Если она не успеет вернуться до комедантки, то куковать ночь будет в участке. А ей там еще в первый раз – детроейвский – не понравилось. И она сильно сомневалась, что пражский участок ей понравится еще больше.
Градус керроловского абсурда в Чешской республике давно уже зашкалил за 451 градусов по Фаренгейту, останавливаться на этой отметке, явно не собираясь.
Вопрос: если она такая умная, то почему она не в Штатах, так и не находил своего ответа. С другой стороны, Малик знала – почему. «Santeau Group» до сих пор работало в Чехии, несмотря на то, что пражская мэрия реквизировала типа «поселок для рабочих». Или компания сама отдала – чтобы не бодаться с идиотами – пилот не интересовалась этими тонкостями. Главное, компания не выгоняла аугментированных сотрудников. В Santeau женщина перешла работать банкротства Шариф Индастриз. В октябре этого года ее перебросили в Прагу. Спасибо что не в Хэншу.
Родичи ругались, язвили и требовали вернуться. «Santeau Group» платило тут неплохо.…  А, учитывая, что в роду, после Инцидента, осталось несколько осиротевших детей – это было весьма кстати.
До начала комендантского часа оставалось, между прочим, полчаса. Или даже меньше. Да, Фаридочка молодец. Надо было оставаться ночевать на работе, но Бенладенка без еды была – грех так над животиной издеваться.
А то обидится – и съест хозяйку.
И будет это самой глупой и заслуженной смертью на свете.
Стараясь сливаться со стенами, с этим напуганным городом и быть плоть от плоти этой толпы, забегая в малолюдный переулочек – чтобы быстрее уже оказаться дома – она слишком сосредоточилась на том, чтобы лишь казаться и сделала глупость. Выпала из реальности.
Поэтому прогремевшее радостное «Свиделись!» оказалось для нее полнейшей неожиданностью. Ну и еще и короткое добавление насчет личных качеств пока-еще-не-преступницы.
Подняв голову, и встретившись с почти бесцветными глазами, Малик поняла, что лучше уж просили паспорт – благо полицейская нашивка собеседника способствует. На беду с этим типом она уже встречалась – еще тогда ему в печенках крепко засела. Да, Фаридочка молодец.
- Слушай, может, разойдемся, как караваны в пустыне? – мирно предложила пилот. – У меня даже документы есть.
Ответом ей был категорический бурный отказ в изысканных выражениях ближайших подворотен. Какая-то бабушка испуганно покосилась на парочку, прижала к себе покрепче внука и исчезла за углом. Интересно, а в чешские копы специально всякую шваль на работу принимают? Чтобы люди пугались больше? Вслух этот вопрос Фариде хватило ума не задавать. 
Вот и поговорили.
Кажется, придется просвещаться содержанием в местных каталажках.
И то – если повезет.
А вечер так невинно начинался. Малик вздохнула и снова спросила у себя: если она такая умная, то почему не в Штатах?

Тактику поведения с любыми копами Малик уже знала. Это как со злобными собаками: лесть и вкусненькое.  Чай не первый год замужем (отпустим, откуда к благополучной на первый взгляд молодой женщине могли попасть такие знания). Не хватило ума не попадаться на прицел – пожинай плоды своей неосмотрительности. Не так взглянул – получи по ребрам. Левый бок кольнуло – напоминая про прошлый раз. Недостаточно вежливо что-то сказал – еще по почкам схлопочешь. С собой только собственная драгоценная персона, а документики остались дома – здравствуй,  дорогая травматология.
И это в лучшем случае. Пятьдесят процентов на то, что закончится это веселье в околотке или на два метра вглубь.
Петр – о, и имя вспомнилось – однако, жутко хотел продолжить знакомство под крышей дома его, ибо работа – дом родной. 
Вот чтобы ей тогда промолчать и не высказываться на счет недалеких в пражской полиции? И пусть даже высоким штилем – чтобы не дай бог не догадался – но видимо человеку хватило и такого возражения. 
Фаридочка не могла не выпендриться.
- Я вообще-то друга поджидаю.…О, а вот и он! – с самыми дружелюбными намерениями направилась она к симпатичному молодому незнакомому мужчине, мирно проходящего мимо и явно не ожидавшего встретить сумасшедших кидающихся им наперерез. – Вацлав, привет!
Вот как он обалдеет сейчас, заявив, что имя у него другое и «женщина, вы вообще кто?».
Что пришло первым в голову – то и сделала.
Браво, Малик, ты просто молодчина.
Почему же незнакомца назвала Вацлавом, не смогла бы сказать даже под угрозой смертной казни через расстрел из рогатки. Просто тот улыбчивый чех первым приходил ей на ум.

