Deus Ex |
|
Добро пожаловать на форумную ролевую игру "Deus Ex"! Жанр: фантастика, киберпанк. Рейтинг: 18+. • Список персонажей; • Упрощенный прием; • Заявки от игроков. Для того, чтобы оставить рекламу или задать вопрос администрации, используйте ник Spamer с паролем 0000. |
• Сюжет: 2029 год. После Инцидента 2027 года в мире царят паника и хаос.
Противостояние между «аугами» и «чистыми» достигло критической отметки. В результате лондонских событий 29 октября принятие «Акта о восстановлении человечества» отложено, Иллюминаты готовятся нанести новый удар. • Игровые события с 2020 по 2029 год. Хронология. |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Deus Ex » Vault computer » Благими намерениями. 16.07.2029
1. Название: "Благими намерениями".
2. Дата: 16 июля 2029 года.
3. Место: Прага, район для аугов, подпольная клиника.
4. Действующие лица: Adam Jensen, Montana Jones.
5. Краткое описание: возвращаясь со "стрелки" с Алекс Вегой, Адам находит раненного бандита. Другого выхода нет, кроме как отправить его в клинику к Монтане Джонсу. Док спасает жизнь не ауга, потому что он док и давал клятву.
Июль выдался жарким во всех смыслах. Выступления Титуса Кинга и Микульского сделали свое дело. ООН вынесла на рассмотрение необходимость принятия еще одного закона – «Акта о восстановлении человечества». А это, как водится в таких случаях, еще больше подогрело раздор. Тут же затараторил Рукер, проповедники Церкви Бога-Машины еще громче орали на каждом углу. Рекламные брошюры «Рабии» расхватывали за каких-нибудь пару часов. Надежды на то, что ситуация разрешится мирным путем, практически не оставалось. Гайки закручивались все туже.
Встреча, да и разговор с Алекс, были не из легких. Коллективу удалось раздобыть сведения о том, что Микульский спонсировал Титуса Кинга, хуже того, «Детский крестовый поход» оказался очередной провокацией, чтобы протолкнуть злосчастный «Акт». Перспектива, прямо говоря, хреновая. И если кто-то пока не понимал, чем это может обернуться, Янус уже сейчас искал возможность перевесить чашу весов. Вега продолжала настаивать на том, что в ОГ-29 есть крот и указывала на Миллера. Дженсен чувствовал себя так, будто попал между молотом и наковальней. Крот действительно был, но Адам не хотел делать поспешных выводов. Из-за этого они с Алекс едва не повздорили, поэтому прощание было прохладным.
Дженсен задумчиво курил, меряя шагами пощербленную брусчатку. Темно, около полуночи. Слабый ветер шелестел листвой. Отсветы фонарей метались под ногами. Где-то вдалеке звучали пьяные голоса, мужской и женский. Спорили. Погруженный в свои мысли, Адам не сразу разобрал тихие стоны, доносившиеся из темноты. В нескольких шагах, впереди, Дженсен заметил темный сгорбленный силуэт. И можно было бы пройти мимо, мало ли здесь таких горемык, да только «сверхзрение» показало, что человек, почти лежащий на боку, ранен.
Любош частенько бывал в районе для аугов. Иногда приносил вести для Коллера, если Отару надо было что-то передать. Иногда наведывался к приятелю, который толкал неон. Сегодня разговор, который они вели в подпитии, совсем не удался. Михал пырнул его со злости, а потом еще и с лестницы спустил. Кое-как, ползком, добравшись до стены, Любош только и смог, что перетянуть ремнем ногу. Потом повалился набок и замер, дыша, как запыхавшийся пес. Умирать было страшно. Еще страшнее делалось от мысли, что Михал или кто-то другой его добьет. Поэтому, когда к нему подошел какой-то тип, Любош дернулся, будто ударенный током. Паника еще больше мешала дышать.
– Спокойно, приятель, – сказал Адам. – Я помогу.
– Да… по…шел… ты, – хрипло выдавил из себя Любош, вид которого был такой, словно он уже семимильными шагами шел на тот свет. Бледное лицо, посиневшие губы, запавшие глаза и розовые следы пены вокруг рта.
– Пойду-пойду, не переживай, – пообещал Дженсен. – Только доставлю тебя к доктору.
Друг Коллера, Монти, был хорошим человеком, и Адам надеялся, что он не откажется помочь.
Монти терпеть не мог новости. Глядя на холёное лицо говорящей головы "Пик-ТВ", пичкающей стадо обывателей очередной порцией фарша из правды, лжи и эмоций, приправленного манипуляциями политиков и экспертов, он скрипел зубами от бессильной злости и ощущения беспомощности. Что он мог сделать? Выйти на площадь, раскинуть руки, и орать?
Мы же это проходили - не оружие убивает людей - люди убивают! Не протезы виноваты, не аугментации, - те, кто принял решение воспользоваться технологиями во зло! Хватит убивать тех, кто не похож на вас, хватит убивать - вообще - хватит! Любите друг друга, люди, прощайте друг друга, берегите друг друга, люди, проснитесь, вы что, не видите, к чему это все идёт?! У нас что, много планет в запасе?!
Да его пристрелят как бешеную собаку и потенциального террориста.
ООН вынесла на рассмотрение «Акт о восстановлении человечества» - он не был удивлён. После того, что они устроили с детьми-смертниками многим это наверняка показалось даже очень мягким шагом. Монти плевался, ругался, и испытывал желание разбить планшет, чью-нибудь морду и оковы бытия. А ещё банально напиться. Но вместо этого он сжимал зубы покрепче и шёл работать дальше. Все, что мог.
