Deus Ex |
|
Добро пожаловать на форумную ролевую игру "Deus Ex"! Жанр: фантастика, киберпанк. Рейтинг: 18+. • Список персонажей; • Упрощенный прием; • Заявки от игроков. Для того, чтобы оставить рекламу или задать вопрос администрации, используйте ник Spamer с паролем 0000. |
• Сюжет: 2029 год. После Инцидента 2027 года в мире царят паника и хаос.
Противостояние между «аугами» и «чистыми» достигло критической отметки. В результате лондонских событий 29 октября принятие «Акта о восстановлении человечества» отложено, Иллюминаты готовятся нанести новый удар. • Игровые события с 2020 по 2029 год. Хронология. |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Deus Ex » Vault computer » Still small voice. 21.06.2029
1. Название: "Still small voice".
2. Дата: 21 июня 2029 года.
3. Место: Прага, офис Ленки Брабец.
4. Действующие лица: Adam Jensen, Lenča Brabec.
5. Краткое описание: Адам Дженсен узнает о том, что случилось с жившей по соседству Франтишкой Благовой, и намеревается отговорить известного адвоката Ленку Брабец от защиты Яна Фишера, вместе с компанией друзей издевавшегося над аугментированной девушкой.
На залитых полуденным солнцем ступенях жилого комплекса «Зелен» сидела женщина лет тридцати. Утирая слезы рукавом серой блузы, всхлипывала. Прятала раскрасневшееся припухшее лицо от взглядов прохожих, отворачиваясь к стене. Причитала по-чешски, тихо, поскуливая и подвывая. Словно побитое животное. Люди, опасливо косясь, проходили мимо. Дженсен не сразу узнал ее растрепанную, заплаканную, сгорбленную словно старуха.
Моника Благова жила на втором этаже в маленькой двухкомнатной квартире вместе с племянницей Франтишкой – девчонкой шестнадцати лет. Родители Франтишки умерли, когда ей было восемь. Погибли в автокатастрофе. Франтишке повезло остаться в живых, благодаря аугментациям и заботам Моники, доводившейся младшей сестрой ее отцу.
Моника и ее племянница – серые, словно мыши, тихие и безмолвные, похожие на тени. Адам помнил Франтишкин не по годам серьезный взгляд, синюю толстовку, стоптанные кроссовки и латанные-перелатанные джинсы.
Когда тень человека в черной одежде заслонила свет, Моника подняла острое, худое лицо и посмотрела на Дженсена.
– Чего уставился? – спросила зло.
– Что случилось?
– Иди своей дорогой! – ответила женщина и сплюнула перед собой на землю. Закрылась ладонями. Так, словно ее сейчас будут бить.
– Эй… Адам присел на корточки. Тронул ее за плечо осторожно: – Идем. Нечего тебе здесь сидеть, – потянул на себя. Моника не стала сопротивляться и неожиданно потянулась к нему, как дерево, пригибаемое ураганным ветром.
Уже потом, сидя в его большой полупустой квартире, она сбивчиво рассказывала, что произошло. Сигарета плясала в худой руке. Дженсен слушал молча. Хмурился, подливая в стаканы виски. Пили так, по-скорому, безо льда. И от рассказанного Адам невольно сжимал кулаки, скрипел зубами.
Франтишку, покалеченную и без сознания, нашли здесь же, в Прекажке, рядом со свалкой неделю назад. Как и полагалось, отвезли в больницу, сняли побои и завели дело. Виновники, сотворившие такое, обнаружились быстро. Выдали друг друга по цепочке. Однако в случае с подростком-аугом ни на какое правосудие рассчитывать не приходилось. Особенно, если учесть, что один из них, Ян Фишер, был сынком богатенького отца. Он и его банда кружили по району словно стервятники, но раньше только задирали местных бедолаг. Поливали бранью, забрасывали камнями да пустыми пивными бутылками. Однажды вечером им попалась Франтишка...
Наслушавшись насмешек и упреков, мол, за девкой не уследила сама, Моника вернулась домой после очередной дачи показаний. Села на ступеньки, да заревела. Это все, что они могла. Все, что мог сделать Дженсен – попытаться помочь, используя «служебное положение»… Ублюдки должны получать по заслугам. Да вот незадача – отец Фишера живо подсуетился и нашел хорошего адвоката. У Моники же, кроме обещания странного соседа, не было ничего.
Выбирая место для своей конторы, Ленка руководствовалась не только тем, чтобы работать неподалеку от дома, но и удобством адреса для потенциальных клиентов. Состоятельные люди не любили забираться к черту на куличики, они искали дорогие магазины, театры, фешенебельные рестораны, модные салоны красоты, а все это их взыскательным запросам мог предоставить Центр Праги.
Сама Ленка жила в районе Винограды, между Гавричковыми и Герольдовыми садами, но поблизости не оказалось подходящего помещения, поэтому адвокатское бюро пришлось арендовать на Площади Мира.
Фасад здания постройки девятнадцатого века был бережно сохранен, как памятник культуры города, а вот внутри оно представляло собой вполне современный бизнес-центр и хотя, плата за неполные 30 квадратных метров была непомерно большой, Ленка исправно перечисляла деньги за каждый месяц и не роптала.
Офис ее конторы составляли две светлые комнаты: одна, побольше - приемная, другая, чуть поменьше, собственно ее кабинет. Вид из высокого окна открывался замечательный, прямо напротив стояла величавая Церковь Святой Людмилы, под ней кипела городская суета.
Войти в контору мог не каждый, железная дверь запиралась кодовым замком и открывалась для посетителя нажатием кнопки переговорного устройства, стоящего на столе Ленки. Секретарша встречала в приемной только тех, кому хозяйка позволила проникнуть внутрь.
Сегодня была среда, а Ленка уже два дня никого не принимала. Утром прибегала в кабинет, наскоро работала с документами, затем неслась в тюрьму, встречалась со своим клиентом, потом летела в отделение полиции и опять возвращалась в офис, где сидела до позднего вечера, изучая материалы следствия, попутно копаясь в статьях уголовного кодекса.
Карел Фишер обещал золотые горы если Ленке удастся отмазать его сынка. Мальчик-мажор искал особенных развлечений и для этой цели, вместе со своими дружками, развлекся надосуге с аугментированной девчонкой. В тюрьме спесь и бравада слетела с него быстро. На первой же встрече с Ленкой он размазывал слезы и сопли по хомячьим щекам, уверяя, что не делал ей ничего плохого, она, дескать, "сама хотела". Сытое, перетрусившее ничтожество вызывало отвращение, но обещанная папашей благодарность выражалась в баснословном денежном эквиваленте, к тому же, выиграв дело, она упрочила бы свой престиж. Прослыть выдающимся адвокатом в двадцать девять лет - нехилый статус в элитарной среде законников!
