- Что у вас с ней случилось, Дженсен?  Может она и держалась прохладно, но явно втрескалась по уши. Что? Между прочим, именно мне – мне! – приходится любоваться на твое кислое выражение мужественно-героической морды, будто ты съел фунт лимонов разом. От природной жадности закусив их горькой полынью.
По мнению Малик, не надо было телепатом, чтобы понять о влюбленности девицы. А то, что держится прохладно… Хей! Это же англичане! Они тут все чопорные лорды и леди, которым на шею бросаться запретила еще предыдущая королева, а взглядом готовые заморозить даже воду в Сахаре и застыдить Арктику, тем, что в ней слишком тепло. 
Адам как-то слишком заморачивался. Как говорится, не оставляй торможение на конец полосы, налёт – на конец месяца, любовь – на старость, но Дженсен видать решил, что разборки – это самое лучшее, что можно придумать, находясь наедине с девушкой.
Лондон молодая женщина невзлюбила с первого взгляда: вроде бы шумный, серый, вполне обычный мегаполис, но шарики почему-то не радуют.
Лондон делился на два района.
Лондон ей слишком напомнил Хеншу.
Слишком тихо. Датчики подтверждали четыре девятки*, но в желудке было не спокойно. Желудок ее никогда не обманывал – настоящий предсказатель был всю жизнь. А может, кажется из-за воспоминаний, или еще какой-то хрени, в которой Малик совершенно не хотела разбираться.
- О-бал-де-ть… Нас пытаются взломать.
А нет. Уже не пытаются.
Что взломщик такое патетично проорал в наушники, пилот не врубилась. Как-то не до этого стало.

*хорошая погода (сленг)

Ну, хорошо, она не станет пока доставать Адама. Но если этот зараза продолжит жрать сырые лимоны, то придется все-таки достать. Сахар, мяту, соковыжималку и бутылку Джонни Уокера в качестве психолога.
Потом уже стало не до размышлений о цитрусовых и виски. Чуть не выпалила, что в них стреляют, но начальник службы физической безопасности идиотом не был – догадается.
А вот пробоина в корпусе – это, мягко говоря, плохо.
- Кто ж еще, - на автомате откликнулась Малик. Уф…хоть живой! Адам, в смысле, живой; по Дюранту она как-то не скучала. Пуля в голову не помогла. Бортовые орудия не помогли. Взрыв на автозаводе не помог. Хм…атомная бомба? Камень на шею и сброс в океане? Экзорцист?
С трудом выкинув из головы скелета, протягивающего костлявые руки к зрителям на фоне ядерного гриба, пилот быстро поинтересовалась:
– Ты как?
И только пусть попробует там помирать!
Сама тогда прибьет.
И чтобы Дженсен не спрашивал лишний раз и не волновался, добавила:
- У меня просто прекрасно. Если, конечно, не считать, что ненормальный псих преследует нас на истребителе, вполне могущим разнести нас на куски. Чем ты его так достал-то? Болел не за ту команду? Ладно. Не отвечай.
Шутки шутками, но им было явно не до светской болтовни. Про трещины на бортовом стекле и небольшую царапину на лбу от отлетевшего осколка, Фарида даже упоминать не стала. Пустяк!

- Кому-то легко говорить! - ехидно выкрикнула женщина, не отрываясь от штурвала и постаравшись спрятать панику в голосе.
Лоб саднило.
Стекло, похоже, держалось на честном слове и такой-то матери.
Она хороший летчик, просто обалдеть какой хороший. Несмотря на то, что еще в студенчестве их мозговед радостно сообщила, что Фарида Малик импульсивна, слабоуправляема и склона к нарушению любой субординации. Честно говоря, последнее у неё выходит тупо из-за лени, но просвещать женщину Фаридка не стала, лишь вежливо улыбнулась, и даже умудрившись не послать по известному адресу. Среди воспитанных людей брюнетка была воспитанной девочкой.
А еще весь секрет в том, что она очень любит жизнь, поэтому и риск предпочитает тот, в котором хотя бы дается один процент на выживаемость. С истребителем на хвосте этот процент стремительно уменьшался.
Вираж вышел немного более резким, чем пилот ожидала. Птичка явственно выдавала последние рекорды. Слишком много повреждений.
- Дженсен, ты там жив?
А то мало ли. Выпал там еще из той дырищи свет их очей, гроза мексиканской мафии и играющий не за ту команду. Жалко будет. Очень.
А про чудовищ  мать однажды на ночь сказочку рассказала. Будучи подростком та считала себя слишком взрослой, чтобы как трусливый зайчик бояться чудовищ, и не доверять друзьям и близким. Оказалось, от трусости это не зависит.
Семидесятые в Ливане начались с таких, как Дюрант. Потому что – могут и в праве. Семидесятые продлились несколько больше, чем «наваляем соседу, а то оборзел слишком». 
- Зато в твоей команде печеньки вкусней!