Адама Дженсена он не видел пару месяцев - с тех пор как тот обращался за консультацией по поводу военных аугментаций, и, по правде говоря, надеялся, что тот заглянет после того как Титус Кинг выступил со своей душещипательной речью. Конечно, было бы лучше неторопливо запивать сигареты кофе и угадывать за многозначительными молчанием все масштабы пиздеца, но Адам пришёл поздно, не один и это "не один" оставляло за собой редкий кровавый след.
Юрась молча схватил ведро, швабру и выскочил за пределы укрытия - убирать.
...клиент был плох. Монти хватило одного взгляда на ссохшуюся розовую пену в углах рта, синюшную бледность лица и залитую кровью штанину. Следующий взгляд был устремлён на Дженсена. Все менее важные разговоры потом. Сначала стабилизировать раненного. Однако одну вещь спросить стоит:
- Нам же не надо будет выставлять оборону? - уточнил Джонс. В лазарете на данный момент находилось четверо: женщина после самостоятельно проведённого аборта, подросток с пневмонией, подросток с абсцессивным фурункулом размером с мячик для тенниса аккурат на месте, где плоть переходит в протез и женщина слегка за 80 (она слепла из-за диабета и сын подарил ей глазные протезы, а после Инцидента её выкинули на улицу, потому что дома маленький ребёнок), и Монтана не хотел рисковать вверенными ему жизнями.
– Не надо. Он был один, – ответил Дженсен. Все риски Адам осознавал прекрасно. И, может, палить клинику перед чистыми не следовало, но Дженсен был уверен, что поступает правильно. Как там… бывших копов не бывает? В глубине души теплилась надежда, что раненный, которого он притащил, не станет платить дерьмом за добро и особо распространяться не будет.
Именно в такие моменты, когда все вокруг твердили об аугах и чистых, Дженсен понимал, что все они – из плоти и костей или с аугментациями – люди. Кто бы что ни говорил, они были слабы, и все нуждались в крыше над головой, безопасности и помощи.
Адам невольно усмехнулся, избавляясь от очков и открывая аугментированные глаза.
– Как тебя звать? – спросил он у бедолаги.
– Любош, – прохрипел тот. Место, куда его притащили, бандиту явно не нравилось. Но ему хватило ума на то, чтобы понять, здесь ему помогут. Или хотя бы попытаются. Так что протестовать он не стал, да и сил уже особо не было.
– У нас не будет проблем из-за тебя, Любош? – поинтересовался Дженсен.
– Нет, – пациент мотнул головой, и от слишком резкого движения его замутило. Конечно, ауги – это хреново, но сдохнуть в подворотне от ножа Михала – еще хреновее. В общем, выбора у него не оставалось. Придется довериться и надеяться, что с ним не сотворят чего похуже, чем пара ударов ножом.
– Вот и хорошо, – хмыкнул Дженсен, и, прекрасно понимая, что счет идет на секунды, спросил уже у Монти: – Чем помочь?
Если раненный дожил до госпиталя - выживет. Почти что аксиома. Главное не потерять золотой час после ранения. А если он ещё и разговаривает, и внятно отвечает на вопросы - вообще чудесно. Не меньше 13 по шкале Глазго.
"Жёлтый, - машинально и мысленно отметил Джонс, - Контролированное (почти) кровотечение и ранение грудной полости без острого респираторного дистресс-синдрома. Жёлтый на границе с красным. Вовремя притащили. Ещё минут пятнадцать...". Он бегло осмотрел кое-как наложенный на бедро жгут, оценил месторасположение входящего отверстия на рёбрах.
- Помоги дотащить, - Монти указал подбородком на белые простыни за подвальной решёткой, скрывающие операционную от чужих глаз, и тут же поднырнул под руку раненного, помогая ему опереться на своё плечо. Хорошо что они с Дженсеном приблизительно одного роста. С полутораметровым Кроули так не потаскаешь... - И будь рядом на случай если... Что. Можешь с ним трепаться и следить, чтоб он оставался в сознании? Эй, Любош? Как меня слышишь и понимаешь? Я тебя сейчас подлатаю, только веди себя прилично, да?..
- Да уж хорошо! - страдальчески прохрипел бандит, пытаясь опираться на здоровую ногу и сжимая пальцы на плечах аугов. Вести себя прилично. Да как будто у него есть выбор!
- Аллергии?
- Нет! - поспешно ответил парень, жмурясь от боли, и тут же снова распахнул глаза, - Да! Морфин!
- Вот это кому-то не повезло-о, - даже не думая уменьшать количество сарказма на морде и в голосе, протянул Монти, когда они сгрузили наконец раненного на стол. Точнее, такую же койку, застеленную теми же белыми пеленками, - Так, друже, - с Адамом он говорил сейчас на чешском. Не хватало ещё чтоб раненный решил, что они сговариваются как его половче разобрать на запчасти (кому нужна вообще органика в наше-то время?!), - Ты у нас сейчас заместо Анестезии Палны. Держишь, отвлекаешь, разрешаю небольно стукнуть, если будет себя плохо вести.
Пока Любош лежал на койке и пытался дышать, Монти с поразительной (впрочем, не для человека с ножными протезами) скоростью передвигался по небольшому пространству операционной, делая одновременно, казалось, несколько дел - подтянул к койке столик с инструментами, наполнил несколько шприцов, нацепил на Любоша пару датчиков, надел перчатки и бросил пару Дженсену, достал откуда-то из ящика две системы и жгут... И только потом включил медицинские функции глазных протезов, чтобы просканировать раненного. Заряд надо было экономить. Особенно сейчас.
