для возлюбленных деятелей науки, то Адам бы её всенепременно получил. Много кто может повестись на приятную наружность и добродушие, мало кто может вынести, что в самый неподходящий момент на твою девушку может вдруг снизойти озарение, и она побежит набрасывать свою мысль, чтобы не запамятовать — и это только одно из чудачеств, с которыми придётся смириться.
Адам продержался чертовски долго, даже если считать только тот период, когда они официально были парой. Доктор Рид была слишком увлечена микроскопическим миром и порой напрочь терялась в макроскопическом, особенно в той его части, что касалась такой сложной штуки, как психология. Знание анатомии и физиологии мозга в мельчайших деталях не всегда помогало. Дженсен же, напротив, отличался проницательностью в таких вещах, и, конечно же, недоговорки Меган не смогли избежать его внимания.
Чем ближе был день Икс, тем труднее было маневрировать, пытаясь не проболтаться, и самым лучшим выходом было отстраниться, по крайней мере, так Меган казалось до тех пор, пока она не встречалась с укоризненным взглядом Дженсена или не слышала обиду в его голосе, вот прямо как сейчас.
Находясь в  объятиях Адама после сказанных с таким тоном слов, Меган не могла придерживаться прежней тактики и продолжать говорить с той же сухой малоинформативной тщательно выверенной скупостью.
Но сказать правду было ещё сложнее.
— Некоторым вещам лучше оставаться тайной до поры до времени, — пробормотала Меган, бросив короткий виноватый взгляд на Адама, и побоявшись, что не сможет выдержать его ответного взгляда, беспомощно уткнулась лбом ему в грудь.
А лучше бы им остаться тайной навсегда – но такая роскошь была недоступна.

Кажется, этот случай был беспрецедентным. Меган никогда особо не любила дамские журналы, считая их не то чтобы полным информационным мусором, но всё же мало полезными для себя; зато каждую научную статью Хью Дэрроу ждала больше чем Рождества и дня рождения вместе взятых.
Вряд ли где-то среди множества неоднократно переписанных разными словами журнальных  статей с заголовками вроде «Как разнообразить вашу интимную жизнь при помощи аугментаций или без них?» и «Как понять, что он изменяет, не прибегая к услугам частных детективов и шпионящих дронов?»,  затесалась статья с заголовком «Я сделала из своего парня объект для исследований: самый безболезненный способ раскрыть правду».
Меган продолжала отмалчиваться, и на словах про тайны лишь едва слышно вздохнула. А вот следующие слова Адама заставили её посмотреть на него вновь, и на этот раз Меган не смогла удержать улыбку.
— Нет, не расквасил бы. Ты точно выше этого, — уверенно сказала она, смерив Адама преисполненным нежностью взглядом. Хотелось добавить, что проверять это ей всё равно в обозримом будущем точно не захочется, но это было бы так некстати при текущем раскладе.
Меган провела руками по спине Адама и сомкнула их на ней, крепче обнимая его, но её лицо посерьёзнело.
— Прости, Адам. Я знаю, как это сложно. Но ещё это важно, и не только для моего профессионального тщеславия. Это нечто — оно больше и значимее, чем мы. Больше и значимее, чем «Шариф индастриз». Тебе не привыкать ставить интересы других людей выше своего собственного блага, и  я очень надеюсь, что однажды ты меня поймёшь.
Невыносимо было наблюдать за терзаниями Адама, ведь он явно искал причину разлада между ними не там, где следовало бы. Ещё хуже было смириться с мыслью, что своей самой страшной тайной ей вскоре предстоит поделиться со всем миром, ведь для объявления новой вехи трасгуманизма понадобится полная доказательная база. И, наконец, страшнее всего — мысли о том, что почувствует Адам, если правда всё же раскроется.