В шлеме преследователь похвалил ее, что хорошо, сучка, летает, но не уйдет от ракет. Напряженно смотрящая вперед Малик с трудом поборола желание показать тому язык. Во-первых, все равно не увидит, во-вторых, нечего отвлекаться, а в-третьих, рядовой идиотского полка Малик – ну чо за детские фокусы?
Фигня это, мол, перед смертью успеваешь всю жизнь просмотреть. Лично Фарида никак не смогла бы выбрать даже самое важное.
Может, они сегодня и умрут. Может – и нет. Аугментированный (в данном случае это ругательство) на мозги идиот на истребителе забыл о том, что Фарида Малик – любимая дочь неба и так глупо погибнуть небо ей не даст.
Ведь Дженсену нужно найти убийц Меган. Ему самому нужно.
Ведь у брата только вчера родился сын.
Ведь у второго брата через неделю день рождения.
И кто тогда будет кормить приблудившуюся недавно кошку?
- А ты знаешь, шо псих? – коротко резюмировала идею друга Малик. Впрочем, на самоубийцу Дженсен никогда не походил. Хоть и хотелось недавно устроить ему промывание мозгов, ибо – дурак.
- Ну, если ты в этом так уверен…
Она потянула штурвал, пусть даже опора моста оказалась в опасной близости от хвостовых крыльев. От полученных повреждений летуна повело в сторону – в одну из башенок – пилот вовремя успела выровнять СВВП.
Раз-во-рот.
- Нехорошо получится, если разрушим их историческую ценность. Как думаешь, чек на оплату они пришлют Дюранту или Шарифу? К слову. Ты что такое задумал?!
На полученный ответ лишь рассмеялась. Далеко не истерическим смехом отчаянного человека, а нормальным и человеческим. Псих! Все они тут не в своем уме. Когда-то Фарида устраивала прыжки без парашюта, и подруга говорила ей тоже самое. Сумасшедшая.
А пораненному летуну, оставляющему за собой густой дымный след на ярко-синем полотне, до воды всего нечего.
Но пока конвертоплан предпочитает держаться. 
Потому что небо любит дурную Фариду Малик и ее друзей.
А враги.…Как кто-то писал в одном из прочитанных давным-давно ею журналов: дружище, есть у нас враги, значит, есть, наверно, и друзья.
На контрольной панели горели красные лампочки.

Отредактировано Faridah Malik (2016-12-14 11:25:40)

- Сумасшедший! – почти восхищенно крикнула она в спину. И уже еле слышно добавила: - Удачи.
Ушла в сторону, уклоняясь от удара, и сбросила скорость. Занялась летуном, подсчитывая долетит до ближайшего техника или все, налетались. По подсчетам выходило, что если очень-очень осторожно, можно было рискнуть и до Штатов доехать, но к технику лучше таки заглянуть до. Взрыв ССВП, где сейчас находился Адам, застал женщину врасплох. Ну, если выжил – она ему расскажет, почему пугать ее не стоит!
- Малик! Что у вас происходит?! – голос Фрэнсиса Притчарда прорвался сквозь нудный треск в наушниках. Отношение к нему у женщины было сложное, но дело тот знал хорошо. И не врал.
- Стреляли, - устало откликнулась та. – Адам рухнул на истребителе метров с 80…
Внимательно глянула на пылающие обломки вдалеке и плохо различимую фигуру человека, застилаемого дымом. Живой. А потом странные люди не любящие обзываются жестянкой. Любого из них в данном случае мелко в салат покрошило – а тут ничего – целый, здоровый и ходит. Прямо реклама: пользуйтесь аугментациями – они сохранят вам жизнь. 
- Сейчас установлю связь… Дженсен! Дженсен, ты жив? – переключился Притчард на коллегу. - Добрые люди из небезопасности посчитали ненужным сообщить, что вчерашней ночью убили несколько их агентов в руинах автозавода «Делейни». Несколько часов спустя поступил доклад о стрельбе на окраине Детройта. Нашли мёртвых наемников и два истребителя, напавших на вас на заводе. Третий пропал.
Услышав голос Адама Малик выдохнула. Теперь можно было почти не волноваться – в Дженсене она не сомневалась. Оставалось следовать за ним и сесть на любой удобной площадке. Желательно без Дюрантов – на них у неё теперь надолго останется аллергия.