- Что сегодня пил, что принимал? - Несколько отстранённо спросил он у Любоша. Ага, на бедре артерия пробита, но тромб почти сформировался, оп, скопление крови и воздуха в грудной полости справа, как и предполагалось, общее количество потерянной крови - до литра, пульс - 101, сатурация - 91%, шока нет, нормаааально.
- Водку, - ответил парень.
- Вещества?
- Нет! - прозвучало почти истерически.
Перед глазами стрелочка рядом с показателями пульса, мигнула и цифры поползли вверх. Монти чертыхнулся, наложил повыше импровизированного штатный жгут и принялся промывать систему, зажав в зубах катетер.
- Зачем ты меня сюда притащил? Что со мной будет?! - Любош, казалось, был близок к панике, хватая Дженсена за рукав.
- Не дёргайся, блядь, вена! - только было примерившийся к сгибу локтя иглой Джонс выпрямился и отбросил испачканный катетер, чтобы тут же начать распечатывать новый.
- Что со мной будет, ты, ты что там делал, зачем ты меня привел сюда?! - не унимался Любош. Дышал он хреново, лоб покрылся испариной.
- Адам! - возглас Дока отдавал не раздражением, но явным "да сделай что-нибудь!".
Дженсен, усевшись напротив, с поразительным спокойствием наблюдал за всей этой суетой. Не то, чтобы судьба Любоша его не волновала, иначе бы тот попросту не оказался здесь. Просто паника – это не то, что им сейчас было нужно, поэтому Адам не спешил Любоша в этом поддержать. Монти торопился, и ясно почему. Однако самому Дженсену спешить было некуда. По крайней мере в ближайшие полчаса-час.
– Ну а если бы не притащил? – философски спросил он, приподняв бровь и надев перчатки. Вопрос был из серии риторических. Из тех, не которые обычно все здравомыслящие люди знают ответ. – Успокойся, в тебе нет железа. Поэтому на запчасти тебя никто не разберет, – в голосе сквозил неприкрытый сарказм.
Адаму подумалось, что видно он стареет, раз начал шутить примерно так же, как Квинси в лучшие годы, пока с катушек не слетел.
– Сука, – лаконично подытожил Любош. – Хренова железяка.
– Ага, – ответил Адам и посмотрел на доктора, мол, а что, тоже неплохой разговор. Нашел, кому поручить развлекать пациента. Анестезия Пална, тоже мне. И отчего-то Дженсену сделалось вдруг смешно, хотя по правде было совсем не до смеха.
Услышав, как Дженсен успокаивает раненного, Монтана тихо хрюкнул, в попытке замаскировать смешок.
"Дженсен, ты прирожденный медик, - скажет он потом, - Чувство юмора соответствующее, а остальному можно научить. Хочешь операционной сестрой ко мне? Ну ты подумай, если совсем все плохо станет - приходи. Спирт бесплатно. За вредность".
Но пока раненный стонал, дёргался и чертыхался - уй ты ж какая невоспитанная злая зайка, ему тут жизнь спасают, а он - "сука, железяка"... - было не до деловых предложений.
Джонс подключил его к системе (гекстенда осталось пол-ящика, черт, и неизвестно будет ли ещё), вколол кетамин (и больше нет, что ты будешь делать, Док, если выяснится, что у парнишки с фурункулом тоже аллергия на морфин?..), вогнал две ампулы лидокаина вокруг раны между рёбрами, и по меньшей мере десять кубов - вокруг раны на ноге.
Юрась в операционной не показывался, видимо, решил что вдвоём справятся. Монти поставил в памяти галочку - ввалить фельдшеру звезды, потом вспомнил, что медицинского образования у Юрася - год учебы на ветеринара (хотя, курва, вот как раз на этой хамоватой обезьяне мог бы и попрактиковаться!) и снизил градус будущей звезды до лёгкого словесного внушения.
А потом, ничтоже сумняшеся, использовал ту помощь, которая была рядом: возьми вон ту пластиковую бутылку, да, вылей остатки колы, промой, теперь налей туда вон из той бутылки на три пальца, ага, давай сюда, а теперь закрепи на горлышке бутылки эту трубку так, чтобы её конец был в жидкости и не вывалился, вот пластырь, мотай плотнее, видишь, за счёт разницы давления кровь из полости будет откачиваться сюда, а отсюда не будет, потому что мы сделали на конце дренажа клапан, не будет там много крови, бутылки не наберется даже, потом зашью, а теперь возьми вот этим зажимом вон тот кусок марли и промокни кровь вот тут, когда я скажу, её может быть много, будет много - меняй тампон, вот судок, поставь рядом, использованные - в ведро под ноги, готов, поехали, а тебе что, тоже интересно, курва ты рыжая, а ну лег назад и не дышать сюда перегаром, что не ясно?!
Любош вырубился вскоре после того, как Монти уже снял с залатанной ноги жгут (это стоило некоторого количества гипостима, ладно, добудем ещё, но не жлобиться же когда он есть и он нужен!), убедился что кровотечение не возобновляется, поставил дренаж из бинта и перчатки и туго перевязал рану.
Где-то тут, между утрамбовкой испачканной кровью ткани в мусорный мешок и сигаретой, прозвучала деловая пропозиция насчёт операционной сестры.
Просто хотелось отвлечься и не обращать внимания, что руки дрожат. Не думать об этом. Пока они дрожат после, а не до - все хорошо. Все правда хорошо, Монти.
Лучше не придумаешь.
Свалка машин. Парк Хайлэнд. Детройт. 2020 год. Жарко. Душно. В ноздри забивается смешанная со ржавчиной пыль. Квинси сообщает, что с удовольствием убьет «Тигра» Тайрелла, потому что проиграл семьсот баксов во время его последнего боя. То, что Тайрелл Бэнкс – ветеран войны в Ираке и отменный боец, как будто не заботит его.