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-20 00:13:23)
Наплакавшись вдоволь и рассказав все, вплоть до историй из детства, Моника покинула его дом вечером. Когда требовалось, Адам был хорошим слушателем. Благова долго отпиралась прежде, чем взять банку кофе и блок сигарет, которыми поделился с ней Дженсен. Недоверчиво смотрела на хмурого и молчаливого соседа, гадая, не затащит ли сейчас в какой-нибудь угол, как те чистые – ее племянницу Франтишку. Отчаявшаяся и потерявшая всякую надежду, она боялась теперь всего, и в любой момент готова была сорваться прочь. Адам попрощался, закрыл дверь, а потом связался с Арией.
На то, чтобы раздобыть нужную информацию, у него ушло три дня. Будучи квартирмейстером ОГ-29, мисс Ардженто обладала нужными связями в полиции. Кроме того, очень многое можно было узнать благодаря обычной телефонной книге. В конечном счете, решив, что попытка не пытка, Дженсен отправился прямиком в офис Ленки Брабец, чтобы задать несколько вопросов уже ей. И первым из них был о том, так ли важен гонорар, когда речь идет о поломанной жизни шестнадцатилетней девушки?
Адам понимал, что в адвокатскую контору его вряд ли впустят просто так. Не клиент. К тому же, аугментированный. Поэтому, завернув за угол и пройдя во внутренний двор, Дженсен воспользовался модулем взлома-захвата. Дверь черного входа поддалась с первого раза. Случилось это практически на глазах у прогуливавшегося неподалеку полицейского. Адам торопился, ломая код на скорую руку, загородив злосчастный замок своей широкой спиной.
Если бы это видел Притчард, то долго смеялся. Если бы Дженсена засекли, то вряд ли удалось избежать выстрелов патрульного дрона. Однако, к счастью, эта чертова штуковина кружила в другом месте. Искоса глянув на приближавшуюся черную «осу», Адам невольно подумал, что раньше, до Инцидента, с почти такими же беспилотными моделями игрались детройтские мальчишки…
Дженсен прошел сквозь маленькую комнатку, где оставляли для вывоза офисный мусор. Прикидывая варианты предстоящего разговора, поднялся по лестнице. На удачу в холле никого не было. Прекрасно понимая, какое впечатление произведет его визит, Адам тем не менее аккуратно постучал в дверь кабинета.
В случае с Фишером построить план защиты было не сложно. На руку играло несколько факторов: социальное положение отца обвиняемого, отсутствие ранее совершенных преступлений Яна Фишера, степень вреда для здоровья пострадавшей, которые хоть и квалифицировались, как тяжелые, смерти все-таки не повлекли, да и то, что девчонка оказалась аугментированной, заведомо обеспечивало как горячую поддержку общественности, так и давало надежду на хорошие шансы при вынесении оправдательного приговора. А еще, конечно, то, что полиция, настроенная против аугов, всячески старалась приуменьшить вину подозреваемых, перекладывая большую ее часть на девчонку. Даже протоколы первичного осмотра были составлены таким образом, что многие детали, которые могли существенно осложнить работу Ленки, в них не отразились.
Были и минусы. Если, а уж без этого не обойтись, пресса начнет трубить о не очевидном, но весьма возможном сотрудничестве госпожи Брабец с криминальной группировкой Двали, то судья и присяжные, просто из чувства протеста, будут настроены к ней весьма не лояльно. Поэтому Ленка уговорила Радича приказать своим вассалам на время прекратить с ней все контакты: журналюги могли установив слежку, а компромат, пятнающий профессиональную репутацию не лучшее подспорье для защитника правды и справедливости.
Услышав негромкий стук в дверь, Ленка с удивлением оторвалась от документов и подняла голову. В офисе она находилась одна, секретарша еще с утра была отправлена в больницу, куда после обнаружения доставили девчонку-ауга и вернуться так скоро просто не успела бы. Но ведь и войти в офис, кроме нее, никто не мог, код входа знали лишь они двое.
Недоуменно хмурясь, она пошла открывать и, при виде стоявшего на пороге, не смогла скрыть своей ошарашенности.
В памяти моментально всплыли фрагменты их первой встречи, а так же подсказки фамилии. Джексон. Джеймисон. Нет, что-то скандинавское... Дженсен. Точно, Адам Дженсен.
Мысль о том, что он, пренебрегая личной безопасностью, решился прийти в район, населенный чистыми для того, чтобы свернуть ей шею, почему-то не возникла. И вряд ли она сейчас услышит приглашение на свидание, после того, как ее неземная красота сразила его наповал, лишив сна и покоя. Значит, единственным возможным вариантом оставался его визит, как представителя ICPO, а перед Интерполом дверь не закроешь - слишком значимая организация.
Чтобы взять себя в руки, Ленке потребовалось несколько секунд. Наконец, она сделала шаг в сторону, освобождая проход.
- Прошу. - Ладонь указала гостю на один из стульев, расположенных по другую сторону ее рабочего стола. - Не ожидала тебя увидеть еще когда-нибудь, но, как ты понимаешь, радости от этого не испытываю. Кофе тоже предлагать не буду, чем скорей начнем, тем скорей закончим, у меня куча дел.
Вернувшись на свое место, Ленка убрала и заперла в ящик все, что имело касательство к истории Фишера.
- Ну, чем обязана?
Сейчас перед ней сидел не ауг, с сотрудником Интерпола, как и с клиентами требовалось соблюдать этические нормы.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-20 19:50:18)
Дженсен и сам был удивлен не меньше мисс Брабец. Вот оно как, значит. Ненавистница аугов взялась отмазывать малолетнего подонка, измывавшегося над аугментированной девчонкой. Мир несправедлив, и когда кажется, что дерьмовее уже некуда, становится еще хлеще. Закон подлости. Из политических соображений Ленка взялась за это дело или потому что ей обещали солидный гонорар, Дженсена интересовало мало. Куда как важнее было то, к чему приведет их разговор.
– Насчет кофе… Я бы не отказался, – заметил Адам. Не то, чтобы после первого, не слишком удачного, знакомства ему хотелось ее дразнить. Просто разговор может выйти долгим. Дженсен и сам бы себе нацедил в пластиковый стаканчик, да автомата, такого, как у них в офисе, здесь не было. Вот когда начинаешь скучать по казенным благам.
Пройдя в кабинет, он осмотрелся и только потом сел. В этот раз его собеседница была не в пример вежливее. То ли запомнила данные пропуска, то ли находилась «в ремиссии». Однако нового приступа паранойи никто не исключал. Всех паникующих относительно аугов, за редким исключением, Адам считал немного ненормальными. Иначе как относиться к людям, которым основательно промыли мозги и которые утратили здравый смысл?