[nick]Katrina Sutherland[/nick][AVA]http://funkyimg.com/i/2m9NX.jpg[/AVA]
Положение, в котором оказалась спортсменка, бывший агент разведки и просто английская красавица леди Сазерленд, было относительно безопасным. Нормальным. Обычным – такое пару раз уже было. Оно, в конце концов, было без-на-деж-ным.
Потому что малейшая попытка дернуться или выпутаться из этой кучи проводов, пластитов и взрывателей значила прямой путь туда, где ее явно уже давненько заждались и приготовили уютную сковородку.
И руки затекли.
Но безопасным, да. Ибо Квинси даже не облапал, да и взгляд был далек от похотливого парнокопытного самца Пиренейских гор.
Взгляд напоминал, скорее, интерес ученого-этнолога, заметившего любопытного жука.
Взгляд – пугал.
Соблазнительно хотелось сорвать эту штуку – и пусть будет, что будет – но пока надежда на хороший исход все же окончательно не покинула глупую леди.
Шишка на голове точно будет. Вот же…американцы! Не знают, как обращаться с дамами! По голове и в пещеру.
Ворвавшийся в помещение человек был ей знаком больше, чем она сама бы хотела в этой ситуации.
- Не самая романтичная встреча у нас. Прости, - самым будничным тоном заявила леди Катрина Сазерленд. Будто объясняла, что она вымокла, и на улице идет дождь.– Он… - не захотев тратить на этого другие слова лексикона – …застал врасплох. Попалась после выхода из «Диогена». Как девочка просто… - прозвучало извиняющим тоном. – Даже пикнуть не…
Договорить она не успела.
- Мое сердце начинает биться быстрее и это может взорваться, - с сожалением отрываясь от горьковато-сладкого поцелуя, пояснила Катрина. – Эта штука полностью защищена от взлома и чувствительна к малейшим движениям. Если сдвинусь или ты попытаешься обезвредить… - тяжкий вздох. – Оба взлетим.
Вот такая вот несуразная глупейшая ситуация.
Самой смешно.

[nick]Katrina Sutherland[/nick][AVA]http://funkyimg.com/i/2m9NX.jpg[/AVA]
Герой стен и штукатурки, - мысленно усмехнулась она, разглядывая этого красавца. Укоризненно хотела покачать головой – иной бы и не заметил человека за стеной, а этот, гляди-ка, решил американской алгеброй английскую гармонию проверить – но вовремя вспомнила о маленьком дополнении на поясе. Неизвестно, как среагирует еще.

Кажется, Адам сам не понимал, что был человеком.
Потому что решил проверить.

- Нет! Не думай обо мне! Стреляй в него! – позволить уйти преступнику Катрина не могла. Позволить погибнуть Адаму – тоже.

Нет, ну вы поглядите на него!
Узник собственной совести.
Супергерой пистолета и спецназа.
Какая разница, сегодня она умрет или завтра. Нашел себе тут личную драму. Все умирают. Обычная биология – смерть неизбежна. Как чемпион Кубка мира по биатлону, всегда попадающий в цель.
Knock knock knockin' on heaven's door.
Интересно, выйдет из нее пустельга? Всегда нравились эти птицы.
Катрина не справилась с мелочным искушением напоследок добавить парочку фраз.

- А ты ведь давно проиграл. Знаешь об этом, Квинси? Даже если погибнет Адам, то ты все равно уже про-иг-рал.
И улыбнулась.
Насмешливо.
Презрительно.
Со-чув-с-т-вен-но.
- Жестянка.