- Нет, ну что за человек, люди добрые, – возмущено, повернулась она к невидимым зрителям, мягко выскальзывая из чужого захвата. – А сам и жениться обещался, и с мамой познакомить и даже мечтал о шести рыжих сыновьях. А сейчас этот изменщик коварный со мной, видите ли, не знаком! А еще мужики что-то на девичью память сетуют.
Отвернувшись от полицейского, Малик глазами пыталась показать, мол, соглашайся, а, добрый человек: знаешь меня. А дальше она хоть ящик пива за потерянные нервы купит, хоть замуж в Лас-Вегасе выйдет, хоть этих шестерых родит – но, чур, потом разбирается с ее родичами не она! Только уведи от этого подальше!
- Я вот все предлагаю пан ко…полицейскому документы посмотреть, и отпустить меня с миром (а то у меня корова не доеная, кошка, вместо детей малых, голодная плачет), но он прямо как горячий возлюбленный не хочет и не хочет…
- Документы, – прервав Фариду, потребовал пришедший в себя коп у нового участника пражского трагифарса. Страж местного порядка – или скорее беспорядка – шовенически честно считал, что лишь безнадежные кретины пытаются доказать женщине свою правоту и взывают к ее логике.
Малик чуть не застонала в голос. 
В Сантьяго идёт дождь. Над всей Испанией безоблачное небо. Над жителями Праги пролетела птица-обломинго.
Что ж. Оставался еще один вариант, жутко ей не нравившийся – побег. Сейчас убежит, а потом жди вежливых гостей в снимаемую квартиру.

Кажется, впервые в жизни Фариде было ни капельки не смешно. Это ей-то которая, угорая, сваливала вместе с одним чехом от местных, изображая гонщицу или полгода назад, возвращаясь от подруги-хиппи, напоролась на парочку нациков из «Американской партии» которая любит «Чистоту». Брат, работающий травматологом, тогда виртуозно матерился и заявил, что по пятому разу ломать кости в одних и тех же местах – ну она, сестренка, просто с дуба рухнула, а та сидела, морщилась от боли и ржала.
Ибо – сам факт!
Подаренным пацификом нацика отпацифистить!
А тут как-то совершенно не смешно.
Особенно, когда полицейский, прочитав удостоверение, сдернул свой…блин-как-это-называется-совсем-от-испуга-из-головы-вылетело и непреклонным тоном надвигающегося цунами попросил пройти их двоих с ним.
- Только не говори, что ты в розыске Интерпола, всемирно известный убийца и все такое, – очень тихо прошептала незнакомцу Малик. – Че он так вызверился? Ты что ль детсад взорвал? Украл у него последний бутерброд?
Впрочем, если был бы прохожий убийца то, наверное, застрелили бы ее тут бы у стеночки – чтобы честным чистым людям глаза не мозолила, и террориста захватывать не мешала.
- Отставить разговоры!
- Да идем мы, идем… - под болезненный тычок автоматом между лопаток пилот все же заткнулась. И вновь задумалась: если она такая умная, то, почему не осталась в Штатах или хотя бы сегодня на работе?

- Угу… - было бы чему верить. Эх, офицер, офицер, что же ты такой недогадливый-то?
На заре времен кто-то наивно заметил, что история движется по спирали, а потом один поэт – щедро получивший от власти по полной программе за себя и того парня и, пожалуй, вовремя смотавшийся в Страну-откуда-выдачи-нет – дополнил, что идет она также и вкривь и вкось. Фарида бы с ними поспорила – ее опыт научил, что история постоянно ходит по кругу и видимо никогда с этого круга не сойдет. И пусть пражская полиция не очень походила на «Беллтауэр», и сама Малик находилась не за штурвалом самолета, но как же снова неприятно оказаться рядом с придурком-с-автоматом. Который мог его использовать просто по праву.
Оставалось надеяться, что каждый кружок все-таки выше предыдущего.
И ненужной свидетельницей она теперь не была. 
Пражский участок ей понравился еще меньше, чем дома.
Подвели их к мужчине средних лет. Вид при этом у него был, как у активиста «Гринпис», выдающего тайную лежку голубых китов транснациональным корпорациям. Чешский язык Малик так и не выучила. «Ну, отпусти ты нас, капитан, отпусти» - чуть не пропела вслух Малик. И тяжело вздохнула, поняв, что скучает по Квинси. С тем хотя бы все было понятно сразу, а теперь уже и не поймешь, кто друг, кто враг, кто считает тебя железкой, а кто просто так подмазался в официальную струю партии.
Хорошо хоть Адам не знает об этих глупых мыслях. Точно прибил бы от радости великой.
Если он еще жив.   
- Документы… - на довольно хорошем английском попросили их.