– Ян Фишер. Вы его адвокат? – уточнил Дженсен для начала. Хриплый, будто простуженный голос, звучал спокойно. Как всегда. – Изнасилование шестнадцатилетней Франтишки Благовой, – говоря это, Дженсен нарочно называл вещи своими именами. Его собеседница кисейной барышней не была и явно занималась еще и не такими делами. У каждого своя работа.
- Кофе гостям готовит секретарь, а поскольку ее сейчас на работе нет, придется тебе попить его в другом месте, - не слишком вежливо отказала Ленка.
Она все еще терялась в догадках о цели прихода Дженсена. Что-нибудь пронюхали про Двали, про их торговлю людьми и оружием? Но своего удостоверения он ей не предъявил, к тому же, начал разговор в почти светском ключе, что могло служить признаком неофициального характера их предстоящей беседы. Впрочем, это могло быть и уловкой.
На первых порах напустить тумана, сбить с толка, чтобы потом, накинув петлю, надежней ее затянуть.
Вопрос прозвучал неожиданно, но в значительной мере, успокоил Ленку. Было бы хуже если б он интересовался ее связями с Николадзе.
С облегчением переведя дыхание, она расслабленно откинулась на спинку стула.
- Для начала мне хотелось бы уточнить, является ли твой визит ко мне служебным заданием. Тогда я включу записывающее устройство. - Она потянулась к лежащему на столешнице планшету. - Это избавит нас от возможных нежелательных последствий. - Тык, диктофон начал работать.
- Да, интересы Яна Фишера поручено представлять мне. А в чем дело?
Скрывать этот факт не имело смысла, даже наоборот, Ленка охотно распространялась на каждом углу, что новый, обещавший стать громким, процесс будет проходить с ее участием. Скромность, конечно, украшает, но желая достичь вершин избранной карьеры, о ней лучше забыть.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-20 22:27:12)
– Я бы пригласил, – усмехнулся Дженсен. В голосе звучала неприкрытая ирония над тем, как Ленка ерепенится и усиленно изображает занятость. Она считала себя хозяйкой положения и могла запросто позвать полицию. Только вот полиция в этом случае ничего бы не сделала. Придется немного потерпеть. Адам посмотрел на мисс Брабец в упор, на этот раз не пряча глаза за темными стеклами.
– Не является. – Видимо, упоминание о записывающем устройстве должно было в какой-то мере предостеречь Дженсена, но Ленка могла сколько угодно записывать его плохую чешскую, ломанную речь, изрядно разбавленную американским английским. Адаму даже стало интересно, что она собирается делать с той записью. Побежит жаловаться Миллеру? Отправится в полицию? Передаст журналистам? Было бы забавно, если бы эта запись попала к отцу Яна Фишера.
Удивительная штука – родительская любовь. Что бы выродок ни натворил, он останется любимым сыном. Адам невольно задумался, если бы его отец и мать узнали кое-какие подробности о нем, встали бы на защиту или требовали бы справедливости? Правда, в послужном списке Дженсена не было ни пыток ни изнасилований. Небольшое превышение полномочий, нежелание исполнять откровенно дурацкий приказ, незаконное проникновение на закрытые объекты и неудачные попытки спасти мир – не в счет. Кем бы он теперь ни был, как бы ни гнала судьба по грязным кривым пражским улицам, Адам все еще оставался офицером SWAT. Даже смешно как-то, учитывая что ему обычно пытались приписать…
– Я пришел просить вас отказаться от защиты Яна Фишера, – вот так просто и без обиняков сказал Дженсен. Фотографии из дела, копии которых удалось раздобыть Арии, он показывать не стал. Наверняка у Ленки были свои источники, чтобы обзавестись такими же памятными снимками.
- Обойдешься. - Странно, конечно, но фраза прозвучала без желчи. Так можно отказать давно и хорошо знакомому приятелю, зная наверняка, что он поймет и не обидится. Не вышло сегодня, получится в другой раз, только и всего.
И опять Ленка подумала, что Дженсен каким-то образом читает ее мысли. Он убрал очки за секунду до того, как она решила попросить об этом. Глаза оказались невероятно светлыми, почти прозрачными, но главное, она отметила его взгляд: прямой, смелый, лишенный напускного нахальства. Последним часто смотрят мужики, уверенные в своей привлекательности. Именно его глаза, в большей степени чем слова, убедили Ленку сменить гнев на милость и перейти к большей открытости друг с другом.
- Хорошо, - произнесла она, выключая диктофон. - Это была вынужденная мера предосторожности. Люди часто говорят одно, а потом отказываются от своих слов или пытаются приписать мне то, о чем я и не думала говорить. Приходится, страховаться.
Сказать, что просьба Дженсена удивила Ленку, значит, сказать слишком мало. Такого поворота она не могла предвидеть, даже не догадалась бы при всем желании. Это что, шутка? Но выражение его глаз развеивало сомнения в том, что прийти сюда его подтолкнуло желание позабавиться.
- Это невозможно. - Так же просто прозвучал ответ.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-21 01:25:33)
Сколько раз он слышал это самое «невозможно»? Пора бы уже привыкнуть. Но Адам не хотел привыкать. Что-то там, в глубине души, требовало лезть «куда не следует», ломая все границы и делать невозможное возможным. Может, кто-то счел бы его наивным дураком.
Ведь каждому разумному человеку, тем более обладающему опытом в таких делах, стоит понимать, что бесполезно идти наперекор власти и системе. Однако каждый раз получалось так, что вопрос для Дженсена становился ребром. Там, в Мексиктауне. Затем в Лондоне, Детройте, на станции «Райфлмен Бэнк» и еще в десятке таких же паршивых мест, где требовалось сделать тяжелый выбор – лезть или не лезть не в свое дело, быть или не быть.
Он вспомнил слезы Моники и невольно нахмурился. Конечно, иного ответа от Ленки не следовало ожидать. Может, другой на его месте сказал что-то вроде: «Понятно. Прошу простить за вторжение» – и, многократно извиняясь, убрался бы подальше, с глаз долой. Это, как ни странно, было самым разумным решением. Потому что бесполезно долбиться в закрытую дверь. Так сделал бы другой, но не Адам Дженсен, которого коллеги уже успели невзлюбить за эту дурацкую привычку всюду совать свой нос и задавать неудобные вопросы.
«И чего тебе спокойно не живется?» – буквально в первые же дни, посмеиваясь, спросил его Мак. Но шутка была в том, что теперь никто не мог жить спокойно. И даже мисс Брабец, считавшая, что все хорошо.
– Почему? – так же тихо и просто спросил Адам. Вопрос был не праздным, потому что он действительно хотел знать, что движет ею. Ведь адвокат, взявшаяся защищать Фишера, не могла не осознавать, что будет выгораживать подонка.