Адам не может понять, шутит Дюрант или говорит всерьез. Но это и не важно. Пока что они прикрывают спину друг друга. Пока что они друзья. Меряя шагами песчаную, высохшую землю, Квинси, говорит о том, что аугментации – начало конца. Ужасный скрежет прерывает его на полуслове, и груда старого ржавого железа валится вниз, на них…
А следом, словно дьявол из адовой бездны, появляется Тайрелл.
Въедливое, как жужжание комара, пищание датчика. Глядя на Дюранта сквозь стекло медицинского бокса, Дженсен слышит его вдох, и боится думать о том, что выдох может стать последним. Он навещает Квинси каждый день, ровно в одно и то же время. Приходит как по часам и, словно мальчишка, потерявший отца, стоит у этого проклятого стекла. Так проходит долгих две недели, пока Дюранта не переводят в другую палату, и Адаму не разрешают к нему зайти.
Раздробленный в нескольких местах позвоночник, оторванная рука, пробитый череп. Дюрант сломлен, раздавлен – духовно и физически, и Дженсен боится смотреть в его единственный зрячий глаз. То, что Квинси выжил только благодаря его помощи – слабое утешение.
– Надо было дать мне умереть, – говорит Дюрант Адаму, когда наконец приходит в себя.
Девять лет назад у него не было ответа на вопрос Квинси: «Что со мной будут делать? Что теперь делать мне?», а через семь – подарил ему смерть. И это было совсем не милосердие.
Пока док возился с Любошем, Дженсен делал свое дело почти механически четко и молча, понимая, что говорит ему Монти по обрывкам слов. Потом Адам поднял взгляд и внимательно посмотрел на дока.
– Порядок? – спросил тихо и хрипло, заметив, что у того дрожат руки.
«Странно, что руки у него остались свои...» – мелькнула в голове нечаянная мысль. Высокоточные кибернетические протезы не дрожали, не потели и гарантировали стабильный прицел.
Иногда он жалел, что под шумок не поменял руки. "Поменял руки". Х-ха. Дать отрезать собственные вполне рабочие конечности, чтобы получить новые - сильнее, надежнее, крепче. Но стоило только представить себе весь процесс, становилось сильно не по себе. В такие моменты Монти спрашивал себя, уж не поддался ли он где-то в глубине души на пропаганду "чистых", не принял ли, что аугментации - мерзость, не стал ли "хорошим негром", оправдывающим своё существование хорошими поступками и послушными отмазками - да, у меня обе ноги заменены, но что мне было - оставаться калекой? Да, у меня заменены глаза - но так я не пропускал ни одного ранения у своих бойцов, я сразу знал, что с ними; да, у меня радар - это был вопрос выживания, и маскировка - я не хотел стрелять, чтобы выжить. Смотрите, у меня настоящие руки, они умеют дрожать, они чувствуют все, по-настоящему чувствуют, и я все ещё спасаю людей этими руками.
Так, да?
От этих мыслей тоже было тошно, и он бросал их думать, и пытался не оставаться наедине с собой, когда в голову лезла подобная чушь.
Сейчас он был не один. Это радовало.
- Ага, - перехватив взгляд Дженсена, дернул щекой Монти, - Порядок, - он выдохнул дым, вытянул перед лицом руку с сигаретой и слегка подрагивающими пальцами, рассматривая их сквозь прищур, - Знаешь, я вообще-то уже не доктор. Лицензии нет. Но теперь что уж тут поделать, - он неприятно ухмыльнулся и развёл руками, - Кофе?
Вот теперь можно и кофе. А заодно расспросить - под вторую сигарету - чем руководствовался Дженсен, притаскивая в его госпиталь "чистого" парня с явно бандитским прошлым, настоящим и будущим. А, может, заодно и вызнать насчёт надёжных поставщиков медикаментов.
– Доктор, – ответил на эту тираду Адам. Снял перчатки, бросил туда же, куда и марлю в крови. – Лечишь, значит, доктор, – добавил уже потом, доставая из кармана свою пачку сигарет.
Что поделать, раз времена такие? Доктор Монтана Джонс лучше, чем ничего и никого. Это прекрасно понимал каждый из них, поэтому Дженсен не видел смысла разглагольствовать. Чувствовал, что об этом больше не надо говорить. Монти явно волновался.
– Сколько он будет тут валяться? – спросил Адам, искоса глянув на Любоша. После того, как вдумчиво, так, словно это и было сейчас самое важное на свете дело, закурил. Кофе оказался очень кстати, поэтому на предложение дока Дженсен ответил благодарным кивком.
Девять лет назад симпатичная молодая врач в детройтском госпитале сказала: если бы не своевременно оказанная помощь, Квинси бы уже не было в живых. В день, когда не стало Катрины, когда пришлось этого ублюдка добивать, Адам пожалел о том, что Дюранта вытащили с того света.
Не хотелось бы потом и о Любоше сожалеть. Хотя этот пражский бандит, в отличие от Квинси, был Адаму никем.
Монти обдумывал ответ на вопрос Дженсена, когда операционную зашёл парень лет двадцати в нереалистично белоснежном, особенно на фоне припыленного подвала, халате. В остальном же он не отличался ничем: абсолютно не запоминающееся лицо, уставший блеклый взгляд и никаких видимых аугментаций.
- Джонс, - тяжело вздохнул он, с явной укоризной посмотрев на дока и с чуть менее явной - на его гостя.