— Снова твоя ирония. Совершенно ни к чему, — хмыкнула Меган, уже без прежнего недовольства; если уж быть честной хотя бы с самой собой, прежде всего потому, что опасный разговор в очередной раз был отложен на потом. — Когда я преуспею, я обязательно докажу тебе, что ты несправедлив к человечеству, по крайней мере, к большей его части.
«Но ты, возможно, навсегда захочешь вычеркнуть из своей жизни одного конкретного человека, и тебя трудно будет в этом винить».
Предложение было высказано в обманчиво-ультимативной форме, но едва ли Адам перекинет Меган через плечо и потащит силком, если ей вдруг вздумается вновь отнекиваться. Однако ей не хотелось отказываться. И вовсе не потому, что из количества обеденных перерывов, проведённых в этом кабинете за работой в последний месяц, можно было сложить несколько отгулов. Не потому, что пока всё шло достаточно хорошо с исследованием. Просто Адам в очередной раз открылся ей, а он далеко не самый прямолинейный человек в случаях, когда его собственные чувства оказываются задеты. Наверняка он высказал далеко не всё, что крутилось в его мыслях.
Когда-то доктор Рид особенно сильно переживала за него: каждая их встреча могла стать последней из-за того, что Адам рисковал не вернуться с очередной спецоперации. Эта причина значилась как основная в их официальном расставании и была проговорена вслух не один раз. Очередной самообман: попытка дистанцироваться  не могла унять боль от потери Адама сейчас, когда она точно знала, что физически он в порядке и риски уменьшились, и уж тем более она не сработала бы, случись с ним что.
Теперь каждое их такое вот сумасбродное свидание могло стать последним из-за Меган, из-за того, что она собиралась принести самую сильную в своей жизни романтическую привязанность на алтарь служения человечеству. И хотя сейчас, после его объятий, после его слов, Меган вырвалась из своего уютного и гармоничного мирка, и осознание того, как сильно она скучает по Адаму, вновь заняло место в её мыслях в полную силу, она не имеет права отступать в своём решении.
— Мне нужно убрать  образцы, — заключила она, и, поймав взгляд Адама, добавила, — Не смотри на них, как на преступников.
«Они гораздо ближе к тебе, чем ты думаешь». Мало кому удалось заиметь в соперниках свои же собственные образцы ДНК.
Когда материалы, с которыми она работала, бережно были отправлены в термостат, Меган легко провела рукой по плечу Адама и скользнула ею вниз, но так и не решилась взять его под руку. Глупо, но она пыталась создавать для остальных коллег видимость сугубо деловых отношений между ними. Хотя Диана регулярно сообщала ей, что её попытки не увенчались успехом: отношения Меган и Адама то и дело становились причиной для различных спекуляций, а Притчард в своей обычной манере предложил как-то раз устроить своеобразный тотализатор.

Отредактировано Megan Reed (2017-06-09 23:10:10)

Когда белый халат был заменён белым же пальто, а мистер Дженсен и доктор Рид покинули лабораторный корпус, чтобы направиться в любимый итальянский ресторан, Меган наконец-то беззастенчиво взяла Адама под руку. Для случайных прохожих они не представляли особого интереса: обычная парочка, каких тысячи.
Меган не могла не обратить внимание на митингующих: Адам до этого, и вот они сейчас выразили часть её беспокойства по поводу будущего.
— Знаешь, Адам, человечество использовало свои изобретения во вред друг другу, начиная с каменного века. Легенда о Каине и Авеле отражает часть тех реалий. Но я не думаю, что это означает, что надо прекратить пытаться, — Меган смерила собравшихся задумчивым взглядом.
Эти люди торчали здесь не в лучшую погоду в рабочее время. А устройся они на работу и пожертвуй  часть сбережений в исследовательские фонды — может, военные заказы «Шариф индастриз» и не понадобились бы. Но вещи так не работали, и не только из-за крайне неблагоприятной экономической ситуации в городе.
— Элизабет Блэкуэлл было нелегко с её крамольным начинанием. Родись я всего каких-то полтора с небольшим века назад или раньше —  и я бы никогда не смогла реализовать свой когнитивный потенциал и пришлось бы довольствоваться исключительно репродуктивным. Стоит ли напоминать, как обстояли дела в случае людей с «неправильным» цветом кожи? То же и сейчас: множество людей лишены конечностей или органов чувств, кому-то из-за генетической рулетки или по воле случая достались органические повреждения мозга. Мне не нужны благодарности от каждого из них, но если кто-то из них однажды откроет лекарство от рака или отправит человечество покорять космические пространства, да просто проживёт свою жизнь без ограничений — думаю, это само по себе будет лучшей благодарностью. Что до всех этих ксенофобских настроений… я не самый лучший оратор и популяризатор науки, и уж тем более мне не место в политике. Никогда не смогу сравниться в этом с Хью, так что моя теневая роль меня вполне устраивает. Но если я действительно смогу совершить новый прорыв, то самое сознательное большинство, о котором я говорила, сможет, наконец, постараться искоренить эти нападки на аугментированных. Я очень надеюсь на это.
Иронизирующий или нет, но Адам Дженсен — хороший человек, и Меган всегда могла обсудить с ним любую тему. Кроме заимствования особенной ДНК без его ведома.
Этот монолог в очередной раз помог Меган не сбиться с намеченных ориентиров, вновь осознать, зачем она делает то, что делает, и кто знает — может, и Адам сможет понять её лучше, хотя едва ли что-то из сказанного было для него откровением.
— Я тоже скучаю по Кубрику. Без него в квартире как-то пусто, тихо и чисто, почти как в операционной. Я сегодня задержусь, чтобы компенсировать свой уход в разгар рабочего дня. Ты за это время можешь сгонять к себе, забрать его, а потом наведаться ко мне. И, конечно же, я буду волноваться, если тебе придётся потом возвращаться снова к себе в столь поздний час. Волноваться за тех несчастных криминальных элементов, которые могут повстречаться на твоём пути, —  Меган взглянула на Адама с лукавой улыбкой. С кем поведёшься. Кажется, его ирония была заразна.