Конечно, к каждому такому адвокату Адам не собирался наносить визит, но слезы Моники Благовой до сих пор саднили где-то внутри, и отчего-то казалось, что Франтишка кричала так же, беспомощно протягивая руку, как Меган, которую оттаскивал от его, почти уже бездыханного тела, Джарон Намир.
Отказ от защиты Яна Фишера мог не только подмочить карьеру Ленки, но и вообще поставить на ней крест. А высокие заработки, а с трудом налаженные связи? Имя блестящего молодого адвоката для перспективных клиентов постепенно утратило бы свою привлекательность, кроме мелкой сошки больше никто не захотел бы доверить ей свою судьбу. За Брабец закрепилось бы позорное клеймо неудачницы и на то, чтобы снова занять высокое положение могли уйти годы.
Наверное, это был самый простой ответ на его вопрос "почему", но поймет ли он?
По мнению Дженсена, она ничем не отличалась от тысяч проклятых законнников, которые ради денег торгуют совестью, манипулируют моралью, искажают святые принципы справедливости. Освобождая преступников от возмездия, они сами были не лучше. И как объяснить ему, что каждый человек, по-своему, чист или подонок и при правильной постановке вопроса, любого можно посадить за решетку или убедить суд в незаслуженности наказания?
Взять хотя бы того же Яна Фишера. Без доказательств, что именно он наносил увечья, пытал и издевался, его нельзя признавать виновным. В судебной практике масса случаев, когда людей осуждали на долгие сроки по банальному оговору, из-за личной неприязни, по ошибке следователей, в конце концов, из-за одного неосторожно сказанного слова.
Ленка не отрицала, что правосудие должно карать виновных, но она выполняла свою работу, чтобы каждый получил по заслугам только за свое злодеяние, а не расплачивался за чужие грехи.
Дженсен был темной лошадкой, но глядя в его глаза, она уже понимала, для такого прямолинейного человека все тонкости и хитросплетения юридической казуистики были слишком сложны. И сколько бы она не распиналась, объясняя очевидные на ее взгляд вещи, он не поймет или не захочет понять.
- Давай поставим вопрос иначе, - предложила Ленка, меняя тактику разговора. - Почему ты участвуешь в судьбе этой девчонки? Кто она тебе?
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-21 12:54:03)
Дженсен достаточно хорошо разбирался в юридических перипетиях, о чем мисс Брабец, конечно, не могла знать. Защита невиновных – дело благое, если они действительно невиновны. Впрочем, было бы странно обвинять Ленку во всех страшных грехах только за то, что она выполняет свою работу, достаточно амбициозна и предпочитает есть хлеб с маслом, а не просто так.
Вопрос, который она задала, требовал честного ответа, и Адам сказал:
– Никто. Соседка.
Понимая, как эти слова звучат со стороны, Дженсен неожиданно слабо и грустно улыбнулся, но потом улыбку словно бы стерли с его лица. Стоило ли рассказывать все подробности этой обеспеченной и успешной женщине, которая совсем недавно сравнивала аугментированных с ведром своей домработницы и бежала от Адама в ужасе, когда ремонтники разблокировали лифт? Возможно, нет. Но Дженсен сделал другой выбор.
– Франтишка сирота. Ее вылечила и воспитала тетка. Родители погибли в аварии. Благовы не могут обеспечить себя такой юридической помощью, как Фишер. Им и хлеб-то едва по карману. Все деньги уходят на нейропозин для Франтишки, который втридорога.
Адам говорил все это спокойным ровным тоном, констатируя простые и горькие факты, поэтому слова его нисколько не были похожи на жалобу. Чудовищная затея с разделением и травлей обернулась тем, что в районе Прекажки вечно толпились голодные, ободранные ауги. Стояли с протянутой рукой. Франтишке повезло больше. Она устроилась на работу, писала рекламные объявления, делала переводы. После случившегося работать она больше не могла. По крайней мере, пока, а на реабилитацию уйдет слишком много времени.
– У Фишера есть все, чтобы прикрыть это дело и продолжить развлекаться с другими такими бедолагами. У Франтишки нет денег даже на лекарства. Как-то это не… очень. Не находите?
Ленка слушала Дженсена, жадно впитывая каждое слово. Свой вопрос она задала неспроста, ей хотелось понять как хорошо и насколько адекватно он может судить о характере девчонки, чтобы исключить ее способность к совершению корыстных поступков. В частности, по отношению к ее клиенту. За замышляет ли она, шантажируя Фишера, выбить из него деньги или мстит таким изощренным способом за то, что он пренебрег ею, найдя новую подружку. Часто девчонки стравливали парней друг с другом, чтобы повысить в их глазах свою привлекательность. И сколько она не прикидывала, ни один из вариантов не казался ей абсурдным.
Из сказанного Дженсеном выходило, что ответы на эти вопросы придется искать Ленке. Если, конечно, она откликнется на его просьбу.
Вопрос, который можно было считать риторическим, она оставила без внимания. Долго молчала, глядя ему в глаза, затем поднялась и подойдя к окну, погрузилась в размышления.
- Я не могу отказаться от защиты Фишера. - Не меняя позы, произнесла она наконец. - Это ничего не даст, лишь усложнит положение. Пока единственным достоверно доказанным фактом является половая связь моего клиента с девчонкой незадолго до того, как ее обнаружили. Все остальные улики косвенные. Если Фишер-старший наймет вместо меня другого адвоката, тот в два счета добьется снятия всех обвинений и суду не останется ничего, кроме вынесения оправдательного приговора. Теперь ты понимаешь почему...
Закончить фразу ей помешал сигнал смартфона на столе. Ленка вернулась, чтобы ответить на вызов и какое-то время слушала собеседника, повторяя: "поняла", затем небрежно поблагодарив, прервала связь.
- Твою Благову вчера выписали из стационара. - Это было сказано уже Дженсену. - Попросту говоря, вышвырнули вон... Так, - не дожидаясь пока он что-нибудь ответит, Ленка принялась деловито собирать вещи в сумочку, - едем! Мне нужно с ней увидеться.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-22 21:47:56)
– Не похожи они на Ромео и Джульетту, – невесело усмехнулся Адам, глядя на идеальную ровную спину адвоката. – Да и Франтишку я видел. Боялась даже меня.
По правде говоря, было чего опасаться, но Дженсен благоразумно об этом промолчал. Когда ты, как индейка, нафарширован оружием под завязку, лучше об том никому не говорить. Иногда ему казалось, что служба в ОГ-29 – это что-то вроде утилизации, чтобы не списывать и на запчасти не разбирать. Хотя на Аляске разок уже пытались.