- Ага, - Монти моментально затушил сигарету о железную часть стеллажа и замахал рукой, развеивая дым, будто бы это сильно могло помочь, после отлепился от края стеллажа, и направился в сторону комнатки, где они с Дженсеном общались предыдущий раз, - Кофе не здесь, идём, не курим в операционной, Юрасик этого не любит, черт, раньше мои пациенты никогда не жаловались, и вообще вред пассивного курения сильно преувеличен, курва, меня гоняет собственный санитар, что ты на это скажешь, - болтая на ходу, Монти сдвинул в сторону железную решётку и включил лампочку, вставив вилку в розетку, - Кофе, точно. И Любош. Я помню.
Кипятильник в "сиротке". Растворимый порошок на дне бумажных стаканчиков (Старбакс, новогодняя серия, весело и празднично!), запах табака почти не ощущается на фоне больничного запаха и сырости. Разворошенная кровать едва прикрыта пледом, на столе, кроме чашки с кипятильником и пакета с кофе - протез руки, явно дорогой, светло-серый, и судя по размеру - женский или подростковый.
- Я понятия не имею, сколько проспит наш приятель, - сознался Джонс, заливая кипятком кофе, - От часа до двадцати часов. Сколько он будет тут валяться... - он поджал губы, едва заметно повел плечами, - Ему хорошо бы дня три на стационарном лечении, при условии что все прошло хорошо и не возникнет осложнений, и ещё недели две на перевязки ходить. Это в самом лучшем случае.
Он протянул один из стаканчиков Дженсену, второй взял себе и сделал небольшой глоток.
- Ты спрашивал его имя и спрашивал, не будет ли у нас из-за него проблем, - напомнил Монти, пристально глядя в глаза, - Можно узнать, чем ты руководствовался, когда тащил сюда раненного незнакомого тебе человека? - в голосе не звучало ни укора, ни агрессии, ни даже скрытого сарказма. Ему действительно было важно понимать мотивацию Адама. Понимать, можно ли ему доверять.
– Надо бы сказать ему про перевязки, как очухается, – заметил Дженсен, направляясь следом за Джонсом. Свою сигарету он не стал гасить. Один хрен, дым так быстро не выветрится.
По опыту, в том числе и своему собственному, Адам знал, что иногда воткнуть в себя инжектор с гипостимом кажется достаточным. Понимание, что ошибся, приходит слишком поздно. Когда уже темнеет в глазах. В общем, просрать приложенные Монтаной усилия не хотелось. Оставалось надеяться, что всю шаткость своего положения Любош уже осознал.
Взяв чашку, Адам покрутил ее в руке. Раздумывал, как ответить на неожиданный и вместе с тем логичный вопрос. Сделал несколько затяжек, поджав губы резко выдохнул дым. Поискал взглядом, куда стряхнуть пепел. Сбил тычком. Вопросы вроде этого Дженсену не нравились, ощущалось так, словно кто-то пытался пролезть под кожу, хотя, док, конечно, был не такой человек.
То, над чем когда-то смеялся Квинси. То, что Чжао Юнь Чжу называла глупостью. То, что вынудило его пренебречь возможностью тихо уйти в Хэнша, пока Фарида пыталась отбиться от людей из «Беллтауэр», налетевших на подбитый СВВП словно саранча… Совесть.
– А ты? – спросил Дженсен наконец. – Прошел бы мимо, если бы у тебя на глазах кто-то собирался откинуться?
Вопросом на вопрос обожали отвечать Нотт и Йоси. Но им док прощал, как они прощали ему развесистую клюкву. Хотя и сейчас... Да что уж тут злиться, он спросил, а Дженсен, может, стесняется ответить на прямую "я не мог пройти мимо", может, это прозвучало бы слишком пафосно, да черт его знает.
Джонс затёр переносицу двумя пальцами. Стаканчик с кофе исходил паром на краю стола, к которому он по привычке привалился бедром.
- Я медик, Адам. У меня это инстинкт на уровне материнского, - хмыкнул Монти. Машинально достал из кармана пачку сигарет и снова закурил, - Видишь раненного - хватай, тащи, стабилизируй. Но я понял тебя, - он кивнул, - Понял и принял.
Может, стоило зайти издали. Может, расшаркаться, объясниться, показать медицинские карточки... Но ну к черту: либо вы с человеком друг друга понимаете и можете выяснить недопонимание, буде его, голосом через рот, либо не стоит отнимать время друг у друга.
- Есть к тебе просьба, - с места в карьер, как привык, стартовал Джонс, - Если вдруг - ну так сложится - ты наткнёшься на человека с контролем здоровья или глазными протезами, которому эти аугментации больше не будут нужны, то есть вообще больше никогда, скинь мне координаты, пожалуйста.
"Не для продажи", - мог бы добавить он, но и тут не стал вдаваться в подробности. Тот факт, что Дженсен не может пройти мимо недобитого парня, совсем не значил, что ему интересно слушать про больную девочку и покалеченного мужика.
Инстинкт. Ну да. Адам кивнул, не удержавшись от комментария:
– Видал я и тех, кто этого инстинкта напрочь лишен.
И уже мысленно добавил: «Лучше бы никогда не встречать».
С таким же успехом можно было сказать, что Дженсен поступает так потому, что бывший коп. Служить и защищать. Все по справедливости. Только копы тоже бывали разные. Такие, как Квинси, например. А ведь он когда-то был хорошим полицейским, пока не слетел с катушек и не стал орать: «Deus Ex!». Вспоминать об этом было все еще нелегко.