Отредактировано Megan Reed (2017-06-11 02:13:11)

— Это так, Адам, мы тоже не боги и даже не такие богачи, — тихо проговорила Меган и вздохнула. — Поэтому мы с Дэвидом в погоне за благими намерениями вынуждены идти на сделку с совестью.
И выбирать меньшее зло. Меньшее с точки зрения тех людей, которые сейчас вынуждены перебиваться на обочине жизни, несправедливо записанные собратьями по виду во второй сорт. Но большее — для тех, кто страдает хотя бы от местной банды из аугментированных людей. Наличие банды из людей без аугментаций не могло служить утешением.  И спекуляции на тему того, кто из них более разрушителен, могут вестись ещё долго — а случайным людям, пострадавшим в перекрёстном огне, нужен козёл отпущения.
Отличающееся от всех меньшинство всегда отлично подходило на эту роль, и это порождало ещё больше вражды, ненависти и насилия. Меган была надёжно сокрыта в своём тепличном лабораторном мирке, но она не была напрочь оторвана от мира, и догадывалась, что Адам многого не говорил ей в своё время, навидавшись на улицах Детройта тех вещей, о которых Меган узнавала лишь в отретушированном СМИ виде.
Лиза Мейтнер, увлечённо изучавшая фундаментальные свойства атомных ядер, пришла в ужас от приглашения поучаствовать в Манхэттенском Проекте как побочном результате своих изысканий. А Меган работала на снабжение оружием армии, а значит, боль и лишения будут передаваться по порочному кругу, и, спасая от них одних людей, она будет обрекать на оные других.
Что бы Меган делала без Адама? Не перетекающий в утопические абстракции рационализм Дженсена не позволял доктору Рид затеряться в своих планах настолько, что она за своими мечтаниями о светлом будущем напрочь перестала бы замечать реальные страдания людей.
Невысказанные слова вновь неосязаемо повисли где-то между ними. Меган набралась было решимости, чтобы начать тот самый разговор… И вновь не сумела, зная, что обязательно скажет всё Адаму лично перед тем, как сказать всему миру, не сможет поступить иначе, это будет слишком жестоко.
Но груз вины может заставить её вновь оттолкнуть Адама завтра, и так до того момента, пока отпираться уже не представится возможным.
Меган хотелось наплевать на все законы приличия и прижаться к Адаму покрепче, на этот раз не чтобы спрятаться от его взгляда, а чтобы выразить таким образом то, что нельзя было в полной мере передать словами.
— Мне надо сказать тебе так много, Адам, — всё так же негромко и сбивчиво продолжила Меган, —  но я всё не никак не могу подобрать правильные слова. Как бы то ни было, знай, это — по-настоящему, и я… я всё сильнее понимаю сейчас, как сильно мне тебя не хватало… и я очень благодарна тебе за сегодняшний день.
В очередной раз это помимо воли Меган прозвучало как новый виток затянувшегося прощания.

Ресторан был наполнен теплом, светом и манящими ароматами и казался маленьким райским оазисом после прогулки по промозглым мрачным каменным джунглям. Даже Меган, выпадающая минутами в отрешение во время пауз в разговоре с Адамом, порадовалась контрасту.
Это одновременно приносило радость и боль. Когда Адам был таким заботливым, когда они снова были все вместе с Кубриком, будто в старые добрые времена. Когда Меган становилась счастливее, чувство вины и тяжесть от недоговоренностей тотчас же это уравновешивали в своей безрадостной манере.
Меган оторвалась от рассеянного изучения меню и встретилась взглядом с Дженсеном.
— Осторожнее, Адам, — она улыбнулась, но улыбка вышла довольно робкой; трудно было скрыть от проницательного взгляда, что ее все еще что-то гложет изнутри. — Иначе я начну завидовать самой себе.
Доктор Рид, не дожидаясь ответа Адама, подозвала к себе официанта и заказала пасту карбонара. Это нехитрое блюдо здесь готовили по-особенному вкусно, но гастрономические вопросы в любом случае были ничем по сравнению с теми, которые терзали Меган день за днем.