Все, что говорила мисс Брабец, звучало резонно, да только вот в районе для аугов она никогда не была. Такие, как Фишер и такие, как она сама, смотрели на подобных ему или Франтишке, как на зверей или вещи. И обращались соответственно. Люди, привыкшие к издевательствам и облавам, за редким исключением, которое представляли собой те самые бомбисты, к чистым предпочитали не лезть. Их, как давеча выкрикивала сама Ленка, все же загнали в норы, усердно заставляя ненавидеть себя и других.
– Я понимаю, – сказал Дженсен, хотя было кое-что такое, чего он все же не понимал. Услышав новость, кивнул. Отчего Ленка вдруг стала слушать его? Что изменилось? Наверное, сейчас этот вопрос не стоило задавать. Пошла навстречу, и ладно. Хорошо, хоть согласилась поговорить. – Это в Прекажке, – сказал Дженсен с запозданием. – Я без машины. Так что придется на метро.
А ведь года два назад, подумалось ему, они могли бы поговорить на другие темы. Если бы встретились случайно. И ехали бы в одном вагоне метро.
- Может, боялась, а может, делала вид, - рассеянно отвечала Ленка, аккуратно выключая работающую технику перед тем как уйти из офиса. - Не очень-то я доверяю тихоням. Знаешь, порой серые мышки такое вытворяют, просто диву даешься. Если б внешность служила бесспорным критерием кто на что способен, ты бы не вылезал из тюрем, а я состояла на учете в полиции нравов. - И она красноречиво подергала за подол своего платья, которое из-за длины, таковым можно было назвать весьма условно.
Удостоверившись, что не оставила ничего нужного, Ленка повесила сумочку на плечо и помахала ладонью, поторапливая Дженсена к выходу из кабинета.
- Я тоже свой мотор оставлю на парковке, чтобы не светиться возле вашего муравейника. Нет, не на метро. Думаю, на такси будет удобней.
Они вышли из ее конторы, спустились на лифте, на сей раз вполне мирно и благополучно, а когда оказались на улице, Ленка отправила Дженсена ловить желтую машину с шашечками.
Еще не приняв окончательного решения, но уже делая шаг в этом направлении, она чувствовала как ее охватывает деловой азарт. О том, что сейчас ей предстоит отправиться в самое логово ненавистный аугов, причем, без охраны, только в сопровождении такого же ауга, о котором она, по сути, ничего не знала, Ленка почему-то не думала.
– Что, так похож на бандита? – не без иронии поинтересовался Адам, хотя сам прекрасно знал ответ.
По утрам из зеркала на него смотрел полусонный мрачный тип, и Адам неизменно отводил взгляд. Когда-то Меган подходила к Дженсену сзади, обнимала за плечи и спрашивала, почему он хмурится. В те времена, когда они расстались, но так и не смогли оборвать связь. Тогда еще Адам был способен широко улыбнуться и рассмеяться в ответ, мол, ничего особенного – просто задумался. Приходилось молчать о многом. Неопределенность давила словно петля.
А что теперь? Точки над i, казалось, были расставлены. Адаму удалось убедить в этом себя. Меган осталась где-то там, далеко позади. По чужой, наполненной тишиной, квартире гулял сквозняк, и отчего-то очень холодной по утрам казалась в умывальнике вода. Иногда Дженсену снился Детройт и трущийся у ног Кубрик.
Задумавшись обо всем об этом, Адам молча вышел из офиса, сел в такси, и фактически вновь включился только тогда, когда водитель указал на таксометр. Протянув кредитный чип, Дженсен вышел из машины, придержал дверцу Ленке. Спрятал за темными стеклами глаза. Глянул по сторонам и вверх. В небе кружили голуби.
– Прошу, – по тону голоса было трудно догадаться, дань вежливости или новая шутка. Из тех, что произносят с серьезным лицом.
Яркое солнце выбелило брусчатку, осветлило стены, сделало не таким затхлым и мрачным этот район. Только по углам все так же стояли полицейские, на окнах красовались решетки, и местное «отребье», торчавшее возле фонтана, спешило убраться подальше, в тень. Откуда-то из двора доносился голос проповедника Церкви Бога-Машины. Опять что-то про слияние с Сингулярностью и необходимости избавиться от бремени слабых органических тел.
Пока такси мчалось по городу, а за окном мелькал знакомый пейзаж, Ленку не смущало даже близкое соседство с Дженсеном. То, что он переделыш и вообще принадлежит классу отверженных, как-то отошло на второй план.
Ее обуяла жажда новизны. Желание увидеть собственными глазами мир недочеловеков, окунуться в него, в уютном салоне такси представлялось интригующим приключением, в котором опасность не пугала, а лишь приятно щекотала нервы. Но все изменилось как только она ступила на тротуар.
Картина Прекажки походила на фильм-катастрофу, даже отдаленно не похожую на то, к чему привыкла Ленка. Вопиющая нищета, грязь и убожество кричало из каждого угла, лезло в глаза, липло к ногам. Чтобы не видеть взглядов, которыми ее провожала местная публика самого уродливого вида, она опустила голову. Кто-то что-то кричал. Ругательства ли неслись ей вслед или ауги переговаривались между собой на особом языке, Ленка не вникала. Она просто шла, переставляя ватные ноги, хотя от страха верхняя губа покрылась капельками пота, а сердце молотило где-то в горле.
Не оглянулась и когда что-то шмякнуло ей пониже спины, только пальцы вцепились в рукав Дженсена. Плох ли хорош, но сейчас он был ее единственной защитой.
Они все дальше углублялись в лабиринт квартала и за каждым поворотом Ленка ждала нападения. В какой-то момент, в чудом сохранившемся осколке разбитой витрины, ей почудилась чья-то тень. Бросить взгляд назад она не осмелилась, но если б обернулась, увидела бы как на некотором расстоянии от них следовала группа парней разного возраста. Шли молча, угрюмо набычившись, сверля враждебными взглядами ее спину.
- Далеко еще? - Голос, в отличии от ног, изменил, сорвался, задрожал. - Не очень-то у вас здесь уютно. - О том, какой ад творился у нее в душе, передать было невозможно. - Поговори с девочкой сначала ты, убеди выслушать меня, а потом я справлюсь сама.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-23 17:23:22)
Адам отчетливо понимал – Ленка боится. И дело было не в сверхчувствительных датчиках, находившихся в его руке, передающих информацию о том, насколько сильно женщина вцепилась в рукав рубашки, и не в КАСИ, фиксировавшем состояние собеседника. Он просто знал, как это бывает. Правда, в случае с мисс Брабец до сих пор не мог понять причину, а начинать расспросы, тем более сейчас, было ну очень невежливо.
Прекажка – район не из лучших, но здесь оставалось достаточное количество чистых, и всем им – аугам и нет, приходилось как-то уживаться, оказавшись буквально запертыми в одной банке. Разумеется, Адам ничего не сказал об этом. Просто кивнул в ответ на ее слова.