Адам сделал глоток кофе и затянулся поглубже, кивнув на это короткое «понял, принял». Задумавшись, помолчал. В последний раз он наткнулся на человека с глазными имплантатами на пражском складе. Потом раздался взрыв. Этим человеком оказался парнишка по имени Марек, и глазные протезы ему после этого действительно были не нужны. У Себастьяна Кинга наверняка стоял «Страж здоровья» или что-то вроде того, но тело Кинга-младшего упаковали и забрали тут же, после того, как Васкез разнесла ему башку. Да и как выглядел бы Дженсен, пытающийся отсоединить чьи-то аугментации нано-клинком? Почти что картинка из фильмов ужасов, которых сейчас, в связи с массовой истерией, было полно, в том числе и про кромсающих друг друга аугов. Грустная ирония.
– Из меня плохой поставщик, док, – ответил Дженсен просто и кратко. Понимая мотивы Монти, обещать он не мог. Не имел права. Оперативная группа -29 – контртеррористическое подразделение. Те, с кем приходится сталкиваться, при хреновом исходе, не попадут в обычный морг.
Он и сам не попадет, случись что. Разберут на запчасти. Бросят то, что осталось, в морозильник, как это было с другими в морге Объекта 451, на Аляске. Да и дело с концом. Может быть, шарифовские баснословно дорогие девайсы и спасут кому-то жизнь, а, может, и нет. Зависит от того, где им повезет оказаться после смерти владельца.
Монтана подумал, что ему, наверное, повезло: навскидку он не мог вспомнить равнодушия к раненным. До того как жизнь разделилась на "до" и "после". А все что "после" не считалось, потому что "после" был хаос, охватившее мир безумие, и упорное нежелание верить, что люди способны на такую ненависть и такое равнодушие. Он видел "чистых" коллег, отказывающих в помощи аугам, разумеется, да часть его пациентов таким образом к нему и попадала - не найдя помощи в клиниках.
...другая их часть просто даже не искала там помощи.
Нет, это не в счёт, это просто мир сдвинулся.
Дженсен ответил откровенно, как показалось. Монти в целом и сам понимал, что "клиенты" Дженсена с места разборок уезжают в пластиковых мешках по определенному адресу, а не остаются элементами ландшафта. Но мало ли.
- Я не прошу тебя стать поставщиком, Адам, - мягко возразил Джонс. - "Если вдруг" значит только "если вдруг". Ты хочешь поговорить с Любошем когда он проснётся? - резкая смена темы была намеренной. Он принял ответ, уточнил обстоятельства, дал информацию к размышлению, и лучше о... Приятном, ну да, - Если да, то тебе лучше подождать здесь или не уходить надолго. Я не гарантирую, что он не уйдёт, если сможет идти. Удерживать человека против его воли я не стану даже ради его блага. Свобода выбора, знаешь ли, священна, - Монти криво улыбнулся, не вынимая сигарету изо рта и щурясь одним глазом от сигаретного дыма - по старой привычке, потому что от дыма болевых ощущений глазные протезы не испытывали.
Уж где-где, а в пражском «Утулеке» или дрезденском «Стеклянном доме» недостатка в запчастях не было. Там ежедневно кто-нибудь умирал. То, что не годилось для мертвых, доставалось живым. Не всегда то, что нужно, и далеко не в идеальном состоянии, что поделать… Некоторые из жителей этих гетто походили на видения из ночных комаров. Хотя это и был кошмар, только воплощенный в реальности.
Адам подумал о том, были ли у Монти поставщики в «Утулеке»… Он знал, что Вацлав работает с Голуа, значит, и Джонс должен был с ним пересекаться, или с КПА. Но задавать эти вопросы Адам не стал. Взаимное доверие предполагало невмешательство в такие дела. Пока «такие дела» не становились откровенно криминальными.
– Окей, – Дженсен кивнул, закрывая скользкую тему. – Мне придется с ним поговорить. Чтобы ни у тебя ни у меня не появились неприятности, когда он отправится домой.
Давить и угрожать Адам не собирался. Хотел только растолковать, почем нынче гостеприимство в таких местах, как это. Впрочем, как ему показалось, Любош дураком не был и, скорее всего, обо всем уже догадался сам. Если так, значит, проблем у них быть не должно, и доктор Джонс может быть спокоен.
Спешно докурив, Дженсен залпом допил кофе, и даже не обожгло глотку. Говорить о том, что не меньше Монти беспокоится о безопасности его пациентов, Адам не стал. Лишнее.
Следующих два с гаком часа прошли просто и безыдейно - Джонс сидел в планшете, периодически сбрасывая Адаму забавные по его мнению видео (в основном с котиками), заметки (в основном что-то житейское) и заваривая кофе. Трижды отошёл в зал лазарета чтобы снять жизненные показатели у пациентов, дважды - поставить капельницу и проконтролировать, и один раз - встретить доставку пиццы (в результате переговоров сошлись на том, что без ананасов и анчоусов). Юрасик почти непрерывно шуршал снаружи - то со шваброй, то с ведром, то с кварцевой лампой. Монтана между делом сообщил, что санитар - "чистый", просто папа у него ауг, и сестра младшая, вот он за ними и пошёл, несмотря на то что с учебы его выперли и пришлось переехать в Прекажку.
"Чистый" санитар в белоснежном халате заглянул где-то когда Монти примеривался к следующему куску пиццы. Помолчал, выразительно глядя на дока, и кивнул в сторону операционной. С юрасевого языка это переводилось как "там что-то, требующее твоего внимания", а учитывая обстоятельства дня, это могло значить только одно - "твой пациент очнулся".
- Опа, - Джонс откусил кусок пиццы, бросил его назад в коробку и, спешно вытерев руки о салфетку, кивнул Адаму, мол, идём.