Перед тем, как рванутся из не самых крепких пут и, увлечь за собой аугументированного, леди Сазерленд успела подумать, что если эта глупая личность, зовущаяся Адамом, все же застрелится, она его лично на том свете пинками воскресит. Прицельными. Болючими.
И, напоследок, улыбнулась одному дураку с пистолетом.
Точно – пинками.

После грянувшего взрыва Фарида цветастым слогом помянула Англию, Дюранта, британскую тупую аристократию и почему-то Моссад, хотя последний тут был абсолютно не при чем. Вот что за нынешние времена-то?! Только-только все нормально было – летели спокойно себе, наслаждались поездкой – и вот уже Дюрант, воздушная акробатика, ракеты и вишенкой на тортике – взрыв британского парламента…пардон, отвлеклась, теплого комплекса, где Дженсен, да. А ты зависла, аки херувим в небе и не знаешь скорую вызывать, нестись к Дженсену или все нормально, но забрать его, конечно, надо.
Оказывается, даже Притчард умел заковыристо материться, ибо значение парочки слов не знала даже пилот, воспитанная в мужском окружении. Впрочем, системы человека по имени Адам Дженсен работали исправно, поэтому информационный безопасник коротко предупредил о приближающихся английских властях и посоветовал как можно скорее забрать физического безопасника нафиг.
Когда Малик увидела густой дым на месте старой электростанции, внутри нее все похолодело. Как после битвы. Села недалеко от дымящихся развалин. Знакомый мужской силуэт, стоящий на коленях, немного ее успокоил.
Никого живого вокруг больше не было.
- Адам?.. – окликнула она, мягко положив руку на мужское плечо. Пилот не была уверена, что друг ее слышит. – Идем, Адам.…Копы едут – надо свалить до их прихода. Здесь ты сделал, все что мог. Домой, Адам. Пора домой. Теперь пусть помогают другие.
Не то, поморщилась женщина, досадуя на себя. Совсем, совсем не то. Какая уже тут помощь? Ты же видишь, Малик – разруха, будто Ночь Дьявола отметили.
- Домой, Адам…. – также мягко повторила она, чуть сжав пальцы. – Мне жаль.

В долгом-долгом пути до Типперери они молчали.
У Фариды Малик дом кончится только в 2028.
Она просто не захочет, чтобы за домашними приходили из-за нее.
Становиться такой как все тоже откажется. Из дурного принципа.
- Угум, – неопределенно дернула плечом пилот. И тем же неопределенным тоном, со вздохом добавила: – И ты теперь им быть не хочешь, как песик желающий стать, наконец, тигром?
На его месте она бы не хотела, но к счастью Малик находилась не на его месте.
Люди внизу бесились, требуя, требуя и требуя. Перестрелять всех аугментированных. Запретить. Уничтожить. Заставить всех носить какие-нибудь звезды – чтобы все видели, что за птица. Отправить всех жить в одно место. И каждый думает, что прав и в праве, думает, что понимает происходящее и если ты не за нас, то точно значит за них. 
- Деваться некуда. Только туда, Адам… - кивнула она не на толпу, а на асфальт. – Вниз.
Ибо машиной ты не станешь. Или тем чудовищем из сказок про ливанские семидесятые года прошлого века. Чудовища – они в подростков стреляли легко и просто, даже сомнения не грызли. Весело, однако, иметь матушку-христианку – дитя войны.
Но этого женщина вслух не произнесла. Поизносить, мол, ты теперь единственный знаешь, что делать и как этого избежать и вообще бэтмен ты наш ненаглядный, тоже не стала. Да и не умела она говорить пафосные речи, постоянно от них кривилась как от оскомины.
Подошла и встала рядом, прикасаясь к плечу плечом, продолжая глядеть на толпу, а не на Адама. Практика убеждала, что когда все катится к шайтану, надо иметь липучих приятелей, чтобы хватали за футболку, вставляли мозги и оттаскивали от двести двадцать-вольтой розетки. Надо будет навестить попозже Дженсена, чтобы не оставлять его наедине с бутылкой, фотографией Меган, памятью о Катрине, депрессией и заряженным пистолетом. И Притчарда пинком отправить.
- Эх, вот нет у меня сейчас бутылки с дырочками на крышке... - хихикнула она. – Мы в детстве так частенько развлекались.