Войдя во внутренний двор, посреди которого красовался высохший фонтан, они благополучно миновали адепта Церкви Бога-машины. Тот в который раз окликнул Дженсена, назвав братом. Хотел дать брошюру. Но, увидев спутницу Адама, передумал и отвернулся. Этим бедолагам, презираемым и отверженным, ничего не оставалось делать, как верить в миф о своем превосходстве. По крайней мере, так, с ореолом мученичества, было проще переносить все это.
Широкая, когда-то чистая лестница привела их на второй этаж. Пройдя по открытой галерее, Дженсен подошел к нужной двери и нажал кнопку звонка. На балюстраде красовались побеги дикого винограда. Когда-то «Зелен» был отличным местом.
– Моника, я привел адвоката, – сказал Дженсен, когда Благова спросила, кто там за дверью. – Нам нужно поговорить с Франтишкой.
Открыв, женщина боязливо выглянула наружу. Несколько секунд она молчала, рассматривая Ленку. Потом так же молча махнула рукой, мол, проходите.
Небольшая квартирка, даром, что двухкомнатная, казалась очень тесной, хотя здесь было пусто, хоть шаром покати. Моника опустила глаза, глядя в пол. Она была из тех людей, что стыдятся собственной нищеты. Франтишку, которая закрылась в комнате и не впускала даже тетку, дозвались только с третьего раза. Заплаканное лицо было в жутких синяках. Взгляд пустой и страшный, какой бывает у людей, которых растоптали.
И двор, куда ее привел Дженсен, и дом, и квартира выглядели немногим лучше всего квартала, но Ленке они понравились больше. Хотя бы потому, что были конечной точкой безумной экскурсии. Мысленно признаваясь себе, она уже сто раз пожалела о своем решении сюда приехать. То, что началось как увлекательная затея посмотреть иной мир, могло закончиться самым печальным образом, тем более, что овчинка вряд ли стоила выделки.
Переступив порог квартиры вслед за Дженсеном, Ленка облегченно перевела дыхание: по крайней мере, тут ей ничего не грозило.
Беглому, брошенному вокруг взгляду, зацепиться было ровным счетом не за что. Единственное, чем скрашивалась скудость обстановки и явная нужда хозяйки дома - безупречная чистота. В пол, покрытый линолеумом можно было смотреться, а дешевенькие обои в мелкий цветочек только что местами выгорели, зато не висели рваными лохмотьями и не пестрели сальными пятнами.
Ленке подумалось, что ее вид вряд ли вызовет доверие этой самой Моники. Прожженным адвокатом, как ее отрекомендовал Дженсен, она не выглядела.
Но в этом был смысл: если девчонка решится на откровенный разговор, то скорей с поладит с кем-то менее суровым, чем мужчина-юрист, упакованный в костюм-тройку.
Когда общими усилиями Дженсена и Моники удалось докричаться до девочки и та появилась в просвете приоткрытой двери, Ленка медлить не стала.
- Привет, Франтишка. - Тепло поздоровалась она, делая шаг вперед. - Впустишь меня на секундочку? Только два слова, а потом я уйду. Договорились?
Перепуганная девчонка еще соображала что происходит, а Ленка уже сунула свою сумочку в руки Дженсену и кошкой проскользнув внутрь комнаты. Из-под захлопнувшейся двери теперь доносился лишь ее голос, похожий на успокаивающее мурлыканье. Постепенно в него стали робко вплетаться фразы Франтишки. Она говорила тихо, жалуясь, давилась рыданиями, Ленка журчала что-то утешающее.
Разговаривали они долго и в конце Ленка даже засмеялась, но когда она вышла из комнаты лицо ее было чернее тучи. Моника взгляда не удостоилась, а вот на Дженсена Ленка зыркнула так, будто в несчастье девочки был виноват он.
- Надо поговорить. - Буркнула она, отбирая у него свою сумку и, косясь на хозяйку квартиры, добавила: - Без лишних ушей. Кафе отметаю сразу - не вариант. До моей конторы далеко. Может, к тебе?
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-26 21:17:46)
Адам и Моника переглянулись. Дженсен кивнул. В глазах Благовой застыл немой вопрос, мол, стоит ли? Адам не смог бы ответить наверняка, но раз дело требовало… Попрощавшись с ней и с Франтишкой, он обещал наведаться позже. Девчонка снова наглухо закрыла дверь своей комнатки.
– Вообще-то я не ждал гостей, – сказал Адам хмуро, пропуская мисс Брабец вперед, после того, как они поднялись на два этажа. Пришлось протискиваться мимо свалки старой мебели. Шкафы и кресла, еще до переезда Адама, выволокли из соседней квартиры, да так и бросили у перил. Никто не удосужился разобрать и спустить вниз. Двери соседнего жилища были наглухо заколочены, и Дженесен, по правде говоря, не хотел интересоваться тем, что там произошло. Меньше знаешь – крепче спишь.
Квартира-студия, в которой поселился Адам, была просторной, с хорошей мебелью и огромным телевизором на стене. В центре стоял большой диван. Сложенный плед свидетельствовал о том, что Дженсен имеет привычку засыпать под бубнеж Элизы Кассан.
Адам не уточнял у Арии, после кого ему такое счастье досталось. Улучшенная планировка, лофт и дорогая, под старину, мебель входили в комплект. Впечатление портили холостяцкое запустение и не распакованные коробки, обнаруживающиеся то тут, то там, клумба окурков в пепельнице и пыль на полках.
– Кофе или что-нибудь покрепче? – спросил Адам, вновь не сдержав иронии. Ситуация в каком-то смысле была забавной. Сначала Дженсен вломился в офис мисс Брабец, теперь она вынужденно оказалась у него в гостях.
Дженсен, как оказалось, жил в этом же подъезде. Он привел Ленку двумя этажами выше, но прежде чем они вошли в квартиру, ей пришлось протискиваться между штабелями мебели, которая, видно, из-за брошенности своими хозяевами, норовила привлечь внимание любого мимо проходящего, цепляясь хоть ножкой, хоть углом, хоть ручкой ящика.
Ленка недовольно шипела: мало ей пятна на заднице (еще не известно, чем там в нее бросили на улице Прекажки), не хватало еще порвать платье!
- Я - не гости, - отрезала она и присвистнула, не удержавшись от увиденного.
Квартира выглядела не просто цивильно, кто-то с несомненным вкусом и любовью занимался ее дизайном. Стоил такой люкс однозначно не дешево.
- Фартовая у тебя хатка. Интерпол, как я погляжу, на своих сотрудниках не экономит.
Ленка медленно двинулась по квартире, мимоходом отмечая отсутствие сухой уборки, горы окурков, а стойкий запах табака, кажется, пропитал все помещение насквозь. Если у Дженсена и была подружка, она, явно, тратила проведенное здесь время не на поддержание чистоты.