А дожевать и по дороге можно.
- И снова опа, - вскинул брови Монти, стоило им с Дженсеном зайти в операционную. Любош, уже пытающийся собрать кабину и осознать, где он, был аккуратно привязан к койке. Очень аккуратно - запястья и щиколотки были защищены дополнительным слоем марли и ваты, бинт был пропущен под койкой, дополнительные мягкие самодельные стропы фиксировали грудь и бёдра.
- Я решил, так будет лучше, - несколько виноват сообщил Юрась, заходя в помещение вслед за ними.
- Потом поговорим об этом, - голос Джонса был лишён эмоций, но если бы кто-то решил активировать КАСИ и просканировать его, то понял бы - он зол. Очень. Несколько движений ножницами решили проблему: остатки строп и бинтов он безыдейно затолкал протезами под койку, бормоча что-то не слишком цензурное на испанском, прежде чем перейти на чешский и обратиться к пациенту, становясь перед ним так, что бы тот видел его лицо и свободные руки, - Ты цел, у тебя на месте все руки, ноги и прочие органы, ничего нового не добавилось, состояние удовлетворительное, учитывая, что ты спал всего-то два часа... - Монти отошёл от стола и достал из кармана планшет, набросал несколько слов на английском и показал Адаму. Он не был в курсе, знает ли Любош иностранные языки кроме чешского, и рисковать не хотел.
"Обезболивающее ещё в крови. Он слегка под кайфом" - было написано в текстовом редакторе. Убедившись, что Дженсен прочел, он спрятал планшет и стал в сторону, сложив руки на груди.
Какой метод допроса применять они как-то не додумались условиться. Монти подумал что можно было бы поиграться и в "злого/хорошего копа", ну да черт с ним. У него были вопросы, как минимум - что Любош вообще забыл в Прекажке, но Дженсен сам собирался поговорить с ним, и Док справедливо полагал, что в таких делах опыта у мужика из Интерпола явно больше.
Только тогда, когда ноздри защекотал запах пиццы, Адам понял, что голоден, как волк. Поэтому, поблагодарив дока, не тратя времени даром, Дженсен принялся за поздний ужин.
Изредка перебрасываясь репликами с Монтаной, он вспомнил о том, что забыл полить дома кактус, доставшийся «в наследство» от предыдущих хозяев. Выбросить горшок с колючками Дженсену было жалко, поэтому он решил оставить его себе, невольно обрекая на смерть от недостатка влаги. Нужно было не забыть запустить стиральную машину, забитую под завязку. Адам сделал пометку в to do листе, которая отображалась в правом верхнем углу на интерфейсе сетчатки.
Картинки, которые ему показывал Монти, явно должны были поднять настроение, но, глядя на чужих котов, Дженсен вспоминал своего пса, Кубрика. Говорить об этом, конечно, не стоило.
Увидев меры предосторожности, которые принял Юрась, Адам чуть не расхохотался. Однако удержался, увидев, как стиснул зубы док. Это было отличным подтверждением опасений Любоша. Сначала ауги затащили его в какую-то дыру, потом хорошенько в нем поковырялись, а после, обдолбив всякой хренотой, покрепче привязали, чтобы не сбежал.
Адам кивнул, увидев то, что написал ему Монти и ткнул указательным пальцем в свой висок. Дескать, в следующий раз можно воспользоваться Инфолинком, а потом просто и без обиняков спросил Любоша:
– Ну, ты как?
Бедолага, приготовившийся вырываться и хорохориться, аж рот раскрыл. Во взгляде читались непонимание и недоверие. Любош, решив, что он партизан на допросе, пока молчал. Присев на старый шатающийся стул рядом с койкой, Адам сказал:
– Док говорит, что тебе нужны перевязки. А то снова станет нехорошо.
Поиграть в хорошего и злого копа не выйдет, - понял Джонс, когда Адам сел на стул у койки и задал свой вопрос. Миролюбиво и участливо, более чем.
А казалось бы - что тут вообще такого, один добрый самаритянин нашёл раненного человека, второй добрый самаритянин оказал помощь, и теперь спрашивают о самочувствии пострадавшего. Такие ситуации (казалось бы) должны были быть в порядке вещей.
...да, конечно, в идеальном мире Монти Джонса, где пони какают бабочками.
Но нет, он уже сам привык ждать подвоха, заранее искать обходные пути, и продумывать планы от "браво" до "виски".
И сейчас шестерёнки в башке стремительно щёлкали, прикидывая варианты последствий от игры в доктора Менгеле и игры в доктора Айболита, вероятности получить союзника - и врага, и что вообще делать если это чудо таки останется на вписку...
Но, все по порядку. Он отошёл от койки, взял с верхней полки стеллажа стопку одноразовых стаканов, достал один и наполнил водой из пятилитровой баклажки, стоявшей тут же. Протянул стакан Любошу, придерживая слабую руку, пока тот жадно глотал воду.
- С ногой все будет в порядке, - подал голос Монтана, когда пациент откинулся на подушку и прикрыл глаза, тяжело дыша, - Но тут очень важно не допустить инфицирования раны. С лёгким все чуть сложнее. Дренаж все ещё работает, и вытаскивать его раньше завтрашнего дня я бы не стал. Что ты вообще здесь делал? Ты же не ауг.
Любош открыл глаза и посмотрел на него со смесью недоверия и опаски.
"О, конечно, что за странная железяка которая не пытается меня убить, - мысленно интерпретировал этот взгляд Джонс, - Я же видел в кино что они едят наши почки и печень на завтрак!".
- Друзей проведывал, - сказал после паузы Любош. По видимому, тон задумывался как дерзкий и наглый, но не хватило уверенности или сил, так что и огрызнуться толком не вышло.