Закончив осмотр у дивана, Ленка с удовольствием плюхнулась на мягкое сиденье.
- Давай чего покрепче, только по-быстрому. Торчать в вашей помойке до темноты, у меня нет желания.
Скинув туфли, она поджала под себя уставшие ноги.
– Добро пожаловать, мистер Дженсен, – приятным женским голосом поздоровалась система «Умный дом». Коснувшись панели, Адам включил кондиционер.
В квартире царил полумрак. Жалюзи наполовину прикрывали окна, и проникая сквозь них, солнечный свет разбивался на полосы. В воздухе кружили пылинки. У окна находился любительский телескоп.
Если не считать легких шорохов, издаваемых движениями двух людей, здесь стояла удивительная тишина. Причиной тому были окна с хорошей звукоизоляцией, под которыми тянулся ряд темно-красных черепичных крыш. Красные крыши и зелень. Старые деревья, солнце. Хороший, тихий район. Почти рай на земле. Был когда-то.
Несмотря на не веселый повод их разговора, Ленкино строгое «не гости» показалось Дженсену смешным. Вынимая лед из холодильника, Адам слабо улыбнулся. Виски в этом доме был всегда. Плеснув мисс Брабец и себе заодно, Дженсен протянул Ленке стакан.
На стеклянном столике перед диваном был раскардаш. Открытая пачка хлопьев, пустая тарелка рядом с пепельницей, ложка, чья-то рукопись и два самоучителя чешского языка. В углу, в небольшой рамке, стояла фотография черно-белого пса.
– Что вы хотели мне рассказать? – спросил Дженсен, доставая и закуривая сигарету. Разрешения он не спросил. Раз Ленка считала, что очутилась на помойке, то и церемониться не следовало. Хотя, думал Адам, на настоящей человеческой помойке, которая находилась под окнами, мисс Брабец еще не была…
Алкоголь вызывал у Ленки сонливость, поэтому напивалась она редко, чаще выпивала умеренно, да и то лишь в компании друзей. Виски - мужской напиток, сама Ленка предпочла бы водку, но поскольку выбора ей не оставили, отхлебнула из протянутого стакана. Ледяная жидкость скользнула по гортани, обожгла желудок и почти сразу "побежало" в голове. Несколько мгновений она просто сидела, прикрыв глаза и наслаждаясь приятной легкостью. Напряжение, вызванное пережитым страхом на улицах, а затем тяжелым разговором с девчонкой, понемногу отпускало и хотя Ленка планировала начать беседу с безжалостной выволочки Дженсену, приступила она совсем с другого конца.
- Как я тебе уже говорила, статья, по которой пока проходит Фишер, плевая. Максимум, что ему по ней грозит, это условный срок. Поэтому нужно раздуть из этого дела пожар, сделать резонансным. Судьи очень не любят мухлевать когда общественность начинает оказывать давление. В общем, слушай внимательно и хорошенько запоминай. Франтишку нужно срочно вернуть в стационар и пусть она там лежит как можно дольше. Добейся от врача заключения о внутреннем кровоизлиянии, тяжелых переломах, возможных осложнениях. Пусть пишет, что хочет, но нам нужны доказательства, что травмы у девочки серьезны. Дальше. Не менее важно подогреть интерес общества. Средства массовой информации, телевидение, виртуальная сеть, листовки - все должно работать на раздувание конфликта между людьми и системой правосудия. Яна Фишера нужно сделать катализатором недовольства и для этого было бы неплохо заручиться публичным выступлением кого-нибудь из активистов КПА. Аккуратным, но твердым. Дескать, аугам надоело терпеть притеснения, они возмущены и в случае оправдательного приговора готовы поднять бунт. Ты меня понимаешь? Это напугает людей, никто не захочет из-за шалости богатенького сыночка пережить еще одну Панхею. Вот твоя задача. Я со своей стороны, уговорю прокурора пересмотреть статью Фишера. С учетом обстоятельств, ему придется заменить ее на максимально тяжелую, так чтобы на процессе требовать для обвиняемого 15 лет. Я добьюсь семи и выплаты Франтишке солидной денежной компенсации. Таков мой план.
На словах все выглядело складно и просто. Если не брать в расчет, что за свою уступку прокурор может потребовать совсем не денег. Кстати, о деньгах. Суетиться бесплатно не будет никто, следовательно бремя финансовых затрат почти целиком ляжет на ее плечи: Благовы нищие, а Дженсен, даже при условии, что живет в шикарной квартире, вряд ли потянет предстоящие расходы.
Ленка поднесла к губам стакан, чтобы допить остатки виски и с удивлением обнаружила, что он пуст.
- Нормально, сама не заметила как все выпила. Налей еще немного, а потом обсудим детали.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-27 22:08:22)
Сказать, что Дженсен удивился, означало ничего не сказать. Он так и застыл на месте с сигаретой в зубах. Выдохнул дым через ноздри и еще стоял какое-то время, не веря в услышанное.
Адам слушал очень внимательно. Глубокая складка залегла между бровей. Все сказанное Ленкой означало, что фактически она больше не адвокат Фишера. Формально оставаясь в защите, ей придется действовать исподтишка, старательно делая вид, что она, несмотря на все усилия, проиграла дело. Не слишком хороший исход. Особенно для той, кем руководят амбиции. Игра могла оказаться опасной, и сейчас Дженсен не понимал, почему мисс Брабец так резко дала ход назад. А, главное, почему обеспокоилась судьбой девчонки-ауга.
Адам должен был убедиться, что это не какая-то очередная игра, в которой он и Благовы окажутся проигравшими, а ненавистники аугментированных будут вспоминать скандал еще много лет.
– Хорошо, – после невеселых раздумий согласился Дженсен. Стряхнул пепел с сигареты, отошел, чтобы принести бутылку и наполнить Ленкин стакан. – Почему вы передумали?
Действительно, до встречи с Франтишкой мисс Брабец не демонстрировала сострадания. Потом вдруг решила ехать в гетто. Теперь объясняла Дженсену, как повернуть дело так, чтобы Фишер оказался за решеткой. Что такого Благова рассказала ей? Что случилось за закрытой дверью и почему Ленка вылетела из комнаты с таким злым видом, словно хотела наброситься на него?
Сделав глоток и обновив виски в своем стакане, Дженсен уселся на диван рядом с Ленкой. Глянул на ее туфли, потом на нее саму. Адвокат не была похожа на добрую фею-крестную, и все-таки хотелось верить, что это не чертовски складно продуманный обман.
На месте Дженсена Ленка тоже задала бы этот вопрос. С какой стати ее позиция в отношении аугов претерпела такие кардинальные изменения? Он хотел и, наверное, имел право знать истинную причину, вот только, ни Дженсену, ни кому бы то не было другому, она не могла раскрыть своей тайны.
Дело было не во Франтишке. Франтишка выступала в качестве орудия мести. Защищая ее, Ленка, в какой-то степени, квиталась с теми, по чьей прихоти когда-то подверглась подобным издевательствам и которые так и остались не наказанными.
- У меня есть старый должок, можешь считать, что таким образом я его отдаю. - Ленка в очередной раз поднесла к губам виски, о зубы стукнулся лед.
Стакан снова был пуст, а Ленка пьянела.
Выходя из комнаты Франтишки, ей хотелось наброситься с кулаками на Дженсена за то, что он и все его единоплеменники допустили подобное преступление. Быть отвергнутым и загнанным в гетто еще не значило опуститься и жить, как в хлеву. То, что бедность не обязательно должна сопровождаться бардаком и адом кромешным наглядно демонстрировало жилище Моники Благовой. Ни пылинки, ни беспорядка - благородная нищета. А на улицах? Смрад, грязь, хаос.
Но сейчас, после изрядной доли выпитого, Ленке было легко, в голове приятно шумело и не хотелось ни с кем ссориться.
Дженсен казался отличным парнем, при этом, не имело значения, что он-ауг: хорошие ребята встречаются везде, а ублюдков хватало среди чистых. И даже когда он уселся рядом, она возражать не стала.
- Тебе понадобятся деньги, просто пересылай счета в мою контору. - Сообщила Ленка и хихикнула. - Не волнуйся, все оплатит Фишер-старший. Как заставить его раскошелиться, я уже придумала. Гени-и-альный фокус-покус.
Где-то там, за окном садилось солнце. Приятный полумрак, в который постепенно погружалась квартира, неодолимо клонил Ленку в сон. Она начала собираться.
Надевая свои щегольские туфельки цвета розовой жемчужины на невообразимо высоких каблуках, перепутала левую с правой, а когда попыталась встать, зашаталась и это показалось ей ужасно смешным.
Отредактировано Lenča Brabec (2016-12-28 22:42:13)
Адам посмотрел на Ленку, потом на фотографию собаки. На ранчо «Омега» он не сказал о произошедшем Меган, хоть Кубрик и был их псом. Тогда почему-то подумалось, что ей все равно, так стоит ли разводить сантименты? Потом Дэрроу произнес свои слова, и начался ад. Какое-то время мир мог видеть прямую трансляцию, до того, как пропала связь с «Панхеей». Дженсен в который раз подумал, что лучше бы его не достали из ледяной воды. Оставалось цепляться. За поиски правды. За чертову справедливость. За возможность помочь таким, как Франтишка. Иначе все, от начала и до конца, становилось пугающе бессмысленным.
Ленка ответила на его вопрос, не прямо, но достаточно ясно. Голос совести? Голос мести. Иногда это почти одно и то же. Уж он-то это знал. По словам мисс Брабец нетрудно было догадаться, что за должок она имела в виду. Потому-то Адам не стал продолжать эту тему. Только понимающе кивнул, погасил в пепельнице сигарету. Он уже прикинул, к кому еще обратиться за помощью. В деле раздувания скандалов Коллектив мог быть очень полезен, с КПА у Адама попросту не было связей. Нужно поговорить с Алекс.
– Ладно, – глядя на захмелевшую Ленку, Дженсен улыбнулся опять. Похоже, придется провожать мисс Брабец до машины, чтобы она не заплутала в Прекажке. А то мало ли. Здесь никому не было покоя, ни аугам, ни чистым. Несмотря на видимость охраны порядка и бдительность полицейских, свернуть за угол было достаточно для того, чтобы оттуда уже не выйти.
Адам поднялся с дивана вслед за Ленкой. Мельком глянул в окно, потом на нее. Хотел подать руку, когда она покачнулась, но не стал, опасаясь, что его жест будет неверно истолкован. Оттолкнет, потому что брезгует. Дженсен замер на пару секунд, будто хотел сказать что-то еще, но передумал.
– Я вызову такси. И спасибо за помощь.
Ленка переобувала туфли на правильные ноги, поэтому голос ее прозвучал невнятно:
- Не вызывай, я позвоню своему шоферу, он заедет за мной на такси. Так быстрее и безопасней, а то усну еще и завезут к черту на куличики. Ты только проводи меня через Прекажку, чтобы я не заблудилась.
Вряд ли Дженсен предполагал, что от решения выйти до собственно выхода у Ленки уходит минут двадцать.
Уже у двери она вдруг вспомнила, что забыла на диване сумочку. Потом ей срочно потребовалось сходить в туалет, на дорожку. После туалета она мыла руки и опять искала сумку, которая нашлась на ручке двери туалета. Затем Ленка долго прихорашивалась у зеркала.
Всю дорогу она жалась к Дженсену, опасливо косясь на прохожих. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать.
Такси урчало у бровки тротуара. Привалившись к заднему крылу машины, молодой парень напряженно курил очередную сигарету: несколько бычков валялись у его ног. Когда появился Дженсен и Ленка, он бросил окурок и молча открыл заднюю дверь.
Не тут-то было. Ленка увидела бродячую собаку. Позабыв про все на свете, она присела перед ней на корточки, выудила из сумки шоколадный батончик и теперь пыталась им накормить дворняжку. Из этого, конечно, ничего не вышло, потому что собака сроду не видала таких странных угощений, кроме того ее пугали мрачно стоявшие неподалеку незнакомцы. И только когда, виновато повиляв хвостом, собачонка скрылась, от греха подальше, в подворотне, Ленка шагнула к распахнутой дверце такси. Но вдруг, будто о чем-то вспомнив, обернулась.
- Дай мне свой контакт, мало ли - понадобиться.
Убирая айфон с записанным в память номером его телефона, она взглянула в линзы темных очков. В них отражалось ее лицо, чуть искаженное, с преувеличенно большими глазами. Ленке было жаль, что напоследок она не увидела его глаз. При взгляде на кого смягчается их выражение? Кому эти плотно сжатые губы дарят ласковые слова? Той собаке, чей снимок она заметила на столе или подружке, которой безразлична пыль в его квартире?
- Дженсен. - От неловкости впервые произнеся вслух его имя, она смешалась. Слова, которые хотела сказать вылетели из головы. Поздно. Нужно было раньше задавать вопросы. Может быть у себя дома он бы на них ответил, а сейчас время было упущено.
- Знаешь, выкать не обязательно, - как-то неуклюже закончила Ленка начатую фразу и, не дожидаясь его реакции, уселась в машину.
Моргнули на перекрестке задние фонари и такси растворилось в потоке других автомобилей.
Вы здесь » Deus Ex » Vault computer » Still small voice. 21.06.2029