- Проведал? - за кривой улыбкой Джонса иронии почти не было видно.
Любош отвернулся, снова откинул голову на подушку и закрыл глаза.
- Сообщить им, что ты ранен, но будешь в порядке? - деловито осведомился Монти. Как будто само собой подразумевалось, что это надо сделать, а контакты друзей Любоша у него есть. Ну или появятся в ближайшее время.
– Эх, браток. Не захочешь ты им сообщать, – усмехнулся Любош, глянув на дока. – А если я скажу, что с апнутыми дружбу вожу, то… – и он провел ладонью по горлу, показывая печальный исход. – В Двали с этим не шутят.
По правде говоря, Любош нормально относился к железякам. Немножко снисходительно, как к инвалидам, больным или детишкам даунам, которые не виноваты в том, что такими стали или родились. Да только своим предпочитал об этом не говорить. Быстро смекнув, что за такие взгляды в банде по головке не погладят, стал молчать, изредка поддакивая, да на все старался закрывать глаза – «моя хата с краю».
– Двали, значит, – подытожил Адам. – Хорошо ты устроился, – иронично заметил он.
– Ну да, – эхом отозвался Любош. Подумал немного. Пожевал губу. – Но это… – начал хрипло, немного помявшись. Кашлянул. – Спасибо, в общем. Тебе, что притащил. Ну и тебе, что со мной возился. Я уже думал, что там и подохну. Повезло…
Дженсен кивнул, полез в карман за пачкой сигарет, но, нащупав ее, так и оставил.
– Любош? – тихо позвал он. – Давай договоримся. О том, что здесь был и что видел, своим ни слова. Идет?
Бандит насупился, будто обиженный мальчишка и зло глянул на Адама. Доку достался такой же недовольный взгляд.
– Вы меня что, за шакала какого держите? – негромко, но с вызовом спросил он.
Дженсен покачал головой.
– Понятно. Извини. Значит, заметано. А если свои спросят, где был и кто тебя латал?
– Скажу, что у Анежки был. Девка моя.
Это «девка моя» было сказано так, что сразу стало ясно: Анежка прикрывала Любоша не раз и не два, да и еще прикроет, если понадобится.
– Ладно, Анежка так Анежка, – согласился Адам. Поглядел на Монти, дескать «дальше он твой». Разговор Дженсен считал оконченным, а дело сделанным. Больше ему нечего было здесь зависать.
– Спасибо за все, док, – сказал Адам, сделав жест из серии «с меня причитается». – Доброй ночи.
– Пока, апнутый, – бросил ему в спину Любош, и в его словах не было ни издевки, ни пренебрежения.
Сунув руки в карманы и вновь нащупав заветную пачку сигарет, Дженсен улыбнулся.
Монтана напрягся, услышав что за "друзья" у спасённого, но виду не подал. Сканирование определило бы, что внутренне док уже сделал стойку, но со стороны казалось, что он абсолютно спокоен, безразличен и название "Двали" говорит ему не больше, чем Любошу - формула раствора в его капельнице, которую док как раз и настраивал, уменьшая скорость подачи жидкости в систему.
- Пожалуйста, - хмыкнул Джонс в ответ на неловкую благодарность от парня. Для нотаций на тему "кровь красная одинаково у всех" было рановато, но задача слегка промыть парню мозги за апнутых уже стояла на повестке дня.
Двали. У этих ребят, согласно манифесту партии на дух не выносящих "сраных железяк", были дела с Вацлавом. Или у Вацлава были с ними дела. Подробностей Монти не знал: Коллер молчал как рыба, не желая его втягивать, и был чрезвычайно упрям в этом своём благородном намерении. Монти же, в свою очередь, несколько нервничал даже от потенциального сочетания "Венек-Двали", потому что боженька ж этому чудищу, блин, инстинктов самосохранения не досыпал, а увлечённости и вспыльчивости отвалил от всей души, а бандиты у нас люди нервные, легковозбудимые, с тонкой душевной организацией...
Вопросы Адама не заняли много времени. Это даже удивило дока. Либо у Дженсена в башке была ещё и машинка для чтения мыслей и гипноза заодно, либо все действительно было проще чем казалось. Ну да, непохоже, чтобы такой баклан был на хорошем счёту у банды и имел поручения серьезней курьерской доставки или мелкого рэкета. Так что им оставалось убедиться, что не будет проблем, что он сообразит себе насчёт алиби... И что готов соврать своим. Хотя тут у Монтаны уверенности не было никакой. Вот будет помирать кто из приятелей Любоша без медпомощи и возможности в гражданский госпиталь, вот вспомнит он о доке-железяке... Что, не скажет о нем, не захочет спасти жизнь кореша? Скажет, конечно. И дорогу покажет. А то как же.
Адам попрощался, и Монти в ответ на его жест - автоматически и не особо задумываясь - приложил на миг два пальца к виску и тут же сбросил руку вниз. Ленивое воинское приветствие, прощание, пожелание удачи и "будет время - заходи".
Когда Дженсен вышел, Монти налил Любошу ещё воды, принёс себе кофе и подтянул стул поближе к койке.
- У меня к тебе будет небольшая просьба... - начал док, укладывая перекрещённые предплечья на спинку стула и подаваясь вперёд.
Юрась сделал радио погромче, повернулся к пани Зденековой и Штефану и продолжил раздавать карты. У дока там свои дела, а у него - свои.
- У кого козырь?.. - спросил он, хмурясь и глядя в карты.
Вы здесь » Deus Ex » Vault computer » Благими намерениями. 16.07.